Вынужденная гегемония

Евгений Верлин
20 мая 2002, 00:00

По мнению близкого к администрации Буша политолога Димитри Саймса, американский налогоплательщик не готов тратить деньги на оплату доминирования своей страны в мире

"Коммунисты проиграли холодную войну, но Запад пока ее не выиграл". Это высказывание Ричарда Никсона стало действующим слоганом исследовательского центра, учрежденного им в 1994 году. Своей приоритетной целью Центр имени Никсона (The Nixon Center), весьма близкий к администрации Буша, определяет "изучение путей укрепления американской безопасности и процветания в сочетании с учетом законных перспектив других стран". Эта задача, считает президент центра Димитри Саймс, стала особенно актуальной после окончания холодной войны, когда США оказались без четко очерченного внешнеполитического курса.

Наш бывший соотечественник, Димитри Саймс известен тем, что поддерживает весьма тесные контакты с влиятельными фигурами как в Москве, так и в Вашингтоне, играя роль своего рода медиатора в сложном политическом диалоге между двумя странами. В преддверии саммита Россия-США Димитри Саймс дал интервью корреспонденту "Эксперта".

- Многим в Москве нынешнее развитие отношений с США представляется как процесс постепенной капитуляции России и закрепления ее в роли второстепенной, зависимой страны.

- Сразу скажу, что Америка продолжает считать Россию великой державой и равным партнером. Прогресс в российско-американских отношениях не такой однобокий, как видится некоторым людям в России. Напомню, с чего все начиналось. В ходе первого саммита в Любляне президент Джордж Буш "обнаружил замечательную душу президента Владимира Путина". Тогда многие политические обозреватели в США над Бушем смеялись.

Потом президенты встретились в Генуе, и там Буш впервые согласился на увязку между ПРО и сокращением стратегических наступательных вооружений. Если помните, до этого позиция США состояла в том, что обе стороны будут сокращать СНВ каждая со своей скоростью и по своим мотивам и совершенно не обязательно по этому поводу договариваться. Мол, сделаем так сделаем, ведь мы больше друг другу не угрожаем.

А тут в Генуе Буш сказал: да, будет увязка. После одиннадцатого сентября сближение позиций ускорилось. Правда, на саммите в Кроуфорде Буш еще говорил, что, так уж и быть, можем пойти на подписание чего-то взаимно обязывающего, если Путин на этом настаивает. Но Буш тогда явно не имел в виду формальное соглашение. Теперь же США согласились на это.

США, конечно, заинтересованы в получении доступа к среднеазиатским и транскавказским энергетическим ресурсам, так же, впрочем, как и к российской нефти и газу. Но доступ к этим ресурсам не тождествен контролю. США не имеют и не стремились заполучить такого контроля в Саудовской Аравии, Венесуэле или, скажем, в Норвегии. Так или иначе, производители энергоресурсов обладают в этом плане более действенными рычагами воздействия по сравнению со странами, которые потребляют их продукцию

- Но вот, пожалуй, и все, в чем Вашингтон пошел навстречу Москве.

- По НАТО тоже есть сдвиг. Речь идет о пересмотре характера российского диалога с НАТО. Каким точно содержанием наполнится новая формула "двадцатки", пока до конца не ясно, но очевидно, что это будет значительный шаг вперед по сравнению с нынешним состоянием дел, когда НАТО фактически информирует Россию о решениях, которые уже приняты. По всей видимости, у России будет реальный голос в Совете НАТО. Хотя и не по всем, но по многим вопросам.

Далее - торговля. Администрация Буша твердо поддерживает вступление России в ВТО. И не на словах, это реальная поддержка. Начата также конкретная работа по отмене поправки Джексона-Вэника. Тут еще есть всякие проблемы, в частности в конгрессе, за что Россия может сильно "поблагодарить" постоянного жителя США Владимира Гусинского, который тесно работает с Томом Лантосом (конгрессмен, добивающийся увязки принятия законопроекта о выводе России из-под действия данной поправки с созданием системы мониторинга за соблюдением прав человека в РФ. - "Эксперт"). Позиция же администрации здесь однозначна: поправка Джексона-Вэника - это наследие прошлого, ее следует отменить.

Администрация США, конечно, теперь по-другому подходит к чеченской проблеме. Накал американской критики снизился еще до одиннадцатого сентября. А уж после этого дня Чечня явно отступила на второй план двусторонних отношений. Это не означает, что администрация приветствует все российские действия на Северном Кавказе. Но данная тема явно перестала быть приоритетной в американской политике. И налицо все большее признание того, что Россия имеет право на защиту от исходящего из Чечни терроризма.

- У нас многие прочитали книгу Збигнева Бжезинского "Великая шахматная доска", в которой излагаются сценарии дальнейшего раскола и уменьшения влияния России. И сейчас кое-что из этих сценариев реализуется...

- Збигнев Бжезинский - интересный и красноречивый автор. Однако он работал на президента от демократической партии - Джимми Картера, и он не входит в администрацию Буша, которая, соответственно, не может нести ответственности за его взгляды. Я также убежден, что взгляды Бжезинского отражают мнение меньшинства американской общественности.

- И все-таки. США, например, активно "влезают" в Среднюю Азию и Закавказье, чтобы установить контроль над второй по значимости мировой кладовой энергоресурсов. Это прямо из книжки.

- США, конечно, заинтересованы в получении доступа к среднеазиатским и транскавказским энергетическим ресурсам, так же, впрочем, как и к российским нефти и газу. Но доступ к этим ресурсам не тождествен контролю. Очевидно, что США не имеют такого контроля и не стремились заполучить его в Саудовской Аравии, Венесуэле или, скажем, в Норвегии. Так или иначе, производители энергоресурсов обладают в этом плане более эффективными рычагами воздействия по сравнению со странами, которые потребляют их продукцию.

США сейчас рекомендуют соседям России строить с ней конструктивные, стабильные отношения. Если раньше, при Клинтоне, упор делался на то, что эти страны должны подчеркивать свою независимость, а попытки России сохранять там свою роль часто воспринимались как неоимпериализм, то сейчас администрация Буша настроена иначе. Она исходит из того, что Россия - это серьезная держава, великая держава в своем регионе, и, естественно, у нее есть интересы на своей периферии.

- Но активность США по нашей периферии вызывает настороженность. Разве вы не видите этого по прессе, по тому, как, например, воспринимается появление американских советников в Грузии?

- Действительно, Соединенным Штатам следует думать о том, чтобы российское общественное мнение видело реальные результаты сближения. Это, конечно, требует понимания российских обстоятельств и российской ментальности, и, я думаю, здесь можно сделать больше. Например, списав какую-то часть российского долга. Или более твердо обещать, что обученные американцами грузинские военнослужащие не будут использоваться для операций против Абхазии или Южной Осетии.

То, что с Россией консультировались по поводу Грузии, в российских СМИ явно не прозвучало. И у меня иногда создается впечатление, что какие-то официальные лица у вас проявляют прагматизм в переговорах с американцами, но потом не очень хотят до конца определить свою позицию перед российской общественностью. И отсюда у последней возникает ощущение обиженности: мол, не учли российскую позицию и так далее. А на самом деле с российской позицией считались.

Президент Буш понял, что холодная война ушла в прошлое. Что нужно на Россию смотреть не как на бывшего врага и не как на бывшую сверхдержаву, а как на сильное государство, которое сейчас находится в нелегких обстоятельствах, но все больше от этих обстоятельств уходит. И это государство, с которым Америка должна все больше считаться и на которое она часто - например, в вопросах энергетики - может опереться. Изменив при этом геоэкономический баланс мира

- Перейдем к "стальному" конфликту. В России это очень болезненная тема. По сути, сталь - единственный относительно высокотехнологичный продукт, который Россия экспортирует в США. Сейчас нас "переводят" на чугун и слябы. Неужели в контексте выстраивания стратегического партнерства США не могли пойти навстречу России в этом вопросе?

- Введение Соединенными Штатами дополнительных тарифов на сталь, по-моему, крайне неудачное решение. Как публично признал представитель США на торговых переговорах Роберт Зеллик, это было сделано администрацией главным образом в силу соображений внутреннего порядка, и прежде всего с целью заручиться поддержкой конгресса в вопросе продолжения либерализации мировой торговли. В то же время администрация Буша рассматривает несколько шагов, направленных на некоторое смягчение воздействия новых тарифов на российских производителей.

- В России по-прежнему уверены, что развертывание ПРО приведет к гонке ракетно-ядерных вооружений в мире. А как считают в Вашингтоне?

- До создания реальной ПРО еще далеко. США решили выйти из Договора по ПРО, потому что приверженность ему была несовместима с большей частью намеченных испытаний, необходимых для того, чтобы определить, что и когда развертывать и следует ли вообще это делать. Было бы странно, если бы после одиннадцатого сентября США не захотели иметь средства самозащиты от возможных атак баллистических ракет. Но по мере продолжения испытаний я предвижу энергичные дебаты внутри США вокруг дальнейших действий; при этом очень внимательно будет изучаться реакция других стран.

- А постоянные наскоки на Москву в связи с ее сотрудничеством с Ираном - это разумно? Ведь понятно, что Россия стремится к получению экономических выгод в торговле с Ираном; это одна из немногих стран, покупающая не сырье и энергоресурсы, а продукцию российской обрабатывающей промышленности. Кто и как может компенсировать потери от сворачивания сотрудничества с Ираном?

