Россия - это много Гонконгов

Ольга Власова
17 июня 2002, 00:00

Европейцы предлагают России отпустить Калининград в "свободное плавание" и тем самым решить проблемы региона. Москва не хочет запускать процесс развала страны, но пока не знает, как противостоять нажиму Евросоюза

Россия и Евросоюз, только недавно объявившие о "стратегическом партнерстве", близки к серьезному столкновению. Не только дипломатическому - не исключены варианты экономического и политического давления друг на друга. При этом повод на первый взгляд кажется совершенно несерьезным.

Это не договор по противоракетной обороне, не антидемпинговые пошлины на нашу сталь и не взращенные на гормонах куриные ноги. Причиной ожесточенного спора между Москвой и Брюсселем стал всего-навсего вопрос о введении виз для российских граждан, которые после 2004 года (когда Польша и страны Балтики предположительно вступят в ЕС) захотят на поезде или автомобиле отправиться из России в Калининград и наоборот. Европейцы также собираются контролировать все грузопотоки, циркулирующие между областью и "большой землей". Наше же предложение о создании так называемых транзитных коридоров (которые могут пройти через территорию Литвы и Польши), не подконтрольных европейским властям, Брюссель отметает прямо с порога.

Почему "транзитный вопрос" оказался столь чувствительным для обеих сторон? Европейцы утверждают, что их волнует распространение преступности, СПИДа и нелегальная иммиграция. Москва делает упор на соблюдение прав человека. Однако реально накал страстей объясняется совсем другими мотивами. Вопрос в том, останется ли Калининград в составе России и, что еще более важно, будет ли создан прецедент отделения от РФ "русского" региона. Ведь именно к этому, по логике вещей, должна привести реализация политики ЕС в отношении Калининграда.

В Кремле, судя по всему, понимают, что ставки высоки. После нескольких месяцев "особо близких" отношений с Западом, подписаний различных договоров и пактов будет очень неприятно получить от Европы откровенный удар ниже пояса. Особенно в свете того, что многие в России считают прозападную политику крайне недальновидной. Кроме того, стратегический проигрыш Калининграда неизбежно нанесет ущерб международному авторитету России. Начавшаяся вокруг анклава игра - это своеобразный тест для Владимира Путина и его новой внешнеполитической доктрины, проверка нашей способности строить равноправные отношения с Западом не только в тех случаях, когда речь идет о "борьбе с международным терроризмом".

Дипломатический марафон

Россия и Евросоюз последние две недели, без преувеличения, только и делали, что обсуждали проблему Калининграда. Причем с конца мая, когда в Москве состоялся саммит Россия-ЕС, до середины июня - проведения в Санкт-Петербурге форума Совета государств Балтийского моря - градус дискуссии постоянно повышался. Инициатором откровенного разговора выступила российская сторона в лице Владимира Путина. И Евросоюз, ранее представлявший эту проблему как обычную формальность в двусторонних отношениях, реагировал необычайно жестко. За гладкими юридическими формулировками отчетливо проступили некие стратегические интересы Европы. Стало очевидно, что "калининградский узел" в ближайшие месяцы станет самым актуальным вопросом в наших отношениях с Западом.

Начиналось все достаточно мирно. Накануне майского визита в Москву главы Еврокомиссии Романо Проди пресс-служба президента РФ распространила заявление, где констатировала "отсутствие практических шагов со стороны ЕС для решения проблемы Калининградского региона". Проди ответил в обычном для брюссельских чиновников духе - вежливо, но бессмысленно: "Евросоюз прилагает максимум энергии с тем, чтобы сделать максимально свободным передвижение между Калининградом и граничащими государствами". То есть решил уйти от дискуссии и оставить все как есть. Однако Путин эту демагогию в качестве аргумента не принял, поставив вопрос ребром. Калининградская проблема, заявил он на пресс-конференции, "будет проверкой качества стратегического партнерства России и ЕС".

Судя по всему, Брюссель решил показать Москве, что, несмотря на вмешательство самого российского президента, никаких переговоров о сохранении "особых" связей между "большой" Россией и ее эксклавом не будет. Именно этим можно объяснить резкую отповедь по поводу возможного транзитного коридора со стороны президента Польши Александра Квасьневского, который побывал в российской столице через неделю после Проди. "Это возвращает нас к временам перед второй мировой войной, которая началась с требования гитлеровской Германии предоставить ей свободный доступ к Гданьску через Польшу", - заявил Квасьневский, недвусмысленно упомянув в одном контексте Третий рейх и путинскую Россию. Путин, однако, тоже не остался в долгу. На встрече с главами правительств стран Балтийского региона в Санкт-Петербурге 10 июня он завершил свою речь по поводу Калининграда весьма неоднозначной фразой: "В любом случае мы никому не дадим разрывать суверенность Российской Федерации". Зал, где заседали главы кабинетов стран Балтики, Польши, Германии и Северной Европы, ответил ему понимающим молчанием.

Вариант Гонконга

Когда речь идет о прениях России и ЕС по поводу Калининграда, необходимо понимать, что транзитный вопрос - лишь часть стратегии Евросоюза, специально разработанной Еврокомиссией в отношении российского анклава. К реализации данной стратегии, озаглавленной "ЕС и Калининград", брюссельские чиновники приступили, согласно высшей директиве, 15 января 2001 года. Сам документ, расписанный более чем на двадцати страницах, полон терминов типа "кооперация", "сотрудничество", "углубление", "развитие". Однако, как признаются в неформальных разговорах высокопоставленные работники Еврокомиссии, конечная цель - превратить Калининград в "европейский Гонконг". Формально входя в состав Российской Федерации, он должен получить особый международный статус, который позволит Евросоюзу не чувствовать себя "чужим" в этом регионе.

В ЕС считают, что все связанные с Калининградом проблемы - транзит, экономическое отставание региона от соседних Литвы и Польши, преступность и прочее - гораздо эффективнее будут решаться в том случае, если область станет практически самостоятельным субъектом международных отношений. Во-первых, жители области уже не будут рассматриваться как "пятая колонна России в тылу ЕС". А во-вторых, Европа сможет помогать области напрямую, а не через Москву, которая в плане распределения финансовой помощи не вызывает доверия у еврочиновников. Россия же, считают в Брюсселе, самостоятельно никогда ничего для региона не сделает, поэтому он постоянно будет "угрожать" своей отсталостью более развитым еврососедям.

С подобной постановкой вопроса согласен, например, главный эксперт по России влиятельного Германского общества внешней политики (Берлин) Александр Рар. "В Брюсселе есть достаточно денег, чтобы за несколько лет поставить этот регион на ноги, - сказал он 'Эксперту'. - Но Евросоюз никогда не станет делать это через Москву. Он хочет вкладывать по адресу, стратегически, развивая область с учетом своих нужд". С другой стороны, по мнению г-на Рара, "никто не может гарантировать, что лет через пять регион не выйдет из-под контроля Москвы, тем более что все к этому идет". "Мало кто об этом говорит, но все думают, - продолжает Александр Рар. - Нищая область, отделенная от России несколькими государствами, захочет приобщиться к европейскому благополучию. Поэтому, чтобы политически удержать регион в составе РФ, Москве нужно будет перешагнуть через те представления, которые сегодня существуют". Что конкретно нужно сделать? "Провести в жизнь идею Сергея Шахрая - он уже предлагал ее Путину - и создать предпосылки для того, чтобы Калининградская область вступила в ЕС. То есть Россия как бы вступит в ЕС одной своей областью. Эту идею приветствуют и в ЕС, и в Германии".

Отказ предоставить России транзитные коридоры, ограничив людской и товарный потоки между "материком" и эксклавом, - логичный шаг к тому, чтобы превратить Калининград в "европейский Гонконг". Особенно учитывая тот факт, что одновременно Еврокомиссия намерена сохранить упрощенный выезд калининградцев в Литву, Польшу, а значит, и во всю еврозону. Следующим пунктом станет прекращение поставок электроэнергии из Литвы, потому что там по настоянию ЕС будет закрыта атомная электростанция и в балтийской стране попросту не будет излишков. Взамен европейцы предлагают подключить Калининград к польским электросетям, отказавшись от завершения строительства собственной ТЭЦ, которая, правда, может быть введена в эксплуатацию лишь в 2005 году.

