От Маркса до Маркоса и далее

Искандер Хисамов
13 мая 2002, 00:00

Два источника и множество составных частей оппозиции глобальному капитализму

В первые майские дни по всей планете привычно прошумели демонстрации разнообразных протестов. И всюду мелькали лозунги антиглобализма.

Трудно поверить, что само понятие "антиглобализм" было введено в широкий общественный обиход менее пяти лет назад. Сегодня в колоннах борцов с глобализацией рядом маршируют белые, желтые и черные, "красные", "коричневые", "голубые", "зеленые", "розовые". Заскорузлые консерваторы, фермеры своими тракторами разносят полицейские заслоны, расчищая дорогу вольным "абстракцистам и педерастам". Отдельно и по-своему борются с мировым капиталом религиозные и национальные экстремисты. Все это есть четвертая мировая война, как назвал ее субкоманданте Маркос.

1 января 1994 года, ровно в тот день, когда вступило в действие НАФТА - соглашение о свободной торговле на североамериканском континенте, лидер мексиканских повстанцев из Сапатистской армии народного освобождения субкоманданте Маркос начал собственную борьбу с глобализацией. Со своим отрядом он занял один из труднодоступных районов на севере страны и стал строить там справедливое общество и справедливую экономику. А в июне 1997 года появилась его книга "Семь деталей мировой головоломки" с подзаголовком "Неолиберализм в виде головоломки: бесполезное объединение мира, делящее и разрушающее страны". Она стала чем-то вроде манифеста антиглобализма, сам же Маркос - символом движения. "Вместе с технологической революцией, посредством компьютера подавшей весь мир к их письменным столам и на их полное усмотрение, финансовые рынки навязали планете свои законы и свои понятия, - пишет он. - Глобализация новой войны есть не что иное, как глобализация логики финансовых рынков. Из задающих правила игры в экономике государства (и их правительства) перешли в разряд управляемых, вернее, телеуправляемых, по причине осуществления основного принципа финансовой власти: свободного коммерческого обмена. Кроме того, логика рынка воспользовалась 'пористостью', которую вызвало развитие коммуникаций во всем социальном спектре мира, и проникла и овладела всеми аспектами общественной деятельности. Наконец мировая война стала действительно всеобщей!"

Основные детали же, по Маркосу, следующие. Первая - это двойное накопление, накопление богатства и бедности на двух полюсах мирового сообщества. Вторая - это абсолютная эксплуатация абсолютно всего мира. Третья - миграция, кошмар скитающейся части человечества. Четвертая - глобальная коррупция, тошнотворная связь между преступностью и властью. Пятая - законное насилие незаконной власти государства. Шестая - уродства мегаполитики. Седьмая - мешки сопротивления неолиберализму со стороны человечества.

Сразу скажем: Маркос не объяснил, как решается эта головоломка. Одной из ключевых здесь кажется чудноватая фраза про "мешки сопротивления". Вот именно, главным средством борьбы с глобализацией ее противники видят создание "мешков", замкнутых локальных экономик и обществ, наподобие тех, что создавал сам субкоманданте в мексиканских лесах.

Даже выйдя из подполья, Маркос тщательно блюдет свой таинственный имидж: он называет себя "каудильо без лица", ходит в маске и никому не выдает своего первого имени. Мне почему-то кажется, что его зовут Карлос. Кстати, между коммунистическим манифестом Маркса и манифестом антиглобализма Маркоса трудно не заметить еще одной именной тавтологии - в виде известного социолога Маркузе, который полвека назад утверждал, что умело включенный в потребительскую гонку рабочий класс стал безопасен, а революционная инициатива переходит к аутсайдерам - люмпенам, меньшинствам, безработным, а также - ну как без них? - к радикальным слоям студенчества и гуманитарной интеллигенции. То есть о самом страшном - классовой борьбе - речь все-таки не идет. Мировой капитал справился с предсказанным Гербертом Маркузе всплеском активности упомянутых прослоек в 60-е годы. Может быть, справится и теперь.

