Доктрина вмешательства

Готовясь к войне в Ираке, США переходят к новой фазе военного и политического доминирования в мире, когда им уже не нужно никого убеждать в своей правоте

После того как в начале августа объединенный комитет начальников штабов вооруженных сил США под давлением администрации президента снял свои возражения против "использования военной силы для свержения иракского лидера Саддама Хусейна", Вашингтон стал определяться со сроками будущей операции, ее бюджетом и просчитывать возможные последствия для мирового нефтяного и прочих рынков.

Впрочем, любому брокеру Нью-Йоркской фондовой биржи ясно: будет дорожать золото, а цены на нефть вообще взлетят до заоблачных высот. Отсутствие же энтузиазма европейских и восточных политиков относительно будущей военной акции и вовсе заводит прогнозы о реакции мирового рынка в тупик - иначе все козыряли бы направо и налево аналогиями с известными последствиями "Бури в пустыне".

Вашингтон оказался в весьма сложной ситуации - ему впервые со времен войны во Вьетнаме придется нести гигантские финансовые потери в одиночку: будущую военную операцию против Багдада не удается впихнуть ни в какие рамки "антитеррора" и "отражения агрессии", и из сколачиваемой американцами международной коалиции побежали все их вчерашние союзники по "Буре" в Ираке и "Безграничной свободе" в Афганистане. Пока 13,5 тыс. американских солдат отрабатывают в пустынном районе на юге Калифорнии основные тактические приемы захвата иракских военных объектов и бункеров, европейские политики спешат не столько предотвратить операцию, сколько сформулировать свое к ней отношение.

Как полагается, вспомнили о наболевшем. Лучше всего европейское недовольство выразили, как всегда, французы, для которых экономические интересы в Ираке не есть нечто абстрактное - как-никак французская нефтяная корпорация TotalElfFina уже давно обхаживает иракское руководство, дабы получить доступ к разработке сказочно богатого нефтяного месторождения Маджнун. Аналитик французского Института международных отношений Доминик Мойси откровенно заявил: "Афганский опыт лишний раз убеждает европейских политиков, что от американцев не следует ждать выполнения взятых ими обязательств. Так, поддержание стабильности хрупкого афганского правительства целиком легко на плечи ЕС. Между тем взоры самих американцев уже направлены на Ирак. Европейцы задают себе один и тот же вопрос: нам что, опять придется бегать с совочком и убирать за американцами дерьмо?" Подобные высказывания дают повод американским аналитикам лишний раз упрекнуть Париж в том, что он использует дискуссию вокруг Ирака, чтобы столкнуть Америку с Европой.

В связи с предстоящей кампанией в Ираке европейцы задают себе один и тот же вопрос: нам что, опять придется бегать с совочком и убирать за американцами дерьмо?

Проблема, однако, вовсе не в Париже: из всей Европы Штаты поддерживает только кабинет Блэра. Общий тон редакционных статей европейских изданий, в которых обсуждаются планы Вашингтона разделаться с Саддамом Хусейном в коалиции с премьер-министром Великобритании Тони Блэром, достаточно жесткий, и смысл их сводится к довольно прозрачному "в семье не без урода". Британская The Telegraph даже предупредила лейбористов о грядущем поражении на выборах, если Блэр не откажется от своих обязательств перед Вашингтоном. Опросы общественного мнения показали: более половины британцев опасаются, не превратился ли господин Блэр в домашнего пуделя господина Буша. На Даунинг-стрит результаты этого опроса вызвали шок, а пресс-служба кабинета поспешила заявить, что военная операция - дело не совсем решенное.

В Германии же и вовсе решили разыграть предвыборные карты с учетом всех общественных пожеланий по Ираку. Канцлер ФРГ Герхард Шредер открыл свою кампанию заявлениями об особой позиции Германии в отношении войны с Багдадом. Назвав будущую операцию авантюрой, Шредер впервые заговорил об особом "немецком пути" во внешней политике, суть которого можно выразить так: "Америка воюет, Германия подготавливает мир". Тут, правда, возникает вопрос: не означает ли это возврат к тактике 80-х годов, когда Германия занимала первое место в списке стран - поставщиков вооружения, позволив, в частности, Ираку, Ирану и Ливии обзавестись технологиями производства химического оружия? Причастны германские предприятия и к производству иракских ракет "Скад", долетавших до Тель-Авива во время войны в Персидском заливе, а также к оснащению Израиля ракетами "Пэтриот" и противогазами.

