За неявкой соперника

16 сентября 2002, 00:00

В прошлом номере, предлагая "идеальную здесь и сейчас" концепцию закона о банкротстве ("Оздоровление в мертвецкой" и "Отменить худший закон России!"), мы выдвинули и критерий, которому "идеальный" закон должен удовлетворять: он должен быть принят в штыки всеми заинтересованными сторонами. Что ж, похоже, что этому критерию наша концепция соответствует - по крайней мере вслух ни одна живая душа воплей радости не издавала.

Но и содержательной полемики, к великому нашему сожалению, не получилось. Большая часть возражений, присланных на форум, свидетельствует лишь о невнимательности чтения статьи о мертвецкой. А ведь в ней есть главка "Можно и поспорить", где анонимы, сквозь зубы, не напрягаясь, опровергающие наши предложения, могли найти заранее данный им ответ. "Обанкротиться может даже вполне жизнеспособное предприятие. Например, менеджмент неудачный: стоит заменить команду, и предприятие начнет приносить прибыль", - снисходительно указывает "не вникающим в суть" авторам аноним. Но в названной главке мы уже написали, что такие предприятия смогут из процедуры банкротства выскальзывать, а еще - что, на наш взгляд, это не очень-то распространенный вариант.

Тот же аноним: "Распродажа имущества по частям далеко не всегда имеет смысл. Если это единый технологический комплекс, стоимость всего пакета гораздо больше суммы стоимости частей". Но мы же и писали, что такие случаи очень возможны. И заявляли, что на такие потери пойти придется, ибо слишком далеко зашло гниение в сфере банкротства. С этим заявлением можно спорить, но странно его игнорировать.

Но я даже понимаю, почему аноним сделал вид, что не услышал мрачного заявления. Это очень распространенная форма то ли инфантилизма, то ли эскапизма: дорассудочное неприятие простой мысли - что и мне, такому хорошему, такому милому, за что-то придется платить. Например, за допущенные в моей стране - то есть в зоне моей ответственности - ошибки и совершенные в ней преступления. Что ж - дай анониму бог. Пускай надеется, что из потока околобанкротских грабежей возможно выйти, не нанеся ущерба ни одной доброй душе.

Утверждения о ложности нашей концепции, базирующиеся на разительном ее несовпадении с зарубежным законодательством, я позволю себе вообще не комментировать: наши предложения ориентированы на здесь и сейчас, о чем в статье дважды заявлено. Доказывать же, что наши предложения и по духу, и даже по механизмам гораздо ближе к тому же американскому закону, чем "худший закон России", мне сейчас кажется - при таком примитивном уровне встречной полемики - излишним.

В общем, небогатый набор возражений вполне подпал под формулу "хочется крыть, а нечем". Возможно, контраргументов нашей концепции никто не стал искать еще и потому, что большая часть публики просто не верит в реальность кошмара, царящего у нас в области банкротств. Никто не верит, что новая редакция закона - заказная, что заказана она ровно для продолжения и усугубления грабежа. Зря не верят.

Случилось мне в феврале выступать на представительном семинаре, обсуждавшем успехи реформ в экономике. Высказывая крайне скептическое отношение к обсуждаемой теме, я, конечно, съехал на закон о банкротстве: новая редакция его только что появилась в Думе, статья "Худший закон России-2" (см. N9) была только что написана, негодование из меня так и перло. В устном варианте я гораздо меньше, чем в печатном, стеснялся в выражениях, но сказал по сути то же: что это ... заказ ... людей, желающих получить совсем уж безграничные возможности отбирать собственность, - и что даже в России, вечном царстве бюрократов, подобного орудия чиновничьего произвола еще не видывали. Затем слово получил человек из Минэкономразвития - и сказал, что он и представлял в Думу законопроект, изруганный предыдущим оратором. Его спросили из зала: и предыдущий оратор прав? Человек из МЭРТ ответил: прав. Я готов предъявить полдюжины всем известных свидетелей этого внезапного признания.

Профессионалам рынка банкротств все это давно известно. Если и они нам не возражают по существу (а в частных беседах быстро начинают поддакивать), значит, им нечего возразить. Так что позвольте считать, что предложенная нами концепция закона о банкротстве в дискуссии победила - за неявкой соперника.

Это, разумеется, никак не означает, что закон о банкротстве с такой концепцией будет принят: наличие в России серьезных сил, серьезно желающих искоренить грабеж хотя бы этой, наиболее вопиющей разновидности, пока, мягко говоря, не доказано. Этого асфальтового катка - не остановить.

Александр Привалов