Пока все не так запущенно, есть немножко времени разобраться, что это за зверь такой - антиглобализм, кто его выкормил и для чего. А может, на самом деле это полезное домашнее существо, просто мы не знаем его и потому боимся? А вдруг это и не существо вовсе, а только звук, символ, нечто без лица и первого имени, виртуальное порождение виртуальной эпохи, которое эту эпоху и прикончит? Или она его?

Вот на эти вопросы мы и искали ответы в беседе с литератором, философом и политологом Владимиром Видеманом. Выходец из Советской Эстонии, он живет в неспокойном (что подтвердил и минувший Первомай) городе Берлине и активно участвует в событиях и процессах, связанных с антиглобалистским движением. Одной из его заслуг на этом поприще является открытие русского сайта всемирной антиглобалистской информационной сети Indymedia.

Капитализм с турбонаддувом

- Умом вот понимаешь, что антиглобализм в идеологическом смысле существует как какофония, а в организационном - как произвольная сетевая структура, что там нет никаких вертикалей и подчинений, и все-таки лезут дурацкие вопросы: чей сценарий? кто продюсер? кто режиссер? кто отвечает за массовку?

- На все эти вопросы ответы есть. Сначала надо просто допустить, что на одной площадке одновременно собрались несколько съемочных групп и снимают фильм на одну тему - против существующего мирового экономического порядка. А вот как с ним бороться и чего добиваться - на этот счет у каждой группы свой сценарий. И в этой, как вы выразились, какофонии, отчетливо слышны две главные мелодии - реформаторская и революционная. Реформаторы предлагают лечить впавший в горячку капитализм, революционеры - убить его и поделить имущество.

- Хотелось бы начать с более приятной - реформаторской мелодии.

- Тем более что с нее все и начиналось. Первое громкое выступление по тематике антиглобализма произошло в американском Сиэтле в конце ноября-начале декабря девяносто девятого года во время очередной сессии Всемирной торговой организации (ВТО).

- Ну мы помним это: десятки тысяч демонстрантов, полиция, национальная гвардия, слезоточивый газ. Потом повторялось много раз - в Лондоне, Гетеборге, Праге, Генуе и так далее.

- Это в репортажах CNN кажется, что все одинаково. На самом деле между Сиэтлом и, скажем, Прагой - громадная, принципиальная разница, и по форме, и по содержанию.

- В чем же эта разница состоит?

- Начать с того, что в Америке коммунистов и социалистов практически нет, тем более в отдаленном от столиц Сиэтле. Я не увидел во время тех демонстраций ни одного красного флага, серпа и молота, ни одного портрета Маркса или Ленина, не было там никаких социалистических лозунгов. Это были именно протесты потребителя, обывателя, это было движение среднего класса. Хотя организовано все было людьми безусловно грамотными, интеллектуальными. Они хотели обратить внимание общественности на деятельность, даже просто на факт существования таких институтов, как ВТО, Всемирный банк, Международный валютный фонд. И тут было абсолютное, стопроцентное попадание в цель. До Сиэтла мало кто знал, чем занимаются эти органы, они мало кого интересовали. Тут же благодаря непрерывным телетрансляциям они стали знамениты, теперь даже неграмотные знают, что есть такие штабы международного капитала, как ВТО, МВФ и ВБ, и с ними надо что-то делать.

- А что делать? И чем американскому-то среднему классу досадили эти конторы?

- Дело в том, что американский средний класс больше всех в мире любит деньги и лучше всех умеет их считать. Даже на фоне благоденствия девяностых он чувствовал, что его "прокидывают". Ему объяснили, что все большая доля экономики приходится на транснациональные корпорации (ТНК), которые все меньше подлежат контролю национальных правительств, уходят от налогов, принимают решения, вредные для простых налогоплательщиков. Все больше денег проходит через международные организации, которые манипулируют финансами в огромных размерах, не будучи подвержены демократическому контролю. Это иерархические организации, и решения в них принимаются келейно. Общественность в планы этих организаций не посвящена, и никто не знает, что там происходит за кулисами. В то же время результаты действий этих организаций признавались сугубо негативными, они угнетают экономику, что ведет к несправедливому распределению доходов и так далее. Они к тому же плотно сотрудничают с ТНК. И в этом кругу может твориться что угодно.

