К порядку!

Дмитрий Сиваков
14 октября 2002, 00:00

Чтобы обеспечить светлое будущее лесной отрасли, необходимо усилить роль государства в управлении лесами и обеспечить возможность их долгосрочной аренды - так считает президент Союза лесопромышленников и лесоэкспортеров России Мирон Тацюн

- В свое время вы выступали сторонником усиления роли государства в лесной отрасли...

- Действительно, я выступал против продажи всей лесной промышленности дешевле, чем стоимость одного целлюлозно-бумажного комбината. И, чтобы не разрывать производственные связи в технологических комплексах, предлагал образовать в леспроме вертикально интегрированные структуры. Но мне это не удалось. И сегодня у нас лесобумажную продукцию продают тринадцать тысяч юридических и физических лиц.

Вы лесом не торгуете?

- Нет.

- Напрасно. Можете пойти выписать себе лесорубочный билет, срубить что угодно и где угодно, а потом продать. Знаете, к чему это приводит? Мелкие экспортеры, люди неподготовленные и неквалифицированные (хотя бы потому, что продают лес не по рыночным ценам), демпингуют, тем самым вредят рынку. Они не могут конкурировать на равных с крупными экспортерами, поэтому для поддержания эффективности бизнеса они вынуждены уходить от налогов.

- А может, это правильно, что очень многие экспортеры продают задешево? Чем плоха конкуренция?

- Лесозаготовка - это не только рубка древесины. Фирмы-однодневки, которые покупают лес на корню, срубили его и продали. Дорожную инфраструктуру им строить ни к чему. При этом зарабатывает лесная отрасль лишь на экспорте круглого леса - в экспорте всей лесной индустрии это составляет почти сорок процентов. Даже во времена СССР экспорт кругляка не превышал двадцати-двадцати одного процента.

- Получается, что нужно всемирно поощрять центры вертикальной интеграции и всячески гноить самовольный экспорт леса?

- Совершенно правильно.

- А просто запретить экспорт нельзя?

- В нашем лесофонде помимо хвойных пород, из которых в основном производится целлюлоза, есть еще и береза. Из нее можно выпилить, допустим, лыжный кряж, фанерный кряж, фанеру. А все остальное, березовый баланс, надо отправлять в переработку на целлюлозу. Но у нас целлюлозно-бумажных комбинатов, которые по своей технологии могли бы в огромных количествах перерабатывать березовый баланс, нет. Приходится его экспортировать. Финны, зная это, на расстоянии в полторы сотни километров от российской границы построили три ЦБК, специализирующихся на переработке нашей березы.

- Почему же в советское время мы такие ЦБК не строили?

- Это была промашка, и не единственная. Во времена СССР, скажем, были построены около двадцати заводов, специализирующихся на производстве так называемой узкоформатной фанеры. А весь мир сегодня использует для строительства широкоформатную. Сейчас частный капитал должен вкладывать в то, что востребовано рынком. А чтобы стимулировать это, нужна продуманная промышленная политика со стороны государства.

- А нужна ли она? Может, вообще разрешить все, как, например, в США, где государством регулируется лишь деятельность заповедников, а не лесных хозяйств?

- Не на Америку надо равняться, а на Финляндию, у которой лесов столько же, сколько у Карелии. Однако экспортирует эта страна почти в три раза больше, чем Россия. В Финляндии есть министерство сельского и лесного хозяйства, которое занимается и управлением лесами, и государственным регулированием. Сначала с его помощью финны построили эти ЦБК, потом стали ездить по России и целенаправленно скупать лес.

Российский лