О двойном скандале

Александр Привалов
1 июля 2002, 00:00

Еще за две недели до большой пресс-конференции президента Путина никто бы не угадал, что главными ее темами окажутся Белоруссия и Б. Н. Ельцин. Но вышло именно так.

Как раз за две недели на одной из встреч с трудящимися президент Путин внезапно высказался по белорусскому вопросу. Сказал, что экономика Белоруссии - всего три процента от экономики России; что Минску надо "понять для себя", чего он хочет: либо чего-то "вроде Советского Союза" - либо права вето; что "котлеты отдельно - мухи отдельно".

На все это белорусский президент А. Г. Лукашенко страшно обиделся: нас, мол, тянут в девяностые субъекты РФ, но мы на это никогда не пойдем, а вот "делать из нас нахлебников неправильно, это оскорбление белорусского народа, которого себе еще никто не позволял". Многие, верно, удивились: чем же оскорбляет белорусский народ предложение разделить мух и котлеты? Да ничем, конечно. Обида случилась на двое суток раньше фразы про котлеты: Россия договорилась с Украиной и Германией об управлении украинским газопроводом. У Лукашенко разом пропала надежда играть с Россией, давя на нее обходной веткой через свою территорию. Тогда же стало известно, что "Итера" не снизит для белорусов цену на газ. Все это бьет в одну точку: никаких вам особых условий; хотите быть равными - ну так будьте! При том, что около половины белорусских предприятий убыточны, такой поворот темы равенства и впрямь неприятен - вот Лукашенко и сгрубил.

Хотя, если уж начистоту, то и Путин сказал Лукашенке горькую правду про три процента, и серия сигналов о неотвратимом равенстве ударила по Минску - не случайно. Произошло все это, я думаю, в ответ на очередной обман: в конце мая обещано было подвести итоги конкурса на продажу шести нефтехимических предприятий. Заинтересованные в них тузы российской нефтянки (Богданов, Алекперов, еще кто-то) были в марте поочередно приняты Батькой и наслушались посулов. А в мае Лукашенко перерешил: не будем пока продавать эти маетности! Придумаем лучше способ настругать их щепками и рассовать по своим. Ну, наши обиделись - вот и пошло...

Эти ли поводы, другие - скандал был неизбежен. Безграмотная и прямо убыточная для России конструкция лукашенковской интеграции (с одной стороны, "что наше, то наше", а с другой стороны - "а вот об вашем-то поговорим"), как и явно никчемный нарост надгосударственных чинуш (с характернейшим кадровым составом), наверно, могли бы еще сколько-то посуществовать, кабы никто о них не напоминал. Но ведь Лукашенко давил, давил, закатывал истерики - вот и рвануло.

И тут в сюжет за каким-то дьяволом вписался первый президент России. Прилетев в Минск, Б. Н. Ельцин практически открытым текстом заявил, что прибыл мирить двоих молодых политиков. Что-то из произнесенных им фраз можно, понатужась, признать смутным пересказом позиции Москвы, но гораздо более явно Ельцин поддержал Лукашенку - поддержал, повторюсь, безграмотную и вредную для России конструкцию "союзного договора", - что Лукашенко (в свое время вдосталь нахамивший Ельцину) с юношеским восторгом подчеркивал перед телекамерами.

(Не постигаю, кто и зачем затеял это позорище. Сведущие люди нам поясняют, что, мол, таким образом Путину давали понять: "семья" сильна по-прежнему, а потому никаких телодвижений против ее людей - Касьянова? Касьянова и Волошина? ...? - делать не следует. Но как было не предвидеть, что результат окажется прямо противоположным; что не одна только элита, а десятки миллионов граждан воочию увидят, с каким древним кошмаром борется президент, - если правда то, что он до сих пор борется с "семьей"! Я, в отличие от большинства россиян, питаю самое искреннее уважение к первому президенту России, но и мне смотреть эти кадры было почти так же тягостно, как когда-то - видеть дирижирование "Калинкой".)

Потому-то на пресс-конференции президент Путин и высказался по российско-белорусской интеграции так недвусмысленно. Наиболее естественным было бы безусловное объединение в едином государстве - один парламент, одно правительство. Если же Белоруссия хочет сохранить свой суверенитет, можно и сохранять, но тогда - как в объединенной Европе: "Европарламент принимает решение. Это решение подтверждается национальным парламентом страны Евросоюза, подписывается главой государства и принимает форму национального закона".

По мне, это "или - или" сформулировано четко и правильно. Но отношения с Минском такая четкость едва ли наладит, ибо в обоих вариантах не видно места для А. Г. Лукашенко. В единой стране он мог бы питать какие-то надежды, будь на дворе 99-й, а лучше - 98-й год: с Лужковым он - в глазах избирателей попроще - мог бороться за любые места. Но там, где и Лужков, и Зюганов уже не борцы, Лукашенке тем более ловить нечего. Второй же вариант - где ключевым словом интеграции становится слово "закон" - с Лукашенко просто несовместим: президенту, управляющему страной как совхозом, путем селекторных совещаний, такой ход событий не только навязать, но и объяснить затруднительно.

А интеграция все равно пойдет, куда она денется - только вопреки Лукашенке, а потому со скрипом. Хотя, боюсь, нельзя исключить, что вождь терпеливых белорусов с горя повернется лицом к Западу. У наших нежных европейских друзей наверняка хватит бесстыдства тут же признать, что Лукашенко сильно продвинулся в понимании демократии и соблюдении прав человека. Столько бесконтрольных денег, сколько он тянет из "союзного договора", они ему не дадут, но в ЕС со временем примут. Нам понадобится коридор и через Белоруссию...

А с Ельциным - что ж, сам напросился. После его эскапад в Минске мало кто не согласится с путинскими словами, что, мол, у нас страна свободная - пусть дедушка говорит, что хочет, мы же будем его очень уважать. А уж как там "семья", разговор пойдет долгий, но этот сет она проиграла.