Крах Enron, одной из крупнейших американских корпораций, и скандалы вокруг финансовой компании Merrill Lynch и аудиторской фирмы Andersen максимально ярко выявили падение нравов в этой сфере, показали, что она становится источником большой опасности для обычных граждан, мелких акционеров и налогоплательщиков, даже для себя самой. И хотя на тот момент эти события еще не произошли, они хорошо предугадывались. Люди стали понимать, что такая вздутая на безумные банковские проценты и коррумпированная экономика чревата колоссальным кризисом и всеобщим разорением, как это было в конце двадцатых годов прошлого века.

Так вот, одно из главных требований демонстрантов в Сиэтле - поставить под общественный контроль деятельность ТНК и международных финансовых институтов.

- То есть борьба не с глобализацией вообще, не против того, что мир становится единым, а за соблюдение неких правил?

- За более справедливую и надежную экономику. Как объект критики представляется именно неолиберальная, или корпоративная, глобализация, становление глобальных финансовых рынков и все, что с этим связано, - такой сверхскоростной современный капитализм (его называют еще турбокапитализмом).

- Капитализм с турбонаддувом...

- Да, с наддувом в виде необеспеченных денег и без всяких тормозов.

Типичные революции XXI века

- Понятно. Давайте вернемся к интереснейшему феномену современной организации массовых протестных акций. Вот на Филиппинах пару лет назад произошла революция, сместили президента Жозефа Эстраду, и никто толком не знает, кто конкретно все это организовал. Просто на сотнях интернетовских сайтов замелькали приглашения на антипрезидентскую демонстрацию в Маниле, такие сообщения появились на мобильных телефонах и пейджерах. Дело кончилось отставкой. Конечно, противников у Эстрады было много, но сам протест был обезличен, исходил из множества источников. И никто не признается в своем лидерстве, хотя теперь это безопасно. Видимо, и не было единого центра. Может быть, в новую эпоху это и не нужно?

- Очень похоже на то. Президент Клинтон назвал натовскую операцию в Косово "нетипичной войной уходящего двадцатого столетия" и одновременно "первой типичной войной будущего двадцать первого столетия". Аналогичным образом сиэтлское восстание, как и, наверное, филиппинское, можно назвать первым типичным восстанием двадцать первого столетия - прообразом гражданского сопротивления социальному злу в условиях постиндустриального информационного общества.

Главным действующим лицом в Сиэтле были неправительственные организации. Среди них я прежде всего упомянул бы организацию Public Citizen ("Общественный гражданин"), которую создал и уже лет двадцать возглавляет известный публицист из правохристианской консервативной газеты Christian Science Monitor Ральф Найдер, в двухтысячном году он даже выдвигался в президенты США. Так вот, эта организация защищает потребителя, она отслеживает деятельность правительства, конгресса, финансовых институтов и сообщает обывателю, что происходит, дает советы, защищает мелких потребителей от диктата крупных корпораций. Ральф Найдер и стал в каком-то смысле символом и лидером-практиком антиглобализационных процессов в Штатах.

Более непосредственное участие в сиэтлских событиях принимали, безусловно, местные интеллектуалы. Среди знаковых фигур я могу назвать Дэвида Кортена - это американский экономист, который разрабатывает проблематику альтернативных денег, экономических коммун и выступает с критикой современной капиталистической системы. И опять-таки критикует он ее не с позиции левого революционера, а с точки зрения интересов потребителя. Кортен возглавляет международную ассоциацию неправительственных организаций, выпускает в Сиэтле журнал Yes!, который тоже посвящен защите потребителей от, как они сами говорят, "финансового террора корпораций".