Однако попытка заработать политический капитал на "особой позиции", да еще накануне выборов в рейхстаг, тоже подверглась резкой критике. По замечанию газеты Westfalische Nachrichten, своим заявлением глава германского кабинета внес дисгармонию в общеевропейский хор: "Все страны - члены Евросоюза едины в своем отрицании военной авантюры в Ираке, поэтому в обособленной позиции Берлина по этой проблеме нет никакой надобности. В любом случае заявления, которые делаются от имени всех стран Евросоюза, имеют намного больший вес - в том числе и для Вашингтона".

Все эти события лишний раз показали администрации Буша, что сколотить сегодня военную коалицию, опираясь на абстрактные идеи противостояния добра и зла, невозможно. Европа осознала, что ее участие в международном альянсе, первоначальной целью создания которого была борьба с террором, может обернуться против нее самой. В благих намерениях американцев решить "проблему Саддама" под шумок антитеррористической операции скрыт подвох - и дело не только в том, что в результате ее проведения может взорваться весь Ближний Восток. Европейские страны уже осознали, что участие в подобной коалиции не просто нанесет непоправимый ущерб их имиджу, но лишит их собственной внешней политики.

Или демократический, или единый

Известный американский философ и социолог Фрэнсис Фукуяма немедленно откликнулся на завязавшуюся дискуссию, обнародовав тезисы своей теории на страницах International Gerald Tribune. Он прямо говорит о возникшем расколе Запада, несущем угрозу для региона. По его мнению, Европейский союз расценивает развитие событий в мире слишком позитивно и считает, что трагедия 11 сентября представляет собой лишь эпизод, а не тенденцию. Крайним проявлением "единоличного подхода" в глазах европейцев, по мнению Фукуямы, является то, что США готовы пойти на военную операцию против Ирака даже при полном отсутствии союзников.

Так или иначе, европейцы поняли, что их попытались использовать втемную для решения грандиозной задачи, в воплощении которой они никак не могут быть кровно заинтересованы. Ключ к пониманию возникшего конфликта дал бывший госсекретарь в администрации Никсона Генри Киссинджер. Он считает, что провозглашенная администрацией Джорджа Буша внешнеполитическая задача, предусматривающая смену правящего режима в Багдаде, по существу представляет собой революцию в системе международных отношений, которые стали складываться после заключения Вестфальского мира. (Напомним, что этот договор 1648 года впервые провозгласил принцип невмешательства одного государства во внутренние дела другого.) Кроме того, военное вторжение американцев в Ирак будет идти вразрез с нормами современного международного права, допускающего использование силы исключительно при отражении непосредственной, а не потенциальной угрозы. И именно иракская операция, считает Киссинджер, положит начало новому мировому порядку. С его точки зрения, на Соединенных Штатах, как единственной сверхдержаве, лежит сейчас "особая ответственность" за создание нового мироустройства, "опирающегося на нечто большее, чем военная мощь, более того - преобразующего силу в сотрудничество".

Фрэнсис Фукуяма предсказывает политический раскол между Америкой и Европой с весьма негативными последствиями для обеих

О том, как эта чистая политическая теория будет воплощаться на практике - в частности, на иракском фронте, можно судить уже сегодня. Ираку выпало стать первым проектом - не только проектом открытой смены неугодного (в данном случае - репрессивного) восточного режима, но и проектом навязывания извне вестернизации мусульманской страны. Подчеркнем: американская администрация делает акцент не на свержении Саддама и его клана, как это было еще недавно. Сегодня речь идет о "демократическом едином Ираке".

Именно так формулируются цели военной операции. В отсутствие ключевых союзников эта установка может сыграть определенную роль в деле объединения всех оппозиционных режиму групп. Но ее ущербность заключается в том, что "единый Ирак" и "демократический Ирак" - две вещи несовместные. Единство этой некогда богатой ближневосточной страны зиждилось на британской узкоколейке и сильной руке в Багдаде. Более того, курс на восприятие западных институтов власти и демократических процедур может быть выгоден лишь исламистам. Режим Саддама Хусейна успешно боролся не только с шиитским сепаратизмом на юге страны, но и с курдским - на севере. Не секрет, что с момента последнего похода против курдов в 1996 году, когда Багдад не мог уже осуществлять контроль над большей частью иракского Курдистана, в северных районах страны появились мобильные исламские группировки, с которыми сейчас тщетно ведут борьбу светские курдские партии.

