Все еще большие и пока очень бедные

Петр Кирьян
15 июля 2002, 00:00

По размеру экономики Россия замыкает первую десятку, по уровню богатства граждан - открывает четвертую. Чтобы остаться в "клубе тяжеловесов", нам надо во что бы то ни стало повысить эффективность хозяйства

Госкомстат опубликовал данные проводимых под эгидой ОЭСР международных сопоставлений ВВП за 1999 год. Они были рассчитаны по паритету покупательной способности валют (ППС) для сорока трех развитых и развивающихся стран. По итогам исследования Россия с ВВП в 887,7 млрд долларов оказалась на 7-м месте в мире. Если же учитывать экономики Китая, Индии и Бразилии (они не участвуют в программе сопоставлений ОЭСР), то реально наша экономика - десятая в мире.

Есть и другой способ оценивать экономику страны. Можно не учитывать ни разницу в уровнях внутренних цен, ни покупательную способность национальных валют, а просто сопоставлять размеры ВВП в расчете по номинальному валютному курсу. В этом случае картина существенно меняется, и совсем не в нашу пользу. По итогам прошлого года с нашими 311 млрд долларов ВВП "по номиналу" мы пропускаем вперед восемь стран, включая Южную Корею, Тайвань и Нидерланды, и оказываемся на 18-м месте, между Швейцарией и Бельгией. По стандартному же показателю богатства граждан - уровню ВВП по ППС на душу населения - мы вообще на более чем скромном 40-м месте: 6064 доллара в 1999 году (7,8 тыс. долларов по оценке за прошлый год). Подушевой ВВП у нас в пять раз меньше, чем в США, и почти в три раза меньше, чем в Португалии.

Как нас посчитали

Сопоставления ВВП стран по ППС проводятся раз в три года. Паритет покупательной способности определяют через расчет количества валюты, необходимого для приобретения определенного набора товаров и услуг. В качестве базовой валюты берется национальная денежная единица одной страны - сейчас это доллар США. Исследователи сопоставляют стоимость товаров и услуг в стране, валюту которой мы взяли за базовую, с остальными странами мира.

Паритет покупательной способности страновых валют рассчитывают несколько организаций, независимо друг от друга и с разной степенью тщательности: Мировой банк, ЦРУ США, Economist Intelligent Unit и еще целый ряд исследовательских центров, как за рубежных, так и российских. Естественно, результаты их расчетов могут различаться, поэтому аналитики пользуются усредненными показателями. Однако все расчетные центры черпают информацию из одного источника - это данные программы международных сопоставлений ООН, проводимых под эгидой ОЭСР. Как правило, исследователи рассматривают 50-60 стран мира, даже те, которые до сих пор, как, например Китай, официально не участвуют в международных сопоставлениях.

В методике сопоставлений есть, конечно же, определенные допущения. В частности, при определении группы товаров, цены которых сопоставляются в разных странах, неизбежны упрощения. "Возьмем, к примеру, автомобили - их относят к товарам инвестиционного спроса. При рассмотрении России исследователи учитывали только данные по АвтоВАЗу. Ни ГАЗ (включая 'Газель'), ни 'Москвич', ни Ижевский завод, машины которого часто дешевле, чем продукция Тольятти, там не фигурируют. Это приводит к искусственному удорожанию потребительской и особенно инвестиционной корзины", - приводит пример Андрей Клепач, исполнительный директор фонда экономических исследований "Центр развития".

Где мы

По показателю подушевого ВВП Россия попадает в группу стран с доходом в 6-10 тыс. долларов на человека. "В ней представлены постсоциалистические страны, такие как Болгария, Македония, Польша, Латвия, Литва и Эстония. В этой же группе и ряд ведущих стран третьего мира, например Турция и Мексика. Для нас пока это вполне приемлемое место, если учитывать падение ВВП на треть за прошлое десятилетие", - говорит Андрей Белоусов, руководитель Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП). По его мнению, "нашей" эта группа будет еще лет десять-пятнадцать как минимум, раньше нам преодолеть планку в 10 тыс. долларов душевого ВВП не удастся.