Непосредственными менеджерами тех демонстраций можно назвать очень известных в Сиэтле адвокатов Лори Уоллак и Пола Хокена. Они много лет занимаются судебной защитой потребителей, имеют огромный опыт тяжбы с корпорациями.

- Наконец мы вышли на режиссеров?

- Единой режиссуры все же не было. Общая идея была такая: вот собирается ВТО, и самый момент выйти с протестами. Естественно, Америка - страна продвинутая в технологическом смысле, в смысле Интернета и всего прочего. Все представители сиэтлских неправительственных организаций связались с другими неправительственными организациями в Америке. И в конечном итоге через систему добровольцев все эти отдельные подразделения антиглобалистов собрались в городе.

Я вам сейчас расскажу о технике уличных протестов в Сиэтле, и станет понятна технология взаимодействия этих организаций. В чем интересный момент состоял? Во-первых, там не было такой вот единой демонстрации, единого потока. Было огромное количество (может быть, сотня или больше) неправительственных организаций, каждая из них приехала со своим собственным шоу, самостоятельно придуманными лозунгами. И между собой они контактировали в основном по мобильному телефону или через систему сайтов в Интернете.

То есть собрались независимые группировки. Каждая из них возглавлялась каким-то лидером, координатором. Он распоряжался, куда пойти - на этот перекресток или на тот, в каком месте блокировать улицу и так далее. Каждая из этих группировок обладала собственной инициативой, то есть не было никакого генерального плана. Главная цель - подойти как можно ближе к месту конгресса, чтобы заблокировать его и поставить плакаты. Когда полиция пыталась какие-то группировки атаковать, они просто рассасывались и появлялись в другом месте. И вот за счет взаимодействия таких мобильных отрядов они смогли обойти полицию, обвести ее вокруг пальца и в результате заблокировали здание, где была сессия ВТО.

- Это как раз тот принцип, что используется в современных компаниях. Когда не выстраивается жесткая иерархическая пирамида, а каждый отдел действует независимо, - получается сетевая организация на плоскости...

- Ну да, возрастает мобильность. А ведь, собственно говоря, мобильность, инициатива, независимость - главные слова нашего времени. Вот и получилось, что муравьи съели медведя.

Кроме того, в те дни была создана независимая информационная служба антиглобализма. Несколько энтузиастов Интернета арендовали небольшое помещение в Сиэтле, поставили там штук двадцать компьютеров, и получился информационный центр Indymedia - независимый медиацентр.

Главный урок Сиэтла состоит в том, что общественность, причем не какая-то единая социальная группа, а очень разношерстная масса людей, в состоянии самоорганизоваться. И самоорганизоваться не иерархическим образом. Ей не нужны явные вожди на сцене, не нужно централизованного финансирования, каждый отдельный человек является клеточкой структуры и при этом обладает собственной инициативой, может высказать свое мнение и показать свое лицо. Вот это пример новой формы общественной протестной организации. Плюс широкое использование современного хайтека и медиакультуры.

Потом интересно участие адвокатов. В рамках этих уличных протестов была специально организована "горячая линия" на тот случай, если где-то происходили нарушения прав человека со стороны полиции или где-то полиция себя очень жестко вела - все эти нарушения по возможности тут же фиксировались, документировались, фотографировались, снимались на видео и немедленно отправлялись в соответствующий центр. То есть была организована массовая правовая защита всех этих протестующих.

- Пригодилось?

- Насколько я знаю, отбивать из тюрьмы никого не пришлось. То есть полиция, безусловно, кого-то задерживала, и наверняка адвокаты вмешивались. Но крупных или шумных процессов либо протестов не было. Вообще это была довольно мирная акция, в отличие от последующих. В Европе все это превратилось в чудовищный погром.

- Вы имеете в виду сессию ВТО двухтысячного года в Праге?