Тактика борьбы Саддама с исламистами оказалась куда более изощренной, чем, скажем, та, что могли позволить себе светские арабские режимы в Египте и Иордании или монархии в Персидском заливе. Решая конкретные задачи политического выживания в условиях санкций, диктатор осуществил квазиисламизацию страны. Это необходимо было сделать, чтобы найти альтернативу устаревшим социалистическим идеям и мобилизовать на защиту режима все слои общества. По сути же Ирак так и остался светской страной - с высоким процентом образованного населения и весьма вольными для мусульманской страны нравами. Кстати, соседствующий с Ираком Иран не питает никаких иллюзий относительно того, что "багдадский безбожник" ударился якобы в ислам.

Едва ли демократический режим справится со сложной задачей усмирения политических амбиций исламистов. Скорее наоборот, он будет им хорошим подспорьем. Таким образом, по замечанию директора русской и азиатской программы Международного центра оборонной информации в Вашингтоне Николая Злобина, администрация США оказалась в ситуации, когда "ей приходится выбирать между плохим и очень плохим решением проблемы".

Рынок маргиналов

Маховик PR-кампании против Ирака раскручен настолько, что, не начнись операция по свержению режима в течение ближайшего года, моральный ущерб от подобной нерешительности для США будет куда больше, чем потери в живой силе и технике в случае вторжения. Однако до сих пор о реальных планах Вашингтона, скрытых в мощном потоке откровенной дезинформации, остается только гадать. В конце концов дезинформацией можно назвать и сообщения о том, что "окончательное решение об операции еще не принято". По крайней мере, спокойствие российских политиков и бизнесменов, в высказываниях которых все меньше эмоций и все больше обдуманной (и уже несколько поднадоевшей) апелляции к резолюциям ООН, можно объяснить как смирением перед мощью американской военной машины, которую уже ничто не остановит, так и здравым расчетом. В неофициальных беседах российские чиновники выражают весьма обоснованный скепсис относительно самой возможности военного вторжения США в Ирак. По их мнению, если говорить о чисто экономической стороне вопроса, то нынешний статус-кво с поставками иракской нефти на мировой рынок устраивает все заинтересованные стороны.

Парадоксальность ситуации, которая складывалась вокруг Ирака в течение последних шести лет, заключалась в том, что до сих пор страна числилась пятым по значимости поставщиком нефти в США (год назад он поставлял до 800 тыс. баррелей в сутки). При этом те же российские компании покупали иракскую нефть по заниженной цене, продавали ее по мировой, а разницу клали себе в карман, не забывая, впрочем, поделиться с иракцами. Таким образом, Ирак был включен в мировой энергетический рынок - США почти без перебоев получали иракскую нефть по мировым ценам, объемы поставок курировались подконтрольным им комитетом ООН по санкциям. При этом Ирак был выключен из режима квотирования ОПЕК, а значит, не мог участвовать в нефтяном шантаже.

Правда, налаженные контрабандные поставки нефти через Сирию, Иорданию, иракский Курдистан и даже Иран обеспечивали багдадскому режиму до 1,5 млрд долларов теневых доходов в год, но таковы были неизбежные издержки многолетнего сдерживания. Так или иначе, санкции решили те задачи, которые должны были решить. Достаточно сказать, что на монтаж одной радарной установки иракские службы тратили до трех лет, вывозя необходимые детали контрабандой в нефтяных цистернах. В этом им помогали сербские, украинские и белорусские бизнесмены.

Российские бизнеcмены и политики отдают себе отчет в том, что их сотрудничество с Ираком - результат уникального стечения политических и экономических интересов двух стран, которые нуждаются друг в друге, но не в силах друг другу помочь

Так что если санкции имели целью ослабление режима Саддама, то достигнутым эффектом пора как-то воспользоваться. Ирак превратился в маргинальный рынок - и это сказывается в том числе и на нефтяном бизнесе в этой стране. Причиной спокойствия деловых людей было то, что до сих пор такое распределение ролей вполне устраивало американский ТЭК, не заинтересованный в очень низких ценах на нефть.

Теперь Вашингтон решил положить конец этой практике - что лишний раз доказывает серьезность его намерений. США стремятся максимально дестабилизировать и ослабить иракский режим накануне военной операции. В этом году через ооновский комитет они сознательно стали завышать отпускную цену на иракскую нефть и снижать объемы ее закупок. Результат - Ирак не смог оплатить более тысячи одобренных ООН контрактов на общую сумму свыше 2 млрд долларов. При этом считаться с интересами российских, китайских, французских или, скажем, египетских компаний американцы не намерены. И это понимают не только в Москве.

