Мистер Преемственность и чужие сюрпризы

Александр Ивантер
первый заместитель главного редактора журнала «Эксперт»
25 марта 2002, 00:00

Профессиональные качества и безупречная репутация Сергея Игнатьева не способны обнулить риск "оминфинивания" Центрального банка

В прошлую среду Банк России обрел нового председателя. За полгода до истечения четырехлетнего срока полномочий Виктора Геращенко в результате молниеносной рокировки его в кресле главного банкира страны сменил Сергей Игнатьев, работавший первым заместителем министра финансов.

Детали, поводы и степень самостоятельности Геращенко в прошении об отставке уже весьма заболтаны в тысячах комментариев и по большому счету уже не так важны. Стоит разве что еще раз отметить филигранную технологию отставки: объявлена она была в пятницу, после закрытия банковского, биржевого и операционного дней; затем последовали массированные позитивные комментарии государственных и прогосударственных СМИ - все это в зародыше пресекло какой бы то ни было рыночный ажиотаж. И наличный курс доллара не шелохнулся сверх привычной динамики. Даже немножко обидно: такой человечище уходит из власти - и тишина. Впрочем, красота ухода по силам именно мастеру, да и главы ЦБ не хлопают дверью - домик может развалиться. Не приходится сомневаться, что Геращенко сам расписал сценарий своей, безопасной для валютного рынка, отставки.

Куда более интересен анализ содержательных последствий смены руководства ЦБ. Здесь возникает сразу несколько тем для обсуждения, затрагивающих как сиюминутные, тактические сдвиги в политике Центрального банка, так и стратегические вопросы экономической политики Российского государства. Перечислим их в порядке возрастания системности: политика валютного курса, валютное регулирование и контроль, банковская реформа, независимость ЦБ.

Итак, по порядку.

Рубль - не игрушка

Стоит ли с приходом в ЦБ Сергея Игнатьева ожидать перемен в курсовой политике? Вряд ли. Большинство наблюдателей всячески подчеркивают безосновательность опасений сознательного ускорения номинальной девальвации рубля. Вот как сформулировал свое "курсовое кредо" сам Игнатьев в интервью "Эксперту" четыре месяца назад ("Не надо вмешиваться!" - N42 от 12 ноября 2001 года): "Укрепление рубля - это процесс объективный и, более того, скорость укрепления рубля пока весьма хорошо управляется. Даже если бы мы поставили перед собой задачу не допускать реального укрепления рубля, мы бы оказались не в состоянии ее выполнить. Любые попытки это сделать приведут к запуску инфляционной спирали". Здесь Игнатьев почти дословно повторяет Геращенко. Впрочем, у этих двух позиций, да простит нас новый председатель, все же есть одно существенное отличие. Позиция Геращенко подтверждена делом, закалена в бесчисленных схватках с правительственными чиновниками, президентским советником и отраслевыми лоббистами всех мастей, мечтающими о новой стимулирующей девальвации. Позиция Игнатьева, при всей его убежденности, пока что чисто академическая. Будет ли он способен противостоять натиску сторонников партии "слабого рубля" - покажет время. По крайней мере при сохраняющихся ценах на российскую нефть выше 18 долларов за баррель (и неплохих перспективах их дальнейшего роста) и золотовалютных резервах свыше 37 млрд долларов любая девальвация в этом году, по меткому выражению известного экономиста Андрея Белоусова, может быть только рукотворной. Так что случись она - мы будем точно знать, чьи руки ее сотворили.

Бендукидзе подождет


Эксперты оценивают последствия смены руководства ЦБ для банковской реформы, курсовой политики и независимости Банка России


Свое последнее развернутое интервью в качестве главы Банка России Виктор Геращенко дал первому заместителю главного редактора "Эксперта" Никите Кириченко