Но все-таки не надо забывать, что без малого восемь тысяч российского душевого дохода все же отличаются от того, что есть у соседей по группе. "Российская экономика имеет довольно мощный потенциал развития - сектор высоких технологий, инновационную систему, воспроизводство человеческого капитала, самообеспечение продовольственными и энергетическими ресурсами, финансовый потенциал, производственную, социальную, информационную инфраструктуру, силовой и организационный потенциал, - говорит Андрей Белоусов. - По этим характеристикам Россия обладает возможностями, характерными для первоклассных держав. Будет ли этот потенциал реализован - вопрос экономической стратегии".

Второе, что отличает Россию от соседей по группе, по мнению Андрея Белоусова, - это масштаб ее экономики. Россию называют страной с "большой экономикой", с такой, которая может развиваться с опорой на внутренний спрос. У стран с "маленькой экономикой" такой возможности нет: относительно небольшой внутренний спрос не даст достаточных внутренних ресурсов для развития.

Валютный разрыв

У программы сопоставлений ОЭСР есть любопытный побочный результат - она позволяет изучать, насколько текущий номинальный курс национальных валют отличается от их паритетного курса, отражающего реальную покупательную способность. По итогам 1999 года, после девальвации, номинальный курс российского рубля был в четыре с половиной раза ниже ППС. Потом началось весьма интенсивное укрепление реального курса рубля, так что по итогам прошлого года отношение курса рубля к ППС по ВВП сократилось - по разным оценкам до 3,1-3,4 раза. Впрочем, рубль относительно безболезненно может укрепляться и дальше - основания для такого вывода дает беспристрастная статистика ППС. Ведь в разгар политики "валютного коридора" курс рубля отличался от ППС всего в 2-2,3 раза. У многих соседей России по группе с подушевым доходом в 6-10 тыс. долларов - например, у Венгрии, Македонии, Румынии, Словакии, Чехии, Литвы и Эстонии - соотношение курса нацвалюты и ППС кратно двум-трем.

Руководитель ЦМАКП Андрей Белоусов:

- В российский ВВП входит сектор высоких технологий, у нас есть собственная инновационная система, собственная система воспроизводства человеческого капитала, воспроизводства продовольственных ресурсов, есть энергоресурсы, финансовый потенциал, инфраструктура (производственная, социальная, информационная), силовой потенциал и управленческий потенциал. По всем этим характеристикам Россия является первоклассной державой. Как именно этот потенциал будет реализован - вопрос экономической стратегии.

На мой взгляд, институциональные преобразования, структурные реформы и поддержание макроэкономического баланса нужно дополнить промышленной политикой. Принципиальными элементами промышленной политики будут два показателя. Это, во-первых, производительность труда, поскольку от нее зависит динамика доходов, которая влияет на динамику внутреннего спроса. Если мы ориентируем модель развития на внутренний спрос, то производительность труда оказывается ключевым фактором. И во-вторых, снижение энергоемкости российской экономики.

Отношение ППС к валютному курсу по странам прямо связано с тем местом, которое страна занимает в международном разделении труда, и с качеством жизни в ней. Чем ниже ВВП на душу населения, тем больше разрыв между курсом по ППС и номинальным валютным курсом. У стран с низким уровнем доходов есть лишь один вариант развития - включиться в мировую экономику в качестве сырьевой периферии. Заниженный валютный курс требуется им для компенсации низкой интегральной эффективности хозяйства.

В странах же с высокой эффективностью экономики ППС примерно равен валютному курсу, а то и ниже его. "В богатых странах выше производительность труда при производстве товаров, участвующих в международной торговле. Это влечет за собой более высокий уровень зарплат в экономике, что, в свою очередь, увеличивает цену товаров для внутреннего потребления, прежде всего услуг", - поясняет старший эксперт Экспертной экономической группы Оксана Дынникова.

