Гражданские войны капитала

Павел Быков
25 марта 2002, 00:00

Европа едва ли не обречена стать к середине XXI века глобальным экономическим лидером

Еще немного - и европейские "конфедераты" будут окончательно смяты. В конце февраля начал работу Конвент, его цель - разработать конституцию Евросоюза. Успешно завершен переход на единую валюту. Шаг за шагом строится система общеевропейской обороны. Определенный прогресс достигнут и в создании единого правового пространства (пример тому - общеевропейский ордер на арест). Всего этого вполне достаточно, чтобы признать - "федералы" в Европе одерживают верх. Двухсотлетняя ожесточенная борьба за европейское единство близится к завершению.

Если абстрагироваться от межнационального аспекта крупнейших европейских войн - наполеоновских и двух мировых - и взглянуть на них с экономической точки зрения, то трудно не заметить их внутреннее родство с американской Гражданской войной. В их основе - стремление добиться политической консолидации регионального экономического пространства и спор о путях развития капитализма. Американским сторонникам единства удалось добиться поставленных целей с первой попытки. В значительной мере благодаря отсутствию национальных границ, отчасти благодаря тому, что единство Америки и американская Гражданская война, с точки зрения интересов мировых держав того времени, были вопросами периферийными.

Свою политику в отношении Северной Америки европейские метрополии рассматривали через призму отношений с Британской империей. Российская империя видела в свободных Северо-Американских Штатах противовес влиянию Великобритании и потому поддерживала их борьбу за независимость. Наполеон, продав Луизиану американцам, заявил, что тем самым он создал Англии соперника, который рано или поздно умерит ее гордыню.

Иначе обстояло дело в Европе. Все попытки объединить континент были непосредственно связаны с борьбой за наследство предыдущего лидера, и в этой борьбе ведущая промышленная держава континентальной Европы неизменно проигрывала. Сначала Франция в наполеоновских войнах уступила Англии голландское наследство. Затем Германия в двух мировых войнах уступила США наследство британское. И лишь после того как старый континент оказался в тени мировой политики, Европа смогла более или менее спокойно заняться сначала экономической, а затем и политической интеграцией.

Франко-германский тандем привел Европу туда, куда Франция и Германия по отдельности привести ее не смогли. И эффект от политико-экономической интеграции Европы будет, по всей видимости, ничуть не меньше, чем был в свое время эффект от политического объединения Соединенных Штатов. Произойдет это, конечно, не сразу, но вектор изменений совершенно очевиден. Промышленное и торговое преимущество перед Европой США уже давно потеряли. С появлением евро они начали утрачивать и преимущество финансовое. Отрыв в военной сфере Америка еще удерживает и, скорее всего, будет удерживать еще достаточно долго (как показывает пример России, которая и после десяти лет тяжелейшего экономического кризиса остается в числе лидеров в военной области). Но превосходство в военной сфере - это последнее из преимуществ США.

Третий экономический полюс мира - Япония. Она сегодня переживает глубокий экономический и социальный кризис, который во многом предопределен тем, что у страны тесные торгово-финансовые связи с американской экономикой. В пользу Старого Света и фундаментальные предпосылки - от культурных факторов и вплоть до более высокой плотности населения. Так что если европейцам достанет политической воли и дальновидности, то Европа едва ли не обречена на то, чтобы к середине XXI века стать глобальным экономическим лидером. И кто знает, что родится из того сплава прав человека, защиты окружающей среды, культурного многообразия, явной и традиционной склонности к "левым" взглядам, то есть всего того, что сегодня Европа - родина капитализма - демонстрирует миру.

Подобный поворот событий представляет для России вызов не меньший, чем для США. Исторически наша страна раз за разом выступала на стороне Великобритании и США, на стороне сил, препятствовавших интеграции Европы. Тому были веские основания: отставая в своем развитии, страна все время рисковала превратиться в периферию европейской экономики. Сегодня она рискует, как никогда. Это совсем не означает, что надо начинать войну против Европы. Это означает, что европейский вызов нельзя оставлять без ответа.