Зачем европейцам столь необходимо абсорбировать и обустраивать Калининград? Неужели ЕС не хватит прибалтов, румын и поляков, которые уже выстроились в очередь за субсидиями Брюсселя? Помимо чисто тактических преимуществ - дешевая рабочая сила, крупный порт и т. д. - ЕС необходимо иметь "безопасные тылы". Неконтролируемый анклав всегда может дать немало поводов для беспокойства - от организованной преступности до провоцирования территориальных разногласий между Россией и, например, Литвой. Есть и еще один момент - прецедент. Дело в том, что многие российские регионы выглядят для ЕС гораздо привлекательнее, чем, например, Словения или Болгария.

Во время своего майского визита в Москву Романо Проди обмолвился, что вступление в ЕС такой огромной страны, как Россия, невозможно. Но это вовсе не означает, что в Евросоюз не могут принять отдельные "передовые" регионы Российской Федерации. Калининград просто может стать самым первым из них. "Одна из идей, которая слышна сегодня в кулуарах, заключается в том, что Россия будет вступать в ЕС постепенно, - говорит Александр Рар. - Трудно представить реальные границы. Возможно, азиатская часть будет жить под одним законом, а европейская часть России по другим. Почему бы и нет? Северо-Запад, Петербург всегда были чем-то особенным. Эта часть России в рамках регионального сотрудничества с ЕС может интегрироваться в определенные структуры. Это первый шаг вступления в ЕС. В дальнейшем, когда в России придет к власти другое поколение, которое будет мыслить не государственными категориями, а общеевропейскими, как это сейчас начинают делать политики Восточной Европы, когда они начнут понимать, что Европа, может быть, даже важнее построения национальной государственности на своей территории, - тогда вопрос Калининграда отпадет сам собой".

Калининград почти созрел

У самих калининградцев планы Евросоюза вызывают противоречивые чувства. С одной стороны, перспектива оказаться отрезанными от "большой земли" выглядит сегодня достаточно тревожной. С другой - все, что обещает Европа, очень заманчиво. И последние настроения, по мере того как уходит "советское поколение", становятся преобладающими.

Так, сегодня в Калининграде 80% молодых людей ни разу не были в России, зато уже успели не один раз посетить соседние европейские страны. Да и тянет ли их на "большую Родину", которая замкнулась на своих внутренних проблемах? Именно на голоса молодых калининградцев рассчитывает президент местного союза предпринимателей и председатель Балтийской республиканской партии Сергей Пасько, который начал подготовку референдума по созданию "Республики Балтия". Правда, республика эта формально будет входить в Россию. Но при этом Пасько считает, что "каждый калининградец должен после 2003 года иметь двойное гражданство - российское и Евросоюза, чтобы жить не хуже, чем поляки и литовцы". По задумкам Пасько и его многочисленных единомышленников, у "Республики Балтия" должен быть избранный сроком на семь лет и независимый от Москвы президент. Понятно, что у г-на Пасько есть соображения и о том, кто должен стать этим президентом.

Правда, пока руководство области открыто сепаратистов не поддерживает. Но уже признает тот факт, что отражать напор со стороны Евросоюза становится все труднее. "В транзитном вопросе мы полностью полагаемся на Москву и президента Путина. Наших собственных ресурсов здесь явно недостаточно, - сказал 'Эксперту' председатель областной думы Калининградской области Владимир Никитин. - Думаю, что идет прощупывание. Грубо говоря - сдаст Россия Калининградскую область или не сдаст". Конечно, в рассуждениях сепаратистов есть своя логика. Фактически вступив в ЕС, жители области действительно могут поправить свое финансовое положение, а у Москвы не будет болеть голова о том, как обогреть и накормить калининградцев. При этом над правительственными зданиями в Калининграде по-прежнему будет развеваться российский триколор. Поэтому ключевой вопрос - нужен ли Калининград в качестве полноценно контролируемой области самой России? Решать его надо здесь, в Москве. Ведь, в конце концов, глупо утверждать, что территория принадлежит самим калининградцам, которые заселили его всего полвека назад.