"Чем больше разрыв между ППС и валютным курсом, тем меньше экономика может обеспечивать рост за счет внутреннего спроса. Сближение ППС и валютного курса - это не вопрос экономической или монетарной политики. Это прежде всего вопрос конкурентоспособности и эффективности тех секторов, которые ориентированы на внутренний рынок", - утверждает Андрей Белоусов. Этим объясняется отсутствие какой бы то ни было статистически значимой связи между степенью недооценки курса относительно ППС и темпами экономического роста. Что лишний раз доказывает: сами по себе манипуляции с валютным курсом в долгосрочном плане не способны повлиять на динамику развития стран.

Жить за счет разрыва обменного курса и курса по ППС можно будет всего несколько лет. "Уже сегодня ценовой разрыв по ключевым продуктам невелик, он составляет двадцать-тридцать процентов. Этот разрыв можно 'проесть', то есть он исчерпает себя, за полтора-два года", - говорит Андрей Клепач.

Политика роста

Чтобы наша экономика сократила разрыв между валютным курсом и ППС и начала развиваться за счет внутреннего спроса, нужна активная промышленная политика. От правительства все ждут хотя бы ее контуров. "На мой взгляд, сегодняшний ключевой вектор экономического развития - институциональные преобразования, структурные реформы и поддержание макроэкономического баланса - нужно дополнить промышленной политикой", - полагает Андрей Белоусов.

В промышленной политике есть два ключевых момента. Первый - производительность труда. Именно от нее зависит динамика доходов, которая, в свою очередь, влияет на динамику внутреннего спроса. Если мы ориентируем модель развития на внутренний спрос, то производительность труда оказывается ключевым фактором.

Второй момент - снижение энергоемкости российской экономики. По мнению экспертов ЦМАКП, он важен по той простой причине, что производство энергоносителей, прежде всего топливных ресурсов, не может расти больше чем на 2-3% в год. И если не решить проблемы с энергоемкостью, рост производства будет остановлен дефицитом энергоресурсов.

Если же строить промышленную политику, опираясь на внутренний спрос, то ключевым для нас станет конкурентоспособность машиностроения. "Если за счет мер экономической политики нам удастся обеспечить ускоренные темпы развития технологического ядра - речь идет об электротехнике, приборостроении, станкостроении и так далее, о том, что определяет характеристики и качество машин и оборудования, - то тогда можно рассчитывать, что конкурентоспособность нашей экономики будет расти с той или иной скоростью", - делится своими предположениями Андрей Белоусов.

"Сегодня главный вопрос отнюдь не только темпы роста. Надо решить, что Россия может предложить мировой экономике, помимо нефти, черных и цветных металлов, удобрений. Сможем ли мы стать серьезным партнером, например, в производстве энергосилового оборудования, в судостроении и аэрокосмическом комплексе. Мы можем или развивать их, тратя на эти проекты достаточные ресурсы (в том числе и бюджетные), или потерять вовсе уже в ближайшие годы, если оставить все как есть", - заявил "Эксперту" Андрей Клепач.

Может сложиться впечатление, что наши собеседники пренебрегают точными цифрами. Отчасти такое невнимание к точности объясняется тем, что выбора - высокие или умеренные темпы роста ВВП - у нас нет. Хочет ли Россия догнать Португалию или просто динамично развиваться, в любом случае ее ориентир - это Индия и Китай. За последние пять лет их средние темпы роста - 6,5% (по оценке премьер-министра Михаила Касьянова, в этом году в России рост ВВП составит 3,6-3,7%). У развитых стран - США, ЕС, Канада - темпы роста ВВП около 3% в год. "Мы не можем расти медленно по той простой причине, что в целом ряде сфер нашей общественной жизни сохраняются негативные тенденции. Чтобы их переломить, нужен определенный объем экономических ресурсов, - уверен Андрей Белоусов. - Чтобы создать этот объем, темпы нашего экономического роста должны быть не ниже четырех-пяти процентов ВВП в год. Опустимся ниже этого порога - значит, не сможем решить свои проблемы и сохранить экономический суверенитет".