О дыме - пока без огня

Александр Привалов
15 июля 2002, 00:00

Президент подписал новую редакцию закона "О Центральном банке РФ". После чрезвычайно долгих дебатов, в которых то одна, то другая сторона проникалась надеждой, что победит измором; после увольнения В. В. Геращенко, необычайно - для матерого банкира - резко подавшего голос протеста; после вето, наложенного на законопроект Советом федерации и в один из предотпускных дней с разбегу преодоленного Госдумой; так вот, после всего этого эпопея - во всяком случае, на какое-то время - завершена. Чем она завершилась?

Остались опасения, что завершилась она нехорошо, о чем не раз звучали предупреждения. Так, на последнем перед отставкой (и послужившим если не причиной, то поводом для отставки) выступлении в Думе Геращенко убеждал депутатов в недопустимости предлагаемых изменений статуса ЦБ : "Когда вам говорят, что это делается в интересах прозрачности, вас опять вводят в заблуждение. Если вы сейчас увязнете в поправках, которые вам подсунут, то я не знаю, чем это дело закончится, но оно закончится, дай Бог, фиаско только для правовой процедуры, а не фиаско для нашего экономического положения". И далее: "То, что вам пытаются подсунуть на голосование, противоречит Конституции. Такой, я бы сказал, глупой системы нет ни в одной стране мира".

Главным предметом и этой филиппики, да и всего спора было создание Национального банковского совета (НБС), комплектуемого из представителей президента, правительства и обеих палат, и придание ему некоего объема полномочий; этот объем в ходе дебатов не раз менялся, но неизменно включал какие-то вопросы, по которым решения НБС являются обязательными для совета директоров Банка России, - и столь же неизменно не содержал никаких намеков на любого сорта ответственность НБС за принимаемые им решения.

Повторяю: полемика закончена, но закончена она не столько доводами, сколько силой. Мне - и, я уверен, не одному мне - по-прежнему кажется, что бывший глава ЦБ говорил сущую правду. Создать НБС; составить его из политических и ведомственных лоббистов; дать ему право командовать руководителями ЦБ, "не отвечая за базар" никаким, даже формальным образом - называя это всего-навсего "глупостью", Геращенко еще сдерживался. Подумав с минуту, всякий согласится, что почти не важно, в каких именно вопросах НБС дается право командовать советом директоров ЦБ: от любой такой печки - несколько шагов до возможности в какой-то мере командовать (безответственно!) и эмиссионным центром, и золотовалютными резервами страны; а уж если НБС "утверждает основные направления государственной денежно-кредитной политики", так и шагов никаких больше не надо. Такого рая для лоббистов даже у нас пока не было.

Системный риск подселения в берлогу совета директоров ЦБ второго медведя, "равнокомандующего" и безответственного, дополняется в нашем случае сменой главы ЦБ. В марте при назначении на этот пост С. М. Игнатьева глава комитета Думы по кредитным организациям А. Н. Шохин не без яда заметил: "Это большой успех Кудрина, который получил в качестве главы ЦБ своего первого заместителя"... У меня нет сомнений в высокой квалификации гг. Игнатьева и Кудрина; оба, конечно, знают, что для разумности денежно-кредитной политики государства Минфин и Центральный банк должны друг друга, вежливо говоря, не любить. Но в сложившихся правовых (НБС!) и кадровых условиях держать эти ведомства по разным сторонам улицы будет нелегко.

Результатом станет растущий соблазн решать за счет стратегических ресурсов и рычагов Банка России тактические задачи правительства. Даже при Геращенке задолженность (беспроцентная!) Минфина перед Банком России дошла, по некоторым данным, до 9 миллиардов долларов. Что же будет при НБС и при Игнатьеве? Не возникнет ли соблазн, например, что-нибудь очень полезное профинансировать под золотовалютные резервы? Или на какую-нибудь важнейшую тактическую цель развернуть эмиссионный доход? Или поактивнее поиграть курсом? И, если таким соблазнам поддаваться, чем за это через год-другой будет расплачиваться страна?

(Мимоходом замечу, что описанные риски предельно обостряются приближением федеральных выборов. Легко придумать целый ряд равно печальных сценариев рулежки рычагами Банка России ради - или якобы ради - нужного исхода голосования. Например, можно создать какие-нибудь мрачные трудности, а затем героически спасти от них страну - и перевыборы действующего президента... Много чего можно будет наворотить.)

Всс перечисленное, впрочем, более или менее привычно - речь правильнее вести не о новых рисках, а скорее об обострении хронических. Но есть основания опасаться, что, доблестно модернизировав статус Банка России, мы навлекли на себя и совсем новый риск. Дело в том, что - хотя все нужные слова о полной независимости ЦБ и о том, что ЦБ и государство не отвечают по обязательствам друг друга, - в тексте закона остались, наши заграничные партнеры могут перестать им верить. Явная зависимость руководства ЦБ от НБС, о которой мы говорили, может быть истрактована ими как зависимость ЦБ от политических властей. Особенно опасна в этом смысле весомая доля парламента в новом органе управления Банком России. Нигде в мире избранники народа не допускаются рулить народными деньгами иначе, чем через снятие и назначение руководителей национального банка: слишком это рискованно.

А если за рубежом сочтут, что Банк России несамостоятелен, это вскоре обойдется нам чрезвычайно дорого. Ведь не надо думать, что мы с аптекарской точностью рассчитываемся по всем нашим обязательствам (не идиоты же, в самом деле). А если бы по всем признанным и рассчитывались, так на свете есть, например, фирма "Нога"... Вот начнут иностранные суды арестовывать активы Банка России - поздно будет каяться в болезненном желании ограничить зарплаты работникам ЦБ и в потворстве неумеренному аппетиту лоббистов...