Побочный эффект

Когда речь заходит о "варианте Гонконга", необходимо четко понимать, каковы будут последствия. Причем не столько для области, сколько для России в целом. А затем уже принимать соответствующее решение.

Прежде всего нужно честно сказать: если с Европейским союзом ничего страшного не произойдет, в более отдаленной перспективе, через пятнадцать-двадцать лет, даже формальный контроль над областью будет утрачен. Ведь сравнение с Гонконгом звучит весьма двусмысленно. Британцы через "двойственный" статус Гонконга возвращали его Китаю - значит, мы как раз и должны выступить в роли Великобритании, оформив для области "переходный период". И если для КНР создание специального административного района является механизмом постепенного поглощения территории, то в случае находящейся в фазе упадка России подобный эксперимент не что иное, как запуск процесса постепенной утраты своей области. Его сложно будет повернуть вспять даже при оптимистичных для России сценариях развития экономики и военно-политического потенциала. Возможные претенденты на область известны. Различные немецкие организации, такие как Акция "Германский Кенигсберг", Акция помощи Восточной Пруссии и Германский народный союз, постепенно интегрируются в жизнь города и региона. К примеру, одно из направлений их деятельности - поддержка этнических немцев, перебирающихся в Калининград из "большой России". Так что где-нибудь в 2020 году преемники г-на Пасько вполне смогут провести референдум по вопросу "Хотите ли вы, чтобы суверенная республика Балтия вернулась в состав Германии?". "В Калининграде действует много немецких неправительственных организаций, - сказал 'Эксперту' Хайнц Тиммерман, заведующий отделом России в Немецком институте международной политики и безопасности. - Область может выстроить тесные связи с немецкими регионами, например со Шлезвиг-Гольштейном".

То есть, не отдавая на востоке японцам Курилы и воюя в Чечне, мы можем отказаться на Западе от огромного куска территории, который формально никто пока не просит. Нелогично. Европейцы, конечно, не так прямолинейны, как японцы или генерал Масхадов. Но сути дела это не меняет. Поглощение Европой Калининграда станет первым прецедентом отделения от Российской Федерации территории - да еще населенной преимущественно русскими. Возможно, что в Брюсселе назовут это "прием в ЕС по частям". На обычном языке это называется по-другому - развал страны. (Конечно, если нам нужна эта страна. Вполне можно половину интегрировать в Евросоюз, о второй половине попросить позаботиться китайцев и решить таким образом вечный вопрос - азиаты мы или европейцы.) С другой стороны, даже если не думать о долгосрочных последствиях, с "уходом" области, а значит, с потерей важнейшей военно-морской базы и незамерзающего порта Россия потеряет рычаг военного, политического и экономического влияния на Европу (опять-таки если такой рычаг нам еще нужен).

И еще кое-что. Столь откровенные уступки Европе очень быстро скажутся на наших попытках вернуться в клуб "великих держав" через сближение с Западом. С одной стороны, если Москва не сможет заставить Брюссель вести равноправный диалог и настоять на приемлемом для себя варианте решения проблемы, то в дальнейшем отношения РФ и ЕС будут строиться исключительно по уже ставшей привычной для еврочиновников формуле: "Россия должна проявить гибкость". С другой - то, как будет развязан калининградский узел, во многом определит отношение США к России, поскольку здесь решится, является ли Москва самостоятельным игроком или она необратимо превращается в периферию Европы. Ведь Америке, как это ни парадоксально звучит, для реализации собственных целей нужна сегодня более сильная Россия.