- Не только - погромы были и в Лондоне, и в Берлине, и в других городах. Но, действительно, Прага оказалась наиболее выразительным контрастом Сиэтлу. Для многочисленных европейских "красных" антиглобализм стал соломинкой, за которую они поспешно ухватились после гибели СССР и коммунизма. Они перехватили инициативу, и речь повели уже не о реформировании рыночной экономики, а о социальной революции. Это отразилось и на тактике демонстраций. Если в Сиэтле было много маленьких групп, которые сообщались между собой через мобильные телефоны и Интернет, то в Праге это были три мощные колонны, возглавляемые людьми с матюгальниками-мегафонами. Мегафоны привезли с собой английские троцкисты, вот они и заправляли, и по ходу громко вели свою красную агитацию, разжигали классовую ненависть, так сказать. Были отряды уличных бойцов - в основном итальянских анархистов, которые охотно вступали в потасовки с полицией.

- Ну с "красными" все понятно. Одно меня интересует: они уже подмяли под себя движение антиглобализма или еще нет?

- Нет. Все-таки даже в Европе в рядах антиглобалистов подавляющее большинство составляют не революционеры, а обыватели, континентальный средний класс. Просто десять процентов радикалов и крикунов создают впечатление, что их девяносто процентов. Думаю, произойдет размежевание. Кроме того, европейские "левые" сильно догматизированы, они третье столетие бьются между собой за лидерство и, наверное, никогда не найдут общего языка.

- Тут самое время задать мой любимый вопрос. Я его задаю всем собеседникам и получаю феерически разные ответы. Итак: где в политике левая сторона и где правая?

- Прежде всего, никогда не следует смешивать понятия левого-правого с либерализмом-консерватизмом, ибо это категории из разных рядов. Деление на "левых" и "правых" исторически восходит к ситуации в британском парламенте, где справа сидели монархисты, а слева - республиканцы. Таким образом, "правая" тенденция ориентирована на элитарную консолидацию политической власти, "левая" - на эгалитарное растворение политической власти в гражданской среде. Крайне правая идеология - абсолютизм, крайне левая - анархизм. Все остальное существует между этими полюсами.

Понятия "консерватизм" и "либерализм" требуют внесения третьей позиции - "социализма". Эти три фигуры соответствуют трем категориям производственных факторов: земле (консерватизм), труду (социализм) и капиталу (либерализм). В зависимости от ресурса своего экономического существования "общественные классы" исповедуют ту или иную идеологическую ориентацию.

Консерваторы - это прежде всего классы, существующие за счет недвижимости - землевладельцы (аристократы, крестьяне) и домовладельцы в первую очередь. Социалисты - люди, живущие собственным трудом (пролетариат, ремесленники). Либералы - это финансисты и обслуживающий их класс, например, люди свободных профессий, юристы, медиа и так далее.

Всякая политическая характеристика должна совмещать в себе дефиниции обоих порядков - то есть левое-правое и консерватизм-социализм-либерализм. Например, либерализм может быть левым (ориентация на свободный денежный рынок в духе фон Хайека) или правым (сторонники финансового монополизма). Левый социализм - это "самоуправление предприятий", правый социализм - монопольный контроль власти над производителем (Сталин, Муссолини и так далее). То же самое с консерватизмом, который может быть левым (земля или территория во власти общины либо совета) или правым (наличие монопольного хозяина). В качестве компромиссной позиции во всех случаях выступает "центризм", его нюансы зависят от "сдвигов" платформы.

Все эти политические категории (левое-правое, консерватизм-социализм-либерализм) представляются инструментами конкретной политической игры и не могут быть абсолютизированы, ибо существуют в неразрывной связи друг с другом. Всякая попытка опереться на одну категорию в ущерб другим приводит к нарушению системы сдержек и противовесов. Таково вкратце мое "институциональное" понимание проблемы политической мифологии и реал-политической ориентации.

- Спасибо, вношу ваш ответ в копилку.

