Игры с нулями

Петр Михальчук
11 февраля 2002, 00:00

Олимпийское движение тонет в собственных финансовых потоках

Стартовавшие 8 февраля XIX зимние Олимпийские игры в американском Солт-Лейк-Сити станут первым серьезным испытанием для нового президента Международного олимпийского комитета Жака Рогга. Олимпийское движение явно процветает, а бельгиец не скрывает своей тревоги. Незадолго до открытия Игр в интервью Sydney Morning Herald Жак Рогг заявил: "Масштаб Игр угрожает их качеству. Мы рискуем стать жертвой своего успеха".

Успех действительно налицо. Финансовое здоровье олимпийского движения крепко как никогда. Доходы МОК растут на десятки процентов каждый олимпийский цикл. Ведущие корпорации выстраиваются в очередь, мечтая стать спонсорами Олимпийских игр. Телевизионщики предлагают многомиллиардные контракты на годы вперед. Нет отбоя и от стран, желающих принять у себя очередную Олимпиаду.

Однако за финансовым благополучием скрываются серьезные проблемы, требующие безотлагательного решения. Гигантские доходы МОК наносят ущерб олимпийскому движению и вредят имиджу самих Игр. Первоначально коммерциализация обосновывалась благим мотивом - это даст "деньги для спорта". Сейчас его явно уже сменил другой мотив - "деньги от спорта". Олимпийские баталии превращаются в битвы гладиаторов за немалые призовые деньги и еще более внушительные рекламные контракты. А спортивные результаты во многом стали определяться качеством допинг-препаратов. Что бьет по популярности Игр: болельщиков всегда привлекали состязания людей, а не битвы фармацевтических компаний и биороботов.

По мере того как коммерциализация Олимпиад становится все более очевидной, растет и озабоченность МОК - судьбой олимпийского движения в целом и его доходностью. Экс-президент МОК Хуан Антонио Самаранч не раз публично признавал, что он войну за "чистоту" в спорте безнадежно проиграл. Его преемник, бывший яхтсмен Жак Рогг, сразу после избрания на пост дал всем понять, что осознает серьезность назревших проблем. Программными целями МОК он объявил отказ от политики "чрезмерной коммерциализации" и "беспощадную борьбу с допингом".

Большие деньги - большие проблемы

Ограничить коммерциализацию Игр г-ну Роггу будет совсем не просто. За каких-то пятнадцать лет Олимпиады превратились в гигантскую бизнес-машину. Только продажа телевизионных прав на трансляцию зимних и летних Игр с 1984-го по 2008 год принесла МОК более 10 млрд долларов. Доходы от программы Top Olympic Partners (TOP), в рамках которой компании-спонсоры получают эксклюзивное право ассоциировать свои брэнды с Олимпиадой, с 1985-го по 2004 год составят порядка 1,77 млрд долларов.

Впрочем, трудности решения задачи обусловлены даже не столько масштабом олимпийского бизнеса, сколько темпами его роста. Количество комплектов разыгрываемых медалей увеличится на Играх-2002 до 78, четыре года назад их было 68. Во многом это сделано в интересах телекомпаний - их аудитория существенно расширится. Как ожидается, среднее количество часов трансляций с Олимпийских игр на одну вещательную компанию вырастет по сравнению с Играми в Нагано в полтора раза - с 600 до 900 часов. Соответственно, вырастет и количество размещенной рекламы. Из 1,77 млрд долларов доходов от программы ТОР 600 млн долларов (примерно треть) будет получено в цикле 2001-2004 годов. Всего же за этот период МОК планирует получить 4,5 млрд долларов дохода, что на 20% больше, чем в предыдущее четырехлетие. Новому президенту МОК, если он действительно намерен отказаться от политики коммерциализации олимпийского движения, придется переломить тенденцию, сложившую в олимпийском бизнесе.