Контригра

Есть ли шансы, что мы сможем что-то противопоставить напору Евросоюза и не уйти из Калининграда? Подкрепить чем-то обещание "не допустить разрыва суверенности Российской Федерации"? Первый вариант - активный дипломатический контрнажим. На прошлой неделе председатель Госдумы Геннадий Селезнев заявил, что Россия не ратифицирует договор о границе с Литвой, пока не будет решен вопрос о статусе Калининградской области. А не урегулированные границы формально могут воспрепятствовать присоединению Литвы к ЕС и НАТО.

Здесь, кстати, есть над чем поработать. Когда согласно Пакту Молотова-Риббентропа Литва была присоединена к СССР, от восточной Польши ей достался город Вильно (сегодня столица Вильнюс) и Виленская область общей площадью 6650 квадратных километров и с населением 460 тысяч человек, из которых литовцами являлись только 100 тысяч. Вдобавок в 1940 году Литве был передан ряд белорусских территорий, а годом позднее Москва за 7,5 млн долларов золотом выкупила у Германии так называемый Сувалкский выступ, часть прилегавшей к Литве оккупированной Польши. Учитывая тот факт, что Литва отвергает правомерность Пакта Молотова-Риббентропа, Россия теоретически вполне могла бы предъявить свои претензии на все вышеперечисленные территории, которые упрощают создание "коридора" между Белоруссией и эксклавом.

Конечно, вероятность расчленения Литвы выглядит фантастикой. Но "старые долги" усиливают переговорную позицию России. Не случайно Литва уже заявляет о том, что не возражает против транзитных коридоров, но, мол, такова воля Брюсселя. Так что договаривайтесь с ними сами. Путин уже начал, пытаясь, правда, склонить на свою сторону не непробиваемых еврочиновников, а своих коллег-лидеров. "Сейчас Путин по вопросу Калининграда занимается секретной дипломатией, скорее всего со Шредером", - говорит Александр Рар из Германского общества внешней политики. Конечно, у Путина помимо личных отношений не так уже много возможностей "надавить" на европейцев. Но по двум вопросам Европа действительно относится к России очень серьезно. Это отношения в треугольнике Россия-США-ЕС, а также вопрос о поставках российских энергоносителей в европейские страны в ближайшие десять-пятнадцать лет: без дополнительных и очень существенных поставок газа из России экономика ЕС в 2015-2020 годах может просто встать (или же придется переходить на другие виды топлива). Но новые долгосрочные контракты, которые предотвратят эту ситуацию, нужно подписывать прямо сейчас.

Есть и более жесткие варианты тактического противодействия. "Можно занять аналогично жесткую позицию по транзиту, - считает глава Калининградской думы Владимир Никитин. - Они ведь говорят, что весь товар при следовании из Калининграда в Россию и обратно должен тщательно проверяться. Это гибельно для экономики региона. Время пребывания в пути растет, конкурентоспособность наших товаров на российском рынке снижается. Поэтому мы можем ввести аналогичные фронтальные таможенные проверки для всех грузов, следующих через территорию России - например, из Финляндии в Эстонию или из Европы в Финляндию и Скандинавию через Санкт-Петербург". Не исключает г-н Никитин и демонстрации силы. "В конце концов Россия - это очень мощное военное государство, - говорит он. - Если она разместит в Калининграде солидную военную группировку, оснащенную самым современным оружием, это очень не понравится Евросоюзу. Если ЕС так безапелляционно действует в отношении жителей России, то усиление военной группировки в регионе может их отрезвить. Россия все-таки не страна третьего мира, чтобы с ней так разговаривать". С 1991 года количество военнослужащих в области сократилось с 200 до 18 тысяч, и ЕС настаивает на полной демилитаризации анклава.