На демократию надежды нет

- Вернемся к экономической сути требований антиглобалистов. Ну ТНК, ну ВТО, ну не прозрачны, плохи. Что делать-то? Насчет несправедливого же распределения - это всегда было, есть и будет.

- Во-первых, в Сиэтле звучало требование наладить общественный диалог. Те же самые протестующие требовали, чтобы их представителей (представителей неправительственных организаций) допустили на сессию ВТО в качестве независимых наблюдателей, чтобы они могли непосредственно принять в этом участие и посмотреть, о чем идет договор, чтобы этот договор не был закулисным. Чтобы общественные наблюдатели могли составить более или менее ясную картину того, что там происходит.

Что касается распределения, то тут тоже все конкретно. Повторю, критика капитализма в США - это не критика капиталистического порядка как такового. Тем более, упаси Бог, это не критика денег как таковых. Это именно критика неолиберального капитализма, неолиберальной экономики по Милтону Фридману.

Курс на неолиберализм был взят при Рейгане - так называемая рейганомика. Как известно, американская экономика существует за счет колоссального притока капитала из-за границы, за счет иностранных вкладчиков. В результате внутренняя задолженность в Америке постоянно возрастает, потому что нужно выплачивать дивиденды. Была предложена схема, по которой правительство уменьшает налоги, сокращает социальные расходы, ужимает бюджет, и это должно оживить американскую экономику, сократить заимствования иностранных капиталов. Вот как раз уменьшить заимствования не получилось. Эта политика продиктована интересами крупных международных корпораций, которые, используя свои технологии, платят налоги там, зарабатывают здесь, манипулируют крупными капиталами. И все это приводит к безработице, к кризисам.

Мы знаем, что в современной денежной системе соседствуют кнут инфляции и пряник процента. Инфляция - это принуждение тратить деньги, поскольку они без движения дешевеют. Но если мы положим деньги в банк, то пойдут проценты - пряник. А банк эти деньги ссуживает кому-то дальше. Там возникают свои отношения, процентная зависимость, набегают сложные проценты и так далее. Но главное, если эта спекуляция на проценте является более выигрышной, чем конкретное производство, то и все деньги убегают в спекуляцию. Это сейчас и происходит.

- Но такие вещи нельзя объяснить через мегафон на площади. Тут требуется спокойный, вдумчивый диалог. Разве в рамках стандартной демократии эти вопросы нельзя ставить?

- Есть подозрение, что парламентские политические партии Запада уже сами слились в единую транснациональную корпоративную систему. Чем другим, например, объяснить факты, когда французский социалист Миттеран активно принимал участие в спонсировании предвыборной кампании немецкого консерватора Коля, а правое руководство ХДС Германии, в свою очередь, переводило громадные деньги социалистическим правительствам Испании и Португалии? Ничуть не меньший уровень коррумпированности обнаружился и в высших сферах общеевропейской власти: вспомним скандал с отставкой Еврокомиссии в полном составе в связи с исчезновением нескольких миллиардов долларов гуманитарной помощи Боснии в девяносто девятом году.

Такие вещи ставят под сомнение жизнеспособность современной представительной демократии в принципе. Не удивительно, что общественное мнение обращается к поиску альтернативных политических моделей, которые позволили бы ограничить господствующий ныне монополизм "системных" партий. И тут, мне кажется, особыми перспективами обладают партии и организации регионалистского характера, ориентирующиеся на начала экологически и экономически корректного, самодостаточного местного хозяйства - при полном осознании глобального вызова "маленькому человеку".

А осознать такой вызов помогает понимание "экономической" основы нынешней парламентской демократии. Если сравнить хозяйственные доходы и издержки по процентам различных групп населения Германии, то выяснится, что первые покрывают вторые только тогда, когда среднемесячный доход домохозяйства превышает десять тысяч евро. Такие доходы имеют лишь десять процентов населения страны, а значит, девяносто процентов населения в рамках действующей системы объективно проигрывают. Причем чем меньше доход, тем больше проигрыш, или "норма отчуждения". Так вот, средняя зарплата немецкого парламентария как раз соответствует низшему порогу системного благополучия - ровно десять тысяч евро. То есть система платит - причем по минимуму, не транжиря, - тем, кто имеет возможность ее изменить.

