Странный случай и его участники

Елена Слатина
8 июля 2002, 00:00

В конкурсе XXIV MМКФ соревновались плохие фильмы известных режиссеров. Никита Михалков считает, что фестиваль уже ничем не остановить, и хочет подарить его Санкт-Петербургу

На следующий день после закрытия XXIV Московского международного кинофестиваля его президент Никита Михалков доверительно сообщил прессе, что он обдумывает, не провести ли следующий, XXV-й, ММКФ в Санкт-Петербурге. Этакий своеобразный подарок северной столице на день рождения. Московский фестиваль - в Петербурге. Вообразить что-либо абсурднее этого - невозможно, разве что председателем жюри снова пригласить Чингиза Айтматова.

На манер Европы

Московский фестиваль изо всех сил старается брать пример с европейских, более опытных, коллег. Три года назад по примеру всех крупных фестивалей у нас заработал пресс-центр в Манеже, где разместились все фестивальные службы. Как в Берлине, по московским кинотеатрам стали ездить фестивальные шаттлы, правда, ходят они далеко не во все кинотеатры, а вернуться - так и вовсе безнадежно. Как в Канне, дефиле по звездной дорожке на открытии-закрытии требует парадной формы. Это правило, надо сказать, коллективно игнорируется, зато в позапрошлом году охранникам не понравился наряд самой элегантной модницы Ирины Апексимовой и ее чуть не отправили домой. По примеру Канна в Москве ввели иерархию аккредитаций. Вот только понять, почему обозреватель модного журнала получает аккредитацию "А", а руководитель еженедельного кинообозрения на одном из крупных телеканалов - аккредитацию "Б", решительно невозможно. По примеру Канна и Берлина Никита Михалков хотел выстроить фестивальный центр в Парке Горького, но денег пока не нашлось, зато в преддверии великих перемен фестивальный банкет переехал в Нескучный сад - поближе к месту будущей дислокации. По примеру Канна, где первые лет пятнадцать председателями жюри были французские писатели, возглавить московское жюри в этом году позвали Чингиза Айтматова.

Такой странный выбор председателя жюри объясняется очень просто - волей Михалкова. Решение принято единолично и навязано фестивалю в приказном порядке. О том, насколько Айтматов сопрягается с кинематографом, еще можно поспорить - все-таки по его произведениям поставлено несколько хороших фильмов. Куда актуальнее вопрос его компетентности: совершенно очевидно, что за последние лет тридцать писатель посмотрел кино в первый раз - на ММКФ. Чем иначе объяснить, что ему так понравилось "Воскресение" братьев Тавиани, которому и достался главный приз фестиваля. Какими способами Айтматов переубедил все жюри, которое в четырех главных номинациях (главный приз, режиссура, женская и мужская роли) хотело наградить "Кукушку" Александра Рогожкина, непонятно. Вернее, непонятно, почему жюри переубедилось. Видимо, потому, что никто из его членов, кроме Айтматова и Шахназарова, "Воскресения" не читал.

Само включение картины "Воскресение" в конкурс ММКФ можно объяснить только одним - строгим требованием дирекции зазвать как можно больше "имен". Формально братья Тавиани считаются классиками. Может, так оно и есть, только вот "Воскресение" - телевизионный фильм, уже по одной этой причине он не может участвовать в кинофестивале. Для фестиваля же класса "А" это и вовсе cерьезное нарушение регламента. Любопытный, кстати, факт: во всем мире есть только одна кинокопия "Воскресения" - та самая, из конкурса ММКФ.

Плохие фильмы известных режиссеров

C конкурсной программой в этом году вышло совсем уж недоразумение. Отборщики удовлетворили желание дирекции ММКФ и заманили в конкурс уже упомянутых братьев Тавиани, большого друга ММКФ Кшиштофа Занусси, большого друга Джека Николсона Боба Рафелсона. И убедительно доказали, что не в "именах" счастье. Потому что таких имен, как братья Коэны или Педро Альмодовар, нам не видать, скорее всего, никогда, а от Кшиштофа Занусси, которого в приличных местах давно не принимают, нам никогда не избавиться. Занусси, получивший "Золотого Георгия" два года назад за фильм "Жизнь как смертельная болезнь, передающаяся половым путем", в этот раз сам напросился в Москву с "Дополнением", смонтированным из обрезков, не вошедших в "Смертельную болезнь". "Дополнение" рассказывает ту же самую историю, только глазами другого персонажа. И не зря ведь напросился - получил награду ФИПРЕССИ (международной прессы), разделив ее с "Кукушкой".

Конкурсная программа ММКФ была закрыта раньше, чем его отборщики вернулись из Канна, а потому несколько приличных картин попросту сорвались. По совсем уж странной причине не попала в конкурс одна чешская картина - "Бабье лето", вместо которой в соревнование вступила другая - "Проклятые", что здорово ободрило чешских дистрибуторов, которые испытывали с "Проклятыми" определенные затруднения.

Надо заметить, что по охвату тем конкурс выглядел достойно. Был в ней фильм о гомосексуалистах ("Все кувырком"), о наркоторговле ("Проклятые"), о лесбиянках ("Синева"), о половых проблемах, которые охотник решает с медведицей ("Сердце медведицы"), о дружбе девственницы и собаки ("Тайная жизнь"), о деревенской девице, олицетворяющей собой образ страдалицы-Греции, которая с мучительным равнодушием на лице отдается генералу, его жене и его ординарцу ("Седьмое солнце любви").