У отечественного бизнес-сообщества вызывали раздражение не столько даже приверженность Геращенко твердому рублю (у этой позиции было и есть много сторонников и среди предпринимателей), сколько его крайне консервативный подход к валютному регулированию и контролю трансграничных потоков капитала. Привыкшим оперировать в офшорах, не желающим конвертировать под диктовку ни доллара экспортной выручки бизнесменам было абсолютно непонятно, почему нельзя прямо с завтрашнего дня обнулить норматив обязательной продажи валютной выручки и перейти от разрешительного порядка капитальных операций с зарубежными контрагентами к уведомительному. Соответствующие предложения были сформулированы рабочей группой РСПП во главе с Кахой Бендукидзе и неоднократно докладывались президенту. Но Геракл стоял на своем: валютные ограничения - не прихоть чиновников, а необходимая защита на случай рецидивов международных финансовых потрясений типа азиатского кризиса 1997-1999 годов, они будут сниматься постепенно, по мере усиления мощи российской экономики. Да, обязательная конвертация части валютной выручки неприятна, но потерпите, господа! Кроме ваших шкурных интересов есть еще государственные, и именно они заставляют пользоваться этим не вполне рыночным приемом для обеспечения стабильности национальной валюты, когда размер накопленных резервов - пусть и рекордный за все пореформенные десять лет - сопоставим лишь с месячным оборотом валютного рынка, притом только безналичным и только по доллару США. И все-таки в августе прошлого года олигархам удалось продавить решение о снижении норматива обязательной продажи валютной выручки с 75% до 50%.

Впрочем, надежды на резкое ускорение темпов валютной либерализации при Сергее Игнатьеве вряд ли имеют достаточные основания. Именно Игнатьев совместно с центробанковским идеологом валютного регулирования Виктором Мельниковым готовил альтернативную проекту РСПП версию закона "О валютном регулировании и валютном контроле", а в вопросе о нормативе обязательной продажи экспортной выручки всегда занимал умеренную позицию, немало раздражавшую ультралибералов из бизнеса и Минэкономразвития. Позволим себе еще одну цитату из прошлогоднего интервью нашего героя "Эксперту": "Я поддерживаю решение о снижении норматива обязательной продажи валютной выручки до 50 процентов. Я уверен, что в ближайший год-два мы снизим его до 25-30 процентов. В то же время я возражаю против снижения норматива до нуля. Мне кажется, что к отмене института обязательной продажи мы еще не готовы. Немедленная и полная отмена обязательной продажи экспортной выручки - слишком большой риск".

Избиение младенцев?

Большинство оптимистических комментариев по поводу замены на посту главы ЦБ Виктора Геращенко Сергеем Игнатьевым связано с надеждами на резкое ускорение банковской реформы. Впрочем, каждый понимает под этим словосочетанием что-то свое. Вариантов навскидку просматривается по крайней мере три:

- Кардинальный отсев мелких и средних банков по признаку "размер капитала", формирование олигополии крупнейших федеральных банков (вариант Мамута, олигархический);

- Ставка на ускоренное развитие госбанков, ускоренный выход ЦБ из капитала Сбербанка, ВТБ и росзагранбанков (вариант Касьянова, правительственный);

- Резкое повышение прозрачности процедур отзыва лицензий, выдачи стабилизационных кредитов, ликвидации банков, лишенных лицензий, ужесточение требований к транспарентности бизнеса коммерческих банков и их клиентов (вариант иностранных инвесторов и партнеров).

Мы уже не раз высказывали свою точку зрению на разумную конфигурацию банковской реформы, но важность повода заставляет повториться. Начнем с того, что недоразвитость банковской системы и отсутствие видимого прогресса ее эффективности - это, пожалуй, тот единственный серьезный упрек, который можно высказать в адрес г-на Геращенко. Позиция ЦБ по отношению к банкам-аутсайдерам, проблемным банкам, банкам, по поводу которых ставится вопрос об отзыве лицензии, - это позиция довольно странная, очень вязкая. Принципиально непрозрачная, не поддающаяся никакому объяснению, кроме самого очевидного и неприятного для прошлого руководства ЦБ: оно, по своему усмотрению, применяло то один стандарт, то совершенно другой.

С одной стороны, не раз бывали какие-то странные "показательные порки". Как в случае с Межкомбанком, когда в разгар кризиса 1998 года взяли и завалили этот один из самых профессиональных банков, входивший в то время в тридцатку крупнейших. Межкомбанк уверенно переживал кризис, договорился со своими западными кредиторами о реструктуризации долгов в обмен на участие в капитале. Но приехала миссия МВФ и потребовала демонстрации активности в деле чистки банковских рядов. Межкомбанк был выбран в качестве дежурной жертвы - у него отозвали лицензию.