Никакие гарантии сохранения экономических интересов нынешних инвесторов в обмен на поддержку военной операции не будут соблюдены уже потому, что в этой экономике оказалось куда больше политики, чем собственно экономического расчета. Достаточно сказать, что, по словам министра торговли страны Мухаммеда Салеха, с момента запуска в декабре 1996 года программы "Нефть в обмен на продовольствие" совокупный товарооборот между Россией и Ираком достиг 7 млрд долларов. Но о грандиозных суммах перспективных контрактов с российскими компаниями иракцы заговорили только после того, как в прошлом году Москве удалось воспользоваться своим правом вето в СБ ООН и заблокировать введение "умных санкций", которые были бы наиболее эффективны как раз для снижения российского экспорта в Ирак. (Речь идет о новом режиме пресечения доставки в страну технологий и товаров "двойного назначения", то есть тех, которые можно было бы использовать в военных целях.) Однако уже в мае этого года под мощным давлением Вашингтона и Лондона санкции были пересмотрены и превращены в "умные".

Российские бизнесмены, как и политики, отдают себе отчет в том, что их сотрудничество с Ираком - результат стечения политических и экономических интересов двух стран, которые нуждаются друг в друге, но не в силах друг другу помочь. В нормальных рыночных условиях российские компании едва ли чувствовали бы себя в Багдаде так вольготно.

Более того, США не намерены блюсти и экономические интересы своих ближайших союзников в регионе - уже в силу того, что те отказались открыто поддержать военную операцию против Ирака. Если после "Бури" высокая цена на нефть искусственно поддерживалась США (сознательно не были представлены на рынке стратегические запасы), чтобы Саудовская Аравия, Кувейт и другие члены коалиции смогли компенсировать затраченные на войну средства, то нынешняя администрация заявляет, что в этой войне такая ошибка допущена не будет.

Отсутствие свидетельств и свидетельство отсутствия

Европа устами Шредера провозгласила конец эпохи "чековой дипломатии", когда от участия в войне можно было откупиться ее финансированием. Восточные союзники, как и западные, связаны общественным мнением, требующим предотвратить военные действия или по крайней мере в них не участвовать. Таким образом, взвалив на себя все гигантские издержки, США попытаются компенсировать понесенные потери тоже в одиночку.

Установление проамериканского режима в Ираке, конечно, неизбежно приведет к увеличению экспорта Багдадом нефти и, как следствие, уменьшению доходов американского ТЭКа. Однако со сменой режима у американцев появятся рычаги воздействия на формирование новой ситуации на мировом нефтяном рынке. Если политическая проблема с режимом решится, США и Великобритания будут готовы вложить огромные средства в страдающую от нехватки инвестиций нефтяную отрасль Ирака. Таким образом, уровень мировых цен на нефть станет подчиняться прежде всего законам рынка, а не политической конъюнктуре.

В военно-политическом плане подготовка акции против Ирака имеет "двойное дно". Речь о Саудовской Аравии. Нашумевшая недавняя утечка информации о подготовленном по заказу Минобороны США корпорацией Rand доклада о Саудовской Аравии ясно дала понять: при определенных условиях США могут "освободить" и ее. Ведь если говорить о том, кто в регионе отвечает критерию "государства, спонсирующего террор", то это прежде всего Саудовское королевство. Так что показательная акция США в Ираке может иметь продолжение.

Суть происходящего вокруг Ирака лучше всего выразил министр обороны США Доналд Рамсфелд: "Отсутствие свидетельств (причастности Ирака к террористической деятельности и производству ОМУ) не может служить свидетельством их отсутствия". В этом высказывании-перевертыше скрыта важная мысль: США переходят к новой фазе военного и политического доминирования в мире, когда им уже не нужно никого убеждать в своей правоте, кроме своих собственных граждан. Иными словами, как пишет в своей последней книге "Нужна ли Америке внешняя политика" Генри Киссинджер, "доктрина вмешательства, носящая как всеобщий, так и более ограниченный характер, может получить поддержку только в том случае, если общественность убеждена, что отстаиваемые цели стоят жертв". Вашингтон созрел для того, чтобы решиться на жертвы.