Что потом

Впрочем, все эта тактическая игра не стоит свеч, пока в Москве не найдут для региона некую стратегическую цель, придающую ему смысл существования в составе России. Первый, самый очевидный, - немного развить мысль Бориса Никитина, опять превратив Калининград в укрепрайон, своего рода "кулак в тылу Евросоюза". Другой возможный план сохранения Калининграда в долгосрочной перспективе - план "большой офшор", цель которого превратить область в региональный офшорный, финансовый и технологический центр. Принципиально эта задача вполне решаема, а набор мер стандартен: низкие налоги, гибкое трудовое законодательство, возможно, особый миграционный режим для привлекаемых иностранных высоко- и низкоквалифицированных работников (почему бы для повышения прибыльности местных производств не рассмотреть вариант привлечения китайских работников, как в свое время СССР приглашал вьетнамцев или корейцев?). "Создать особую или свободную экономическую зону. Сделать ее инвестиционно привлекательной для того, чтобы она развивалась быстрее основной части России. Тем самым уменьшится контраст между уровнем жизни в Калининграде и Польше, Литве", - сказал "Эксперту" депутат Госдумы, координатор комитета "Россия в объединенной Европе" Владимир Рыжков. Чтобы не изобретать велосипед, стоит обратить внимание на опыт Ирландии, которая за девяностые годы сделала гигантский скачок в своем развитии, обогнав, например, по подушевому ВВП бывшую метрополию - Великобританию - благодаря развитию офшорного бизнеса и привлечению иностранных финансовых и технологических компаний. Конечно, в случае Калининграда ситуация в чем-то хуже, чем была в свое время у Ирландии (хотя бы потому, что Ирландия член ЕС, а ирландцы говорят по-английски). Однако проанализировать опыт этой страны, а возможно, и предложить кому-то из занимавшихся "перестройкой" Ирландии специалистов реализовать аналогичную программу в Калининграде вполне можно попробовать. Пример Ирландии наглядно демонстрирует, что отсталость страны или территории легко может быть превращена в преимущество. Если не бояться ставить перед собой большие цели.

В подготовке статьи принимали участие Павел Быков, Олег Леонов и Михаил Чернов

Неустойчивые анклавы

История свидетельствует о том, что территориальные анклавы рано или поздно "сливаются" с территорией усиливающегося соседнего государства. Так, формальным поводом для начала второй мировой войны в 1939 году стала судьба немецкого анклава Данциг на территории Польши. Согласно Версальскому мирному договору, который подвел итог первой мировой, к Польше отходили обширные территории Восточной Пруссии, а крупный немецкий порт Данциг объявлялся "вольным городом". Право свободного доступа в Данциг имели как поляки, так и немцы, причем последние пользовались коридором по территории Польши. После прихода к власти Адольфа Гитлера в 1933 году тема утраченных земель, на которых "немцы терпят унижение от низшей расы", стала козырной картой в планах нацистского реванша. 1 сентября 1939 года немецкие войска вступили на территорию Польши. После поражения гитлеровской Германии прусский Данциг стал польским Гданьском. Немецкое население было депортировано.

Мирный пример разрешения проблемы анклава - договоренность между Великобританией и Китаем о передаче Гонконга. В 1899 году Великобритания и Китай заключили договор об аренде Гонконга в течение столетия. В конце 70-х годов британцы очень болезненно восприняли тот факт, что КНР начала требовать вернуть ей "британский анклав". Переговоры затянулись на несколько лет. Однако экономическое и политическое усиление Китая способствовало тому, чтобы Гонконг все-таки был возвращен китайцам в срок.

Интересно, что доживают свой век даже относительно "безопасные" анклавы, как, например, британский Гибралтар в Испании. На протяжении нескольких столетий британского правления Гибралтар имел огромное стратегическое значение. Благодаря колонии британцы контролировали Гибралтарский пролив, соединяющий Средиземное море с Атлантикой. Испания между тем никогда не оставляла попыток вернуть утраченную территорию. В настоящее время стратегическая значимость Гибралтара сошла на нет. Между Мадридом и Лондоном идут сложнейшие переговоры. Британцы в принципе готовы отдать Гибралтар Испании. Однако жители колонии настолько верны метрополии, что не хотят возвращения Гибралтара под юрисдикцию Мадрида - хотя покупки предпочитают делать в более дешевой Испании.

Михаил Чернов