Манеж строгих правил

Егор Ларичев
17 декабря 2001, 00:00

Рынок заставил современных художников взяться за живопись

Морозным вечером шестого декабря на Манежной площади перед Центральным выставочным залом "Манеж" образовалась очередь - организованная толпа деятелей культуры пыталась попасть на открытие ежегодной Международной выставки-ярмарки современного искусства "Арт-Манеж-2001", крупнейшее событие из жизни актуального искусства, следующее непосредственно за другой, такой же крупной ярмаркой в Кельне.

В очереди царило радостное возбуждение. Действительно, в Москве событий подобного рода всего два: "Арт-Москва" (март) и "Арт-Манеж" (декабрь). "Арт-Москва" давно уже взяла курс на элитарную аудиторию - там заседает серьезный совет кураторов и галеристов, которые решают, кого пригласить, а кого нет. "Арт-Манеж", напротив, всегда был веселым, эпатажным и неминуемо новогодним. То ли близость Рождественских каникул сказывается, то ли умонастроение художников и публики, подуставших за год, - в любом случае манежное мероприятие всегда было в первую очередь тусовкой, елкой для взрослых - эдаким митингом гедонизма, где вино и речи лились рекой. Только в последнюю очередь "Арт-Манеж" был местом манифестации и продажи радикального искусства.

На нынешней ярмарке привычный кавардак имел все же более скромные формы - внутреннее пространство Манежа разделилось на своего рода четырехполосное шоссе, по которому мимо искусства размеренно движется широкая толпа. Ни одного некоммерческого проекта. Картины и картины. От драйвовой тусовки остались редкие творческие междусобойчики художников, то и дело поглядывающих на клеенчатый куб ресторанной зоны (архитектор Александр Бродский), куда временно переселилась странноприимная столовая проекта "О.Г.И.".

Дело тут не только и не столько в организации экспозиционного пространства, но скорее в режиссуре мероприятия, соответствующей ее внутренней идеологии. "Арт-Манеж" - выставка, с одной стороны, демократичная по отношению к художникам и экспонатам, а с другой - авторитарная по методу управления. Несколько лет кряду здесь шла закулисная борьба кураторских групп, пока в прошлом году всех их вместе наконец не выжил Владимир Овчаренко, в прошлом банкир и владелец скандальной и много шумевшей в начале девяностых галереи "Риджина", затем скончавшейся и два года назад наскоро реанимированной.

Второй "Арт-Манеж" от Овчаренко должен был, по идее, стать не менее интересным и концептуальным, чем первый. Куратор идет прошлогодним курсом, его главный лозунг "Современное искусство надо продавать". В рамках этой идеи задолго до выставки была запущена программа подготовки арт-дилеров (этих самых продавцов), которые, прослушав интенсивный курс обучения, прошли на декабрьской выставке стажировку. Мало того, торговать им пришлось не фуфлом залетным, а настоящим классным современным искусством - работами графика-монументалиста Валерия Кошлякова, а также академиста Гурьянова и записного классика Косолапова.

Более жестко подошел на сей раз Владимир Овчаренко и к выставочной деятельности самих галерей, отсеяв двадцать из ста заявок. И это при том, что "Арт-Манеж" - мероприятие коммерческое, то есть галерея платит за место немалые деньги. Кроме того, в этом году действует правило: одна галерея - один художник. Для московской практики галерейного дела это принцип убийственный, но честный. Дело в том, что галереи современного искусства в Москве, как и во всем мире, работают по "принципу конюшен". Его придумал еще в шестидесятые нью-йоркский галерист и меценат Лео Кастелли, поддерживавший, кстати, многих российских художников-нонконформистов, эмигрировавших в Америку. Принцип прост: галерист ограничивает круг художников-партнеров и активно продвигает избранных, в обмен на это получая право эксклюзивной дистрибуции. В Москве эта капиталистическая бизнес-схема прижилась специфическим образом. Здесь продвинутых галерей чуть меньше, чем актуальных художников, поэтому "лошади", то есть художники, зачастую общие. Одни и те же лица в различных галереях на ярмарке всегда вводили зрителей в заблуждение. А дележ "неубитых" художников, соответственно, составлял существенную часть досуга галеристов.

В этом году кураторы "Арт-Манежа" не только заставили "принцип конюшен" работать - они предлагают галеристам настоящие скачки: нужно не только вырастить художника, но и уверовать в то, что именно его работы будут проданы, поставить на него одного немалую сумму аренды. Кроме обострения конкуренции, призванной добавить энергии вялотекущим художественным процессам московского актуального искусства, принцип "одна галерея - один художник" удобен и для зрителей. Ведь к стене, составленной из картин одного мастера, легче вернуться, чем к одной работе, висящей в одном из многочисленных закоулков лабиринта.