- У администрации Буша довольно негативное мнение об Иране, который она воспринимает как спонсора международного терроризма. Но до сих пор администрация не возражала против торговли Москвы с Ираном, за исключением тех областей, где могут нарушаться международные соглашения и особенно оказываться содействие в создании оружия массового уничтожения.

- Планируемый Штатами удар по Ираку, как считают многие в Москве, не основан на четких доказательствах того, что Багдад действительно разрабатывает оружие массового уничтожения, и этот удар приведет к непредсказуемым последствиям как для Ближнего Востока, так и для российско-американских отношений.

- Действительно, у США нет исчерпывающих доказательств того, что Багдад работает над созданием оружия массового уничтожения. Но ведь невозможно получить их в условиях, когда Ирак отказывается предоставить доступ международным инспекторам, который был оговорен в рамках соглашения, положившего конец наступлению коалиции во главе с США на Багдад и позволившего Саддаму Хусейну остаться у власти. Вместе с тем есть растущая масса доказательств причастности Ирака к международному терроризму, если вообще не непосредственно к атакам одиннадцатого сентября.

В то же время президент Буш ясно дал понять, что, хотя он хотел бы смены режима в Ираке, никакого конкретного решения относительно военной операции пока не принято. Я буду удивлен, если разработке окончательного плана не будет предшествовать изучение ситуации в контексте региональной стабильности и последствий для российско-американских отношений.

- Многие в Москве рассматривают антитеррористическую кампанию Америки как составную часть одного большого проекта - установления американской гегемонии в мире. Даже в политических кругах близких к США стран (взгляните, к примеру, на статью "Wrong Target" ("Не та мишень") в апрельском номере гонконгского еженедельника Far Eastern Economic Review) считают, что США в ряде мест занимаются "охотой на призраков". И все глубже вклиниваются во внутриполитические диспуты, а в военном плане используют это для восстановления своих плацдармов в регионах.

- Сегодня США - единственная глобальная сверхдержава. Америка не назначала себя на эту роль; скорее всего, это стало невольным следствием крушения Советского Союза, чему правительство Бориса Ельцина способствовало гораздо более энергично, нежели Вашингтон. Любой, кто знаком с историей США, знает, что американский народ не очень-то горит желанием тратить свою кровь и деньги на то, чтобы доминировать над другими нациями.

Но для меня очевидно: сама мощь Америки у какой-то части людей, в том числе в России, вызывает подозрения относительно намерений США. Политики в Вашингтоне должны принять эти неизбежные подозрения к сведению, дабы избегать патерналистского поведения, а также всячески стараться демонстрировать, что США, преследуя, конечно, свои национальные интересы, в то же время готовы учитывать озабоченность своих партнеров и союзников. Госсекретарь США Колин Пауэлл, выступая на днях в Центре имени Никсона, подчеркнул, что администрация Буша стремится тесно работать с Москвой, но в то же время не ожидает от нее, что она будет всегда и во всем идти в ногу с американской внешней политикой.

- А не кажется ли вам, что российский истеблишмент в целом - если не брать Путина и его ближайшее окружение - гораздо более антиамериканский, чем хотелось бы Вашингтону?

- В российско-американских отношениях, конечно, много багажа, унаследованного от эпохи холодной войны. К тому же у многих россиян есть ностальгия по имперскому величию. Я об этом говорю не критически, а просто констатирую как факт. В ностальгии нет ничего плохого. У всех нормальных людей есть ностальгия по чему-то - по знакомым, по ситуациям, по местам, в которых они были. Но плохо, когда ностальгия начинает превалировать над здравым смыслом и реальным анализом интересов и ситуации.

- К президентам двух стран это, понятно, не относится?

- Путин и его ближайшее окружение понимают, что реальные интересы России и США в фундаментальных аспектах либо совпадают, либо не противоречат друг другу.

Президент Буш, со своей стороны, тоже понял, что холодная война ушла в прошлое. Что нужно смотреть на Россию не как на бывшего врага и не как на бывшую сверхдержаву, а как на сильное государство, которое находится сейчас в нелегких обстоятельствах, но постепенно от этих обстоятельств уходит. И это государство, с которым Америка должна все больше считаться и на которое она часто - например, в вопросах энергетики - может опереться. Изменив при этом геоэкономический баланс в мире.

Думаю, в ходе предстоящего саммита вы не увидите со стороны Джорджа Буша каких-то патерналистских жестов, которые нередко исходили от президента Клинтона. Новый саммит станет встречей в верхах двух великих держав. И это будет подчеркиваться - и в практическим плане, и в поведении американского президента в Москве и Санкт-Петербурге.