С другой стороны, в то самое время, когда ЦБ расправлялся с Межкомбанком, "СБС-Агро", принципиально кинувший кредиторов, получил в Центробанке стабилизационный кредит. И лишь через год, когда основная масса активов (иностранные кредиторы оценивают ее сумму примерно в один миллиард долларов!) была уже безвозвратно растащена, "СБС-Агро" был переведен под внешнее управление АРКО.

Есть и менее популярные, но оттого не менее нелицеприятные факты. В пятой, самой плохой группе классификации пруденциального надзора ЦБ (она включает банки в критическом финансовом положении) годами висит сотня-полторы банков, и с ними ничего не делали. Мало того, кроме этого "шатающегося низа", есть еще более пяти сотен банков с общими активами, до сих пор равными четверти активов Сбербанка, у которых отозваны лицензии, но которые не ликвидированы как юридические лица. Операции этих "живых трупов" непрозрачны, лежат вне сферы надзора ЦБ.

Проблема большого массива до сих пор не ликвидированных банков копилась не один год. В начале 90-х очень распространенной была практика отзыва лицензии банка без принятия своевременных мер по его ликвидации. В результате к концу 2000 года в России все еще существовали банки, лишенные лицензии в 1993-м. Стоит отметить, что эта проблема вовсе не связана со сложностями процесса ликвидации банков. Ни один из банков, у которых лицензия была отозвана в 1993-1994 годах, не был в момент отзыва лицензии крупным кредитным учреждением. Проблема в другом: срок принятия решения о ликвидации этих банков был недопустимо длительным. За последние три года не было случаев ликвидации банков в год отзыва лицензии, даже несмотря на то, что отзывается большое число лицензий крайне маленьких банков с незначительным кредитным портфелем, в котором отсутствуют долгосрочные ссуды.

Почему ЦБ не убивает эти "банки"? Нет внятного ответа! Именно с этим балластом банковской системы и надо разбираться в первую очередь, а не пытаться задушить малышей и середняков, даже не заглянув в их баланс.

Да, проблема неадекватно низкого среднего размера капитала банка реально существует. Даже с учетом таких великанов, как Сбербанк и ВТБ, средний собственный капитал российского банка составляет порядка 15 млн долларов. Понятно, что с такой кредитной системой модернизационный рывок страна осуществить не в состоянии. Мало того что они по объемам ресурсов не адекватны потребностям даже среднего предприятия, они еще и не хотят оказывать полный или относительно широкий спектр банковских услуг. Им неохота возиться с кредитами и постоянно рисковать. Они проводят платежи за какие-то комиссионные, они осуществляют валютообменные операции, они работают в каких-то минимальных объемах с аккредитивами, векселями. Это какие-то финансовые конторы, но никак не банки. Так что отбраковка и серьезная чистка банковского сектора нужны.

Другое дело, что очень странно, когда, затевая большую чистку банковской системы, предлагают использовать размер банка в качестве главного или даже единственного критерия отбраковки. Принято считать, что с ростом активов и капитала растет диверсификация банковского бизнеса. Однако в России это совсем не так. Когда анализируешь финансовое положение российских банков, трудно бывает по относительным показателям понять, о каком банке - крупном или о мелком - идет речь. Практически по всем банкам, за исключением разве что Сбербанка, реальная диверсификация и, соответственно, повышение надежности работы банка не достигается. Тот же опыт 1998 года показывает, что рухнули в основном крупнейшие банки. Из первой десятки половина ушла в небытие. Кризис убедительно доказал, что качество и эффективность банковского бизнеса - это не линейная функция от размера банка.

Поэтому устанавливать высокий минимальный размер капитала банка - это не решение проблемы. Надо разбираться с конкретными банками. Банковская реформа требует не красивых идей, многостраничных концепций и радикальных решений, а будничной работы по наведению элементарного порядка хотя бы в соответствии с уже существующими стандартами банковского надзора.

Справится ли с этой задачей Игнатьев? Сумеет ли он не сбиться в этом тонком деле на проправительственный или проолигархический путь? У нас нет ответа, хочется лишь искренне пожелать Сергею Михайловичу твердости и удачи. Да, он финансист, а не банкир, как справедливо говорят скептики. Но если задуматься, то совсем не очевидно - недостаток это или достоинство. Конечно, такие опытные банкиры, как Мамут, Пугачев или Костин (это персоны из первого эшелона активно обсуждавшихся преемников Геращенко на его посту) справились бы с банковской реформой - в своем, само собой, понимании - быстрее и лучше Игнатьева. Но стало бы лучше от этого банковской системе и экономике? По-моему, нет.