Внутренняя оппозиция



Перед главой "корпорации МОК" Жаком Роггом стоит типичная бизнес-задача - перейти от бурного роста к стадии более медленного, но устойчивого развития за счет отказа от каких-то направлений, проектов и активов. Основная опасность для такой бизнес-стратегии кроется в самом олимпийском движении - ей наверняка будут противиться национальные олимпийские комитеты и международные федерации видов спорта, представленных в олимпийской программе, ведь все они изрядно подпитываются деньгами МОК. Если по итогам цикла 1989-1992 годов национальные комитеты получили от МОК 86,6 млн долларов, то уже в 1997-2000 годах сумма отчислений возросла почти втрое - 202 млн. Если учитывать и НОК, принимающий Игры, а также оргкомитет, то сумма увеличивается больше чем вдвое - до 445 млн долларов. Финансовые вливания федерациям с 1992-го по 2002 год выросли в пять раз (для представителей зимних видов спорта - с 17 млн до 85,8 млн, а летних - с 37,6 млн до 190 млн долларов). Лишь 8% доходов от своей четырехлетней маркетинговой программы МОК оставляет себе, 92% - перечисляет 199 НОКам, 28 федерациям летних видов спорта и семи федерациям зимних.

Если президент МОК всерьез рассчитывает ограничить рост финансовых потоков в этой транснациональной олимпийской системе, то он должен понимать, что ему предстоит столкнуться с объединенной оппозицией недовольных таким курсом НОКов и "обделенных" федераций. Жак Рогг возглавил МОК всего полгода назад, позиции его в комитете пока еще весьма уязвимы, судя по всему борьба с коммерциализацией МОК сведется к мерам косметического характера или будет новой пиар-кампанией по улучшению имиджа хранителей пяти колец. Столь нелестное предположение можно сделать, если проследить, как изменялась тональность выступлений г-на Рогга на эту тему. Если 5 октября 2000 года, еще до своего избрания на пост президента МОК, в интервью газете New York Times Жак Рогг сказал: "Нам нужно ограничить масштабность Игр, сделать их проведение более доступным для большинства стран, организовать их в менее богатых и не имеющих развитой инфраструктуры городах", - то в последнее время он высказывается все осторожнее, старается избегать конкретики и говорит уже не о "борьбе с коммерциализацией", а лишь о борьбе с "чрезмерной коммерциализацией".

Некоторые шаги к устранению "чрезмерности" МОК уже предпринимает: если на Олимпиаде в Сиднее представителям виртуальных СМИ не давали аккредитации, поскольку Интернет оттягивает на себя часть телеаудитории, то в Солт-Лейк-Сити интернет-журналисты уже официально допущены к освещению Игр. Ясно, что на доходах телекомпаний это никак не скажется, зато МОК не выглядит защитником интересов медиакорпораций. Проводить масштабные пиар-компании для спасения своего реноме МОКу не привыкать. Взять хотя бы историю с летней Олимпиадой 1996 года. Тогда за право стать столицей юбилейных Игр боролись Афины и Атланта. МОК выбрал последнюю - все понимали, что выбор этот обусловлен коммерческим интересом. Спасая свою репутацию, МОК повел себя как типичная корпорация. Чтобы подчеркнуть спортивную, человеческую сторону Олимпиад, в 1996 году был запущен рекламно-исследовательский проект Humanity Celebration. Цель проекта - изучить мнение потребителей по всему миру об Олимпиадах и улучшить имидж олимпийского движения. Рекламная часть проекта стартовала в январе 2000 года в преддверии Игр в Сиднее, а продолжена была в июле 2001 года, в процессе подготовки к Играм в Солт-Лейк-Сити. Этими двумя циклами МОК в борьбе за репутацию олимпийского движения, а точнее, за свою собственную, не ограничится. Но что общего у подобных пиар-акций и идеалов, сформулированных в Олимпийской хартии?

