Несостоявшиеся

17 декабря 2001, 00:00

Через два месяца и два дня после начала американских бомбардировок глава временного правительства Афганистана Хамид Карзай въехал в Кандагар и назначил губернатора. Таким образом, бенладеновская "Аль-Каида" утратила последний и главный оплот. Созданный пять лет назад теократический Исламский Эмират Афганистана под руководством муллы Омара оказался таким же failed state - "несостоявшимся государством", как и Республика Ичкерия.

"Только законам Аллаха может подчиниться этот народ и построить это государство, - говорил Аслан Масхадов, вводя шариат в Чечне. - Чтобы сегодня обуздать преступность и бандитизм, нет другого закона". Однако вместо этого пригретый чеченцами Хаттаб организовал вторжение в Дагестан. В талибском Афганистане Усама бен Ладен и Джума Намангани открыто готовили вторжение в Среднюю Азию. Оба случая доказывают: победа джихадистского ислама в какой-либо стране является лишь промежуточной ступенью к подготовке новой войны, поскольку конечной целью джихадистов является строительство мусульманской империи - Халифата. Поэтому-то джихадистский ислам в первую очередь средство политического обслуживания транснациональных интересов тех или иных имперских сил мусульманского мира.

История "Талибана", который сначала обслуживал пакистанские интересы, а затем стал невольным орудием арабских нефтяных шейхов, демонстрирует эту связь вполне наглядно. Безопасность дорог - предмет особой гордости талибских чиновников - достаточно точно характеризует как экономический лейтмотив политической деятельности талибов, так и обслуживаемый ими "классовый интерес": обеспечить безопасность внутренних торговых перевозок и транзитных "дальнобойщиков". Остальные виды экономической деятельности талибам были безразличны - они платили своим чиновникам в правительстве порядка 5 долларов в месяц и не пошевелили даже пальцем, чтобы отобрать у правительства Бурхануддина Раббани право денежной эмиссии афгани. Хотя последнее не стеснялось покрывать свои военные расходы с помощью гиперинфляции.

Понять этот парадокс можно, если обратиться к истории движения. Оно создавалось пакистанским правительством Беназира Бхутто как раз для обеспечения безопасности Шелкового пути между Пакистаном и Средней Азией. Но реальный бюджет талибов стал формироваться из нелегальных доходов от торговли наркотиками, оружием и контрабанды беспошлинных товаров из ОАЕ. Большая часть всей этой "дальнобойной" торговли шла на контрабандном иранском бензине, литр которого благодаря американской блокаде и внутренним иранским субсидиям стоит три цента. Естественно, что все доходы от подобной нелегальщины попадали непосредственно функционерам "Талибана" и его полевым командирам, то есть губернаторам провинций. В результате основные агенты этой криминальной экономики оказались столь же мало заинтересованы в проектах трансафганских трубопроводов, как и чеченские полевые командиры.

Бенладеновская победа над Америкой изначально была еще более призрачной, чем шансы Хаттаба победить Россию. И все же алькаидовские комиссары спровоцировали эти войны. Невольно напрашивается вывод, что для них (или для их арабских спонсоров) важен только сам процесс войны. Потому, например, что в любом случае затраты арабских фондов поддержки джихада неизмеримо меньше тех прибылей, которые приносит определенным арабским силам блокада каспийской нефти. Тем не менее в планах самих талибов нападение на Америку явно не значилось. Так же как война с Россией вряд ли входила в планы Масхадова. Парадокс, однако, в том, что в конечном счете как чеченский президент, так и мулла Омар предпочли открытую войну выдаче или хотя бы экстрадиции своих арабских "гостей".

И потому надо признать, что бен Ладен и Хаттаб - это не бандиты и не наемники, а современные исламские революционеры. "'Аль-Каида' для террора то же, что мафия для организованной преступности. Но цель ее не в том, чтобы делать деньги; ее цель переделать мир и навязать свою веру народам", - в этих словах Джорджа Буша формулируется двойная суть современного арабского терроризма. Для него политизированный джихадистский ислам служит не столько "опиумом для народа", сколько настоящим опиумом для полевых командиров в "несостоявшихся государствах".