Мужчина и женщина на планете Земля

Культура
Москва, 17.12.2001
«Эксперт» №47 (307)

Евгений Гришковец сделал для женщин свой предыдущий спектакль - "Дредноуты". Но им понравился не он, а свеженькая постановка с патетическим названием "Планета". Вообще названия спектаклей Гришковца становятся все более величественными: от анекдотического "Как я съел собаку" через двусмысленное "ОдноврЕмЕнно" к эпическим "Дредноутам" и глобальной "Планете". Тенденция, однако. Сюжеты Гришковца - если только можно считать сюжетом непрямой, спотыкающийся путь мысли к слову - тоже все больше тяготеют к абстракциям.

Глядя "Планету", вспоминаешь ни много ни мало Канта: тут и звездное небо в виде лампочек, которые Гришковец сам включает и выключает, и нравственный закон в виде монологов на этические темы. Главной темой человека-театра становится - страшно выговорить, тем более написать - любовь.

Тут Гришковец, как положено, стесняется, размахивает руками и качает головой, расставляя пластические кавычки вокруг неприличного слова "любовь". Но упрямо за него держится. Рассказывает соответствующие истории, в которых присутствующие с удовольствием узнают собственные переживания. Романтически машет ветками у окна, за которым живет женщина его мечты. Правда, Анне Дубровской в роли женщины приходится, чтобы воплощать собой мечты героя, больше помалкивать. На ее долю пришелся ровно один монолог. Все остальное время она просто "подтанцовывает" Гришковцу - очкастому, сутулому, косноязычному герою-любовнику нашего времени.

"Планета" успешно демонстрирует наработанные ноу-хау Гришковца. Сентиментальные интонации и нарочитая неловкость возрождают давно забытую атмосферу песен у костра. Современные зрители, нестарые, небедные и несентиментальные, слушают Гришковца с тем же удовольствием, с которым их родители слушали Окуджаву. Но внезапно автор пускается в идеологический трип, который нарушает экологическую чистоту спектакля. Зачем-то он придумывает полет вокруг планеты Земля с мегафоном наперевес. В этот мегафон он сообщает аборигенам то ли Африки, то ли Австралии: "А любви-то у вас нет!". Прямо как Ленин с броневика. И тут лирика делает нам ручкой и уходит со сцены, уступая место натужному пафосу. Этот пафос уже мелькал в "Дредноутах", вызывая аллергию у критиков.

Абстракционизм, в который, как в ересь, впадает Гришковец, многим кажется заумным и занудным. Он превращает критиков в антиглобалистов: им хочется конкретных историй, узнаваемых частностей жизни, симпатичных анекдотов. Хочется смотреть, как Гришковец съел собаку, а он вместо этого, на манер Сент-Экзюпери, летает над планетой людей и вещает сверху. Но хочется надеяться, что это ненадолго. Ведь до сих пор Гришковец лучше всех на сцене умел смотреть на себя со стороны и отстранять патетические интонации смешным жестом.

Новости партнеров

«Эксперт»
№47 (307) 17 декабря 2001
Россия и вто
Содержание:
Обзор почты
Тема недели
Международный бизнес
Наука и технологии
На улице Правды
Реклама