Всего-то миллион

Выбор столицы нынешних Игр стоил МОКу грандиозного коррупционного скандала. В 1998 году выяснилось, что за поддержку кандидатуры Солт-Лейк-Сити несколько чиновников МОК были щедро вознаграждены. Сумма взятки составила 1 млн долларов. Десять членов МОК вынуждены были уйти в отставку, сменился оргкомитет Игр.

Однако очевидно, что дисциплинарными мерами проблемы не решить: слишком велики ставки в игре. Так, хозяева нынешних Игр освоят отведенную им МОКом сумму в 1,4 млрд долларов, планируемая прибыль от Игр - 50 млн долларов. Проведение Олимпийских игр, по данным управляющего департаментом планирования и бюджета штата Юта, увеличит доходы штата на 4,5 млрд долларов. Нельзя забывать, что эксплуатация олимпийских объектов еще не один год будет приносить прибыль.

И за такие доходы заплатили всего-то миллион долларов. Экономический эффект от взятки не позволяет даже надеяться, что случай с Солт-Лейк-Сити последний. Конечно, МОК прилагает силы, чтобы сделать процедуру выбора столицы Олимпиады более прозрачной. Конечно, за взяткой следует наказание. Конечно, меры контроля будут усилены. Но не приходится сомневаться в том, что, покуда члены МОК будут работать на общественных началах (официальный статус комитета - неправительственная и некоммерческая организация), им не избежать соблазна. Единственный способ защиты - платить им как топ-менеджерам ведущих корпораций. На последней сессии МОК вопрос жалованья уже обсуждался. Зарплаты же на уровне корпораций, по сути, будут означать, что МОК признает свой коммерческий статус - со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Бизнес на допинге



Не меньше проблем будет у Жака Рогга и с реализацией второго пункта программы - борьбы с допингом. Сам президент МОК не намерен откладывать это дело в долгий ящик: уже в Солт-Лейк-Сити планируется беспрецедентная антидопинговая кампания. Передвижные кабины допинг-контроля будут установлены возле всех олимпийских объектов. Особенно рьяно будут трудиться члены WADA (Всемирное агентство по борьбе с допингом - оно было создано перед летними Играми в Сиднее, на финансирование его уже затрачено около 40 млн долларов, в свое время поработал там и Рогг). Глава агентства канадец Ричард Паунд заявил, что до начала соревнований на зимних Олимпийских играх в Солт-Лейк-Сити WADA запланировало провести среди олимпийцев 3,5 тыс. допинг-тестов. Вадовцы намерены буквально следовать за спортсменами по пятам: каждого из них в любой момент могут убедительно попросить сдать анализы на наличие в организме запрещенных препаратов. Такие усилия предпринимаются для того, чтобы поймать на Играх в Солт-Лейк-Сити, как недавно заявил Рогг, около десяти спортсменов, применявших допинг-препараты (надо полагать, что вадовцы поняли установку высшего руководства). Позволим себе заметить, именно столько нарушителей выявляется на каждых Играх, без всякого прессинг-контроля.

Как показал опыт множества спортивных состязаний самого высокого уровня, проведение подобных антидопинговых кампаний если и дает эффект, то близкий к нулю, зато создает почву для всяческих злоупотреблений. Как правило, ловят спортсменов тех стран, у которых нет либо фармацевтических технологий достаточно высокого уровня, либо политических возможностей "прикрыть" своего атлета. Например, можно непосредственно перед Играми расширить список запрещенных медицинских препаратов и потом уличать спортсменов. По такому сценарию и был разыгран в 1996 году скандал с бромантаном, в применении которого обвинили российских спортсменов. Можно пойти другим путем - разрешить спортсменам, которые якобы болеют астмой, принимать антиастматические препараты, хоть они и содержат запрещенные вещества. Лекарства от астмы расширяют бронхи и увеличивают содержание кислорода в крови, что дает атлетам-астматикам значительное преимущество. В Сиднее в 2000 году таких больных было шестьсот человек - специалисты уже тогда шутили, что Олимпийские игры нужно переименовать в Астматические игры или считать их параолимпийскими.