Каждому по речке

- Жалко немцев. Однако есть ли конкретные рецепты более справедливых экономических принципов или хотя бы опыты?

- Очень много, очень разнообразных. Причем некоторым из них - тысячи лет. Взять родившееся в Америке движение "Юбилей-2000" - о списании долгов бедным странам. Оно основано на талмудической традиции - раз в пятьдесят лет списывать все долги. Для некоторых незначительных долгов был установлен семилетний срок. То есть, условно говоря, вот у меня есть земля, я ее заложил, получил деньги, потом не смог деньги вернуть, и моя земля отдана кредитору - но только на пятьдесят лет. По окончании этого срока земля возвращается - может быть, уже моему сыну. И кредитор не должен жаловаться - за пятьдесят лет эта земля ему с лихвой вернула мой долг.

Мудрая ветхозаветная схема заставляла и кредитора задумываться, кому дать в долг и под какие проценты. Если ты хочешь просто разорить должника, тебе следует помнить, что рано или поздно судьи спишут долги... Экономисты уже довольно детально разработали такую схему применительно к сегодняшнему дню.

Или взять предложение американского сенатора Джеймса Тобина ввести налог на транзакции крупных корпораций (от одного до пяти процентов), аккумулировать эти средства и помогать справиться с проблемой голода, оказывать финансовую поддержку слабым странам и так далее. Кроме того, таким образом можно было бы как-то притормозить спекулятивную процентную волну.

В университетских городках Америки, да и в Европе идут эксперименты с локальными деньгами и локальной, так называемой свободной экономикой. Кстати, один из лозунгов Сиэтла был "За свободный рынок - против капитализма". Это так называемые обменные круги - общественные системы бартера услуг, действующие без привлечения "дорогих" наличных денег, вместо них вводится что-то вроде чеков.

- Трудодни?

- Да, так точнее. То есть я вам делаю ремонт квартиры, а вы, допустим, мне переводите с иностранного языка. Филиалы французской SEL - Системы локального обмена - существуют по всему периметру франкофонного мира. Условная единица SEL "паве" - это одна из разновидностей "свободной монеты", которую вводил в девятьсот девятнадцатом году великий немецкий финансист Сильвио Гезель на территории Баварской советской республики. Кстати, именно коммунисты помешали Гезелю завершить блистательную финансово-экономическую реформу в интересах массового производителя и потребителя: спартаковский путч похоронил надежды на свободный рынок. Такой же свободной монетой должны стать "мюнхенские деньги", экспериментальное введение которых готовят сторонники свободной экономической школы в Германии. Новая система предполагает последовательный переход на специальную форму расчетов по принципу беспроцентного кредитования, и она будет действовать параллельно с общепринятой финансовой практикой.

- Слушайте, но это все похоже на подготовку ко всемирному потопу. Какая-то школа выживания. Неужели это всерьез?

- Вот про потоп у меня как раз есть хороший пример, и про деньги все будет понятно. Представьте себе некую цивилизацию, простирающуюся вдоль берегов большой реки. Отождествим поля земледельцев с производственной сферой, а воды реки - с финансовым потоком. Что произойдет, если кто-то вздумает отвести воду реки по искусственным каналам, а потом станет ее продавать - скажем, за часть будущего урожая - нуждающимся? Вот так изымаются деньги из русла национальной экономики в частное хранение, где роль платы за воду играет банковский процент. Резкие оттоки и притоки воды в ирригационные системы, не согласованные к тому же с сезонными циклами, приведут к засухам и наводнениям и в итоге - к разрушению всего ландшафта. Причем это правило действует одинаково и в локальной, и в глобальной экономике. Разница лишь в том, что, "если Нил пересох - можно податься на Волгу", а если пересохнет или выйдет из берегов глобальная река - податься будет некуда.