Если судить о карте мирового кино по конкурсу ММКФ, то станет очевидно, что столица киноискусства и киноиндустрии - это Россия. Три российские картины на фоне крайне слабого конкурса выглядели как "Восемь с половиной" на фоне фильма "Мытарь". Впрочем, и без неказистого фона, сами по себе, и "Кукушка", и "Чеховские мотивы", и "Одиночество крови" - картины качественные и интересные, они вполне могли бы быть востребованы другими фестивалями. "Кукушку", например, приглашали и в Берлин, и в Канн. Продюсер Сергей Сельянов из патриотизма отдал ее Москве. А ему предпочли трехчасовую клюкву вышедших в тираж псевдоклассиков, посягнувших на русскую литературу. Даже приз за женскую роль дали не прекрасной саамке Анни Кристине Юссо, а японке Микако Итикаве за "Синеву". "Этот как раз тот образ, который нужен современной молодежи", - сказал в интервью "Новостям культуры" Чингиз Айтматов. Микако Итикава сыграла школьницу, влюбленную в свою одноклассницу.

Заключительный акт того события

Самое яркое впечатление от XXIV ММКФ - это, безусловно, церемония закрытия. Она войдет в историю ММКФ. По примеру Берлинале, в этот раз решили обойтись без ведущего, и все призы должен был объявить председатель жюри. Когда Айтматов вышел на сцену и сообщил, что "начинается заключительный акт того события, которое имело место быть в великой Москве под патронажем председателя Михалкова", он вдруг обнаружил, что у него нет протокола. После фразы "Приз за лучшую мужскую роль получает...." повисла пауза, после чего работающий микрофон поймал слова отчаяния: "Где это написано?" После продолжительной паузы Айтматов, извинившись перед "уважаемыми участниками странного случая", решительным шагом направился за кулисы. За ним в недоумении побежала Холли Хантер. Вернувшись то ли с протоколом, то ли со шпаргалкой, Айтматов с Хантер вручили злополучный приз финну Вилле Хаапсало. А все, что происходило потом, напоминало выступление Брежнева эпохи трагического маразма. Айтматов сыпал афоризмами, зал надрывался от смеха, иностранные гости, которым ничего не переводили, недоумевали и по инерции тоже смеялись. В наушниках у Михалкова не смолкали крики "Давайте отменять трансляцию"...

"Мы посовещались и решили, что приз 'Серебряный Святой Георгий' должен вручать кто-то из очень авторитетных людей", - со знанием дела сообщил писатель. И после Холли Хантер, звезды американского и европейского кино, и Атома Эгояна, главного канадского режиссера и любимца Каннского фестиваля, пригласил на сцену поляка Ежи Кавалеровича, человека, бесспорно, авторитетного лет двадцать назад. А потом и вовсе учудил - за фильм братьев Тавиани вручил главный приз Льву Толстому. Витторио Тавиани в долгу не остался, рассказал публике, что они с братом Паоло сняли этот фильм, потому что "подумали, что вдруг наши русские друзья не знают эту историю". "Прости, Никита!" - с грустью сказал Айтматов, когда президент фестиваля с красным то ли от смеха, то ли от ужаса лицом поднялся на сцену.

"Ну, фестиваль, блин! Три года назад я бы умер в кресле, если бы такое увидел, а сегодня фестиваль набрал обороты и его уже не остановишь", - весело вырулил Михалков вроде как пообещав даже никого не увольнять (по крайней мере девушка, ответственная за протокол, появилась на банкете, живая и здоровая). А вот телетрансляцию сильно попортили монтажом. Не решились показать на всю страну бенефис писателя и дипломата.

Все еще будет

И все-таки не так уж все и плохо. Отборщики, осуждать которых за плохой конкурс, по меньшей мере несправедливо, обеспечили зрителям отличные авторские программы. На сеансы "8 1/2 фильмов", "Экзотики", "Больших надежд", "Национальных хитов" и "АиФории" нередко набивались полные залы. Причем сеансы почти ни разу не отменились.

Если в первые дни фестиваля пресс-центр содрогался от ужаса, потому что не предвиделось ни одного солидного гостя, то к финалу на фестивале появились Холли Хантер, Харви Кейтель, Атом Эгоян, Жаклин Биссет, Клаус Мария Брандауэр, Жан-Марк Барр. Не Канн, конечно, но все-таки неплохо. Кстати, в этот раз обошлось без показных рыбалок и приемов на даче.

К журналистам на ММКФ стали относиться вежливее, на интересующий тебя вопрос в пресс-центре иногда можно получить ответ, наладили систему перегона фрагментов кино для телевидения и получения фотоматериалов для печатных СМИ, стало меньше проблем с организацией интервью. То есть позитивные сдвиги налицо.

Ну не пускают на утренний пресс-просмотр в "Пушкинский", где в зале на 2500 мест сидит человек двадцать, зрителей с аккредитацией "Гость" со словами "Вам на этот же фильм положено приходить вечером". Ну останавливает охрана людей с приглашениями на банкет в зону VIP - "Подождите, сначала должно сесть начальство". Ну попросят в обмен на аппарат перевода аккредитацию, а потом без нее в зал не пустят. Ведь это изменится - когда-нибудь. Только не надо проводить фестиваль в Петербурге. Каннский же в Биарицце не гастролирует.