Не та бабочка

Искандер Хисамов
17 декабря 2001, 00:00

Премия мира - самая неудачная идея Нобелевского комитета за сто лет его существования

"Сегодня в Афганистане родится какая-нибудь девочка", - с этого предположения начал свою Нобелевскую лекцию лауреат премии мира этого года генеральный секретарь ООН Кофи Аннан. Далее он пространно сетовал на то, что эта девочка, как и какой-нибудь младенец в Сьерра-Леоне, "будь то мальчик или девочка", отделены от процветания, и пришел к совершенно справедливому трагическому выводу: "На заре двадцать первого века, когда уже злостно убиты все надежды на то, что продвижение к миру и процветанию во всем мире неизбежно, эту новую реальность уже невозможно игнорировать. Надо смотреть правде в глаза".

Седьмой генсек ООН 63-летний выходец из Ганы Кофи Аннан не сообщил только о своем личном соучастии в "злостном убийстве" этих надежд. Правда, сразу же после сообщения о присуждении ему "нобелевки", Аннан промямлил, что ему "почти стыдно получать премию мира, когда мира и безопасности не существует", и что "неприлично праздновать мир в сложившейся ситуации". Однако в Осло приехал, лекцию прочел, диплом "за работу с целью создания более организованного и более мирного мира" и чек почти на миллион долларов добросовестно получил.

За пять лет, которые Кофи Аннан возглавляет ООН, эта организация не сделала счастливее ни одну девочку - разве что девочек из собственного аппарата (одной из первых инициатив Аннана в качестве генсека было "улучшение положения женщин в Секретариате ООН"). Зато многие стали еще несчастнее. "Мы, народы..." - такими словами открывается Устав ООН, ими же Кофи Аннан любит начинать свои меморандумы. В 1948 году, когда писался устав, слова эти выглядели красивой мечтой. Повторять их сегодня - некрасиво и цинично. ООН утратила даже то небольшое значение, которое имела в начале пути. Тогда она была ареной дискуссий сверх- и просто держав, в ней слышался и голос третьего мира - того самого, где живут упоминавшиеся Аннаном мальчики и девочки. Сейчас там никаких дискуссий нет. Заботу о мировом порядке взяли на себя Соединенные Штаты, они и отвечают за необратимые последствия такой заботы. ООН же и Аннан только выполняют предписания. Когда 11 сентября пассажирские самолеты атаковали символы глобального капитализма, из здания Генассамблеи ООН в Нью-Йорке срочно эвакуировали персонал. То есть руководство этой организации правильно позиционировало себя как аналогичный символ и очень возможный объект атаки, а вовсе не как "мы, народы".

Кофи Аннан сам по себе наилучший символ деградации ООН. Это первый в истории генсек, который сделал карьеру в аппарате этой организации. В бюрократических дебрях ООН он безвылазно трудится уже тридцать лет. Начинал в 1962 году в качестве сотрудника административно-финансового подразделения Всемирной организации здравоохранения. Пройдя много ступеней, дорос до заместителя генсека ООН, а в 1997 году был избран на нынешний высокий пост.

Лучшего кандидата невозможно было найти. С одной стороны - африканец, что очень политкорректно, с другой стороны - четверть века вне Африки, шведка-жена и глобальная тусовка сделали его полностью своим для хозяев. Кроме того, если прежние генсеки избирались из числа известных национальных политиков, а стало быть, доказали свою самостоятельность и состоятельность, то этот никогда самостоятельных поступков не совершал. И не совершает. Противоречивая и искренняя, как все женщины, бывшая госсекретарь США Мадлен Олбрайт ненавидела этого ручного черного интеллигента-генсека.

В своей Нобелевской лекции Аннан упоминал об "эффекте бабочки" - о том, что в нашем взаимозависимом мире даже бабочка, порхающая в амазонских тропических лесах, может вызвать мощную бурю на другом конце мира. Это, конечно, очень смелая научная гипотеза. На самом деле бабочки существуют для украшения природы и нобелевских гербариев, они мирно порхают меж ос и бомбардировщиков, не мешая ни тем, ни другим.

Вообще премии мира - это, пожалуй, самая неудачная идея Нобелевского комитета за сто лет существования. В некоторых странах запрещено ставить памятники людям раньше, чем через двадцать-тридцать и более лет после их смерти. По поводу премий мира следовало бы установить еще более длительный срок, потому что проблема мира между людьми гораздо сложнее любой научной проблемы и отдаленные последствия миротворческой деятельности того или иного персонажа бывают совсем другими, чем кажется вблизи. Про Ясира Арафата мы уже не говорим. Покопавшись в прошлом, отыщем в числе лауреатов даже американского президента Рузвельта - но не Франклина, что было бы справедливо, а Теодора, автора теории "большой дубинки" в международных отношениях, или британского премьера Остина Чемберлена, которому был "наш ответ" и который сдал Гитлеру всю Европу. Возьмем даже таких, казалось бы, "правильных" лауреатов, как Михаил Горбачев, Нельсон Мандела или Лех Валенса, - разве мир стал прочнее от их деятельности? Вопрос очень спорный.

В Осло организовался какой-то конвейер - и мира-то никакого нет, как честно признал лауреат Аннан, а ты вынь да положь две премии каждый год, фонды надо выбирать, разнарядка есть. Вместе с генсеком ООН премию мира 2001 года получил Хан Сеунг-Суу, министр иностранных дел Южной Кореи. И опять же - за что, собственно? Если за мирный процесс между Южной и Северной Кореей, то этот процесс давно замерз. Лучше бы уж дали Виктору Черномырдину, который всерьез номинировался на Нобелевскую премию мира в прошлом году.