Фантастическая активность WADA не более чем очередное шоу. Когда ставки на Играх столь высоки, глупо ожидать, что спортсмены, тренеры, национальные олимпийские комитеты и федерации откажутся от запрещенных препаратов. Тем более зная, что конкуренты активно их используют. Применение допинга и антидопинговая борьба - две стороны одного бизнеса. Причем высокодоходного. Фармацевтические компании, например, намеренно поддерживают "гандикап": между выпуском допинг-препаратов и средств контроля и диагностики проходит один-два олимпийских цикла (см. "Эксперт", N45 за 2000 год). Проблема запрещенных препаратов - оборотная сторона коммерциализации Игр, и никакими прямолинейными мерами с допингом не справиться.

Игры на вылет

Антидопинговая политика влияет на развитие технологий создания спортивного снаряжения - разработчики пытаются компенсировать спортсменам отказ от традиционных методик подготовки с применением допинг-препаратов. Зачастую к спортивным разработкам подключаются и военные. Так, норвежские специалисты активно готовят "тайное оружие" для своих лыжников и биатлонистов. На военной базе в местечке Рена с соблюдением мер секретности разрабатываются "суперпокрытия" для лыж. Проект совместно курируют армейское начальство и Центр олимпийского резерва "Олимпиатоппен". Во многом из-за бурного развития спортивных технологий из олимпийских соревнований выбывают слаборазвитые страны. Президент Сенегальской федерации лыжных видов спорта Ламин Гуейе обеспокоен, что на Олимпиаде не будет чернокожих спортсменов. "За десять лет двадцать три страны исчезли с мировой лыжной карты, - написал он недавно в послании президенту МОК. - Лучше уберите черное кольцо с символа Олимпиады".

Реальная же опасность антидопинговых кампаний в том, что они стимулируют создание все более изощренных фармо- и биотехнологий. Ни для кого не секрет, что уже в ближайшие годы спортсмены смогут воспользоваться услугами "генной терапии". Суть технологии в том, что человеческий организм инфицируется искусственным вирусом, в который встраивается специально отобранный ген. "Генетически инфицированный" организм претерпевает запрограммированные изменения в силе, реакции и выносливости. Надо ли говорить, что методика традиционного допинг-анализа в таком случае бессильна. Позволить же себе подобные процедуры смогут только спортсмены из развитых стран. Разрыв между технологически продвинутыми странами и остальным миром будет только возрастать. И уже через десять-двадцать лет олимпийское движение рискует превратиться в соревнование богатых стран с высоким уровнем околоспортивных технологий.

И технологический прогресс в спорте, и коммерциализация олимпийского движения - явления, в значительной степени объективно обусловленные. Самое же неприятное для МОК то, что кардинально изменить ситуацию к лучшему почти нереально. Где он найдет внерыночные источники финансирования? Национальные олимпийские комитеты живут на деньги МОК. Так что ему не приходится рассчитывать, что взносы государств-членов будут сопоставимы с уровнем сегодняшних коммерческих доходов. Численно в МОК доминируют бедные страны, а озабоченные бюджетными дефицитами развитые государства вряд ли воспримут с оптимизмом идею госфинансирования Олимпиад. На деньги частных спонсоров олимпийскому движению тоже не прожить. Других, даже гипотетических, вариантов финансирования у МОК нет. При этом нельзя сбрасывать со счетов и проблему материального поощрения спортсменов. Вот и получается, что всерьез говорить о сокращении в Олимпиадах влияния бизнеса не приходится.

Пожалуй, единственное, что действительно можно сделать в нынешней ситуации для спасения Олимпиад - честно признаться в том, что происходит, и постараться создать максимально равные условия для всех, а не использовать как прикрытие идеалы олимпийского движения. Только хватит ли у Жака Рогга на это смелости?