Покупатель здесь в явном фаворе: для тех, кто не просто развлекается, но еще и располагает некоторым количеством условных единиц, Овчаренко в этот раз организовал дополнительную VIP-программу, обеспечив "особо важным гостям" специальные экскурсии. Опытные консультанты, подпаивая покупателей шампанским, водили их по стендам, показывая искусство радикальное, более изобразительное или же тяготеющее к классике. Галеристы же позаботились о подаче своего товара в выгодном свете - для этой цели были задействованы профессиональные осветительные приборы.

Таким образом, на "Арт-Манеже-2001" однозначно провозглашен курс на "продажность" современного искусства, получение коммерческой выгоды, которую пока от современного искусства мало кому удавалось получить. Интересно другое: попытка накинуть на художника коммерческую уздечку обернулась крушением системы жанров современного искусства. На "Арт-Манеже" не было ни единого объекта, инсталляции или уж тем более перформанса. Единственное творение видеоарта (принадлежащее гламурному журналу "Жалюз") - самый модный сейчас на Западе жанр актуального искусства - было весьма посредственным.

Лишившись реальности некоммерческого существования, современные художники снова взяли в руку кисть и стали рисовать. Это все-таки намного проще и привычнее, чем придумать, например, видеоинсталляцию, которую кто-нибудь купил бы. Спрос на картины стабильнее, а значит, живописные упражнения выгодны и для галеристов. В России живопись пока единственная форма искусства, которая пользуется активным покупательским спросом.

Сверхавангардно на общем фоне смотрелись многочисленные коллекции этнических предметов, попавших сюда в рамках программы "Искусство в интерьере". Но и эта программа работала "на живопись": полутораметровая маска - жест для интерьера, безусловно, более радикальный, чем картина на стене. То есть этника - придурь, а живопись - интерьерная респектабельная норма.

К концу ярмарки было продано порядка ста двадцати работ. Это немало, а значит, "Манеж" удался - ведь гонка не может считаться бесполезной, если хоть кто-то дошел до финиша. "Арт-Манеж-2001" - еще один шаг к тому, чтобы хоть чуть-чуть приблизить элитарное современное искусство к невидящим и часто даже ненавидящим его массам.

Искусство по науке

Галерея журнала "Эксперт", на последних арт-ярмарках представлявшая работы в фотографическом жанре - серию портретов Льва Мелихова и "Стадион 'Локомотив'" Семена Файбисовича, - на сей раз решила явить миру двух художников - Ирину Дубровскую с серией живописных глобусов и Глеба Бозова с метафизическим триптихом "Утреннее чаепитие, совмещенное с наблюдением за солнечным затмением". Оба художника активно сотрудничают с "Экспертом" в качестве иллюстраторов.

"Глобусы" Ирины Дубровской - произведения по-своему уникальные. Живопись на глобусах - авторское ноу-хау художницы, ставшее отдельной пластической темой в ее творчестве. Глобус - это мир в миниатюре, маленький космос, а для Ирины он стал еще и средством для фиксации мыслей и чувств. Художница осуществляет ход, обратный тому, что делают классические картографы, разворачивающие глобус на плоскости, - она собирает плоскую картину, пейзаж или абстракцию в шар, который становится объемным и подвижным сгустком живописной энергии. Шар глобуса никогда нельзя увидеть целиком, его надо повернуть, исследовать, чтобы не осталось загадок. По-детски лиричная и немного наивная любовь Ирины Дубровской к географии передается и зрителю. Рядом с ее работами чувствуешь себя, как в детстве, - мечтаешь стать покорителем дальних стран, капитаном фрегатов и бригантин.

В триптихе Глеба Бозова тоже можно увидеть целый космос. "Чаепитие" - это картина мира, исследованная и воссозданная метафизическими средствами для того, чтобы понять закон равновесия. По мысли автора, мир живет в гармонических колебаниях между тьмой и светом, добром и злом, правдой и кривдой. А солнечное затмение - еще один повод, чтобы в этом убедиться.

На желтом поле стола расположились обычные вроде бы предметы быта - чашка, лимон, нож, компас, весы, какая-то книга, безмен, газета и даже комикс. Все они лежат вольно, каждая вещь отдельна и представляет собой законченный натюрморт в манере Давида Штеренберга. Однако предметы совсем не случайны - смысловое или символическое значение объединяет их в пары противоположностей. Например, ножу - знаку злодейства и ярости - противостоит комикс с пеликаном - символом милосердия (по средневековым преданиям, пеликан разрывал себе грудь, чтобы сердцем накормить птенцов). Именно эти пары предметов создают равновесие, на котором и стоит мир Глеба Бозова.

Работы двух, в общем-то, разных художников, как это ни странно, гармонично дополняют друг друга. Экспозиция оказывается цельной историей, где география и физика важны и естественны, как сила тяжести или правило буравчика.