- То есть пусть каждый гадит на своей маленькой речке, чтобы было куда податься?

- Пусть даже так, хотя мы говорим о корректном отношении к своей речке. Глобальная экономика - это глобальный риск. То есть слишком большой, недопустимый риск.

- Кстати о Волге. Не думаете ли вы, что России надо уже как-то позиционироваться по отношению к антиглобализму? Вот у нас товарищ Зюганов уже цельную книжку про это написал. Какие-то российские профсоюзные дядечки в галстуках вышагивают по Генуям в колоннах возбужденной молодежи. С ними все ясно - они продолжают отнимать и делить. Между тем идеи реформаторского антиглобализма очень подходят России, начиная с критики неолиберализма и заканчивая юбилейным списанием долгов и налогом Тобина. Может быть, стоит и у нас проводить антидавосский форум, как это делает Бразилия? Тут и нашим пропрезидентским партиям, и нарождающемуся гражданскому обществу будет чем заняться, идея какая-то появится, а то вот жалуются, что нет никаких идей...

- В том-то и дело, что гражданское общество пока слабовато. Я много думал на эту тему. Казалось бы, все карты в руки. Россия - богатая ресурсами, большая страна, есть традиции, которые позволяют успешно участвовать в антиглобалистском движении. Кроме того, Россия находится как бы в полукризисном состоянии, неолиберальный капитализм там не идет. Однако не произойдет ли то же самое, что с марксизмом?

- Боитесь перегибов?

- Именно потому, что в России не было гражданского общества, профсоюзов и так далее, социализм пошел здесь по самому радикальному пути и пришел к абсурду и краху. В Европе же сработал реформаторский вариант, и сейчас в Европе социализм, а в России нет. Антиглобализм родился из недр западного гражданского общества. У американских, да и у европейских неправительственных организаций имеются огромные возможности - интеллектуальные, финансовые, юридические. Если гражданское общество бедное, не может себя содержать, то все немедленно перейдет в руки политиков и чиновников. Может получиться эдакий неосоциализм, а население воспримет это просто как пропаганду социализма.

- Почему обязательно неосоциализм и почему обязательно государство должно стоять в стороне? А если оно само заинтересовано? Вот, скажем, премьер-министр Малайзии Махатхир Мухаммад или президент Венесуэлы Уго Чавес открыто поддерживают антиглобализм, и их никто не подозревает в коммунизме.

- Может быть, вы и правы. Вам в России виднее.

Берлин-Москва

"Капитализм возник из индивидуализма, без какой-либо конкретной системы ценностей. Иногда он, правда, выдвигал чисто внешние, напыщенные ценности - как это делают сегодняшние консерваторы. Но ему никогда не были свойственны действительные социальные и экологические ценности. Капитализм просто появился. Никто не задавался вопросом, хорошо ли иметь репрессивную экономику с беспрецедентным продуктивным потенциалом, разрушающую при этом потенциал всякой живой системы на Земле, где девяносто процентов мирового богатства будет сосредоточено в руках двух процентов людей, при том что остальные девяносто восемь процентов ничего не будут иметь против, ибо окажутся анестезированы шоппингом или перспективами иметь больше материальных вещей".
Пол Хокен, адвокат из Сиэтла

"Я уверен, что нам следует двигаться в сторону экономики малых рынков - самоорганизующейся, демократически предсказуемой для людей, обеспечивающей прожиточный минимум каждому человеку, воодушевляющей на этический подход и действующей в балансе и гармонии с другими живыми системами нашей планеты. Короче говоря, это должна быть экономика, зеркально противоположная глобальной экономике - централизованно управляемой глобальными корпорациями (более независимыми, чем большинство государств) в соответствии с требованиями финансовых спекулянтов, не вносящих никакого реального вклада в развитие производства".
Дэвид Кортен, глава Международной ассоциации неправительственных организаций