Да и в конце концов - Игнатьев вошел не в разрушенный Грозный. Имей он четкие содержательные приоритеты и используй он навыки вполне профессиональной команды зампредов ЦБ - сдвинуть банковскую реформу с мертвой точки ему было бы вполне по силам. Как истинный профессионал, Игнатьев ценит профессионализм в других. Он уже заявил, что не собирается разгонять старую команду и вместе с Михаилом Касьяновым предпринял специальные усилия, чтобы уговорить остаться на своем посту первого зампреда ЦБ Татьяну Парамонову, курирующую процедуру перевода банков на международные стандарты бухучета и модернизацию расчетно-кассовых центров - кровеносных сосудов платежной системы страны.

Гарант ушел

И все-таки концовка этих заметок будет печальной. И не только потому, что нам по-человечески жаль прощаться с харизматической фигурой Геракла. Дело в том, что даже если наиболее одиозные поправки в Закон о ЦБ (те, что были, по общему мнению, спусковым крючком для решения Виктора Владимировича уйти, не дожидаясь окончания срока своих полномочий) будут отклонены, тем не менее системный риск того, что утраты Центральный банк утратит свою независимость, повысится.

Независимо от писаных правил Геращенко - самой своей персоной и личностью - был лучшим гарантом независимости этого финансового института.

Теперь же степень лояльности ЦБ в отношении предпочтений правительства повышается на порядок. Если до этого имела место борьба, то теперь противоречий будет меньше. Конечно, есть Конституция, которая возводит Великую китайскую стену между ЦБ и Минфином. Есть в конце концов президент - гарант этой Конституции, который в принципе может быть арбитром между ЦБ и правительством. Он, правда, не только не банкир и совсем не финансист, но даже и не экономист...

Мы вовсе не считаем г-на Игнатьева беспринципным человеком, готовым идти на поводу у правительства. Все дело в том, что ему и не придется ломать свои принципы - они вполне вписываются в доктрину кабинета.

Виктор Геращенко никогда не скрывал и не раз делом доказывал, что видит стратегической целью деятельности ЦБ поддержание производства и занятости. Инфляция и курс в его парадигме - лишь средства для решения этой главной задачи. Либерально-монетаристская парадигма правительства, а Сергей Игнатьев, очевидно, ее убежденный приверженец, противоположна этому подходу. Главное - это макроэкономическая стабильность, низкая инфляция, профицит бюджета и поддержание единых правил игры для всех субъектов экономики. Промышленная политика бессмысленна и даже вредна, все структурные приоритеты развития расставит рынок.

Геращенко был, пожалуй, последним идеологическим оппонентом правительства, к которому оно вынуждено было прислушиваться, чье мнение оно не в состоянии было игнорировать. Что ж, остается радоваться ликвидации еще одного изгиба пронзительной вертикали власти.

Игнатьев Сергей Михайлович

Родился 10 января 1948 года в Санкт-Петербурге. Образование высшее, кандидат экономических наук, доцент. До службы в армии окончил Ленинградский энергетический техникум.

После возвращения из Вооруженных Сил поступил в Московский государственный университет имени Ломоносова, после его окончания - в аспирантуру. Защитил кандидатскую диссертацию. Преподавал в Ленинградском институте советской торговли им. Ф. Энгельса и в Ленинградском финансово-экономическом институте им. Н. А. Вознесенского.

1978-1988 гг. - ассистент, старший преподаватель Ленинградского института советской торговли им. Ф. Энгельса.

1988-1991 гг. - старший преподаватель, доцент Ленинградского финансово-экономического института им. Н. А. Вознесенского

1991-1992 гг. - заместитель министра экономики и финансов РФ

1992 г. - заместитель министра финансов РФ

1992-1993 гг. - заместитель председателя Центрального банка РФ

1993-1996 гг. - заместитель министра экономики РФ

1996-1997 гг. - помощник президента РФ

1997-2002 гг. - первый заместитель министра финансов РФ

20 марта 2002 года утвержден Государственной Думой в должности председателя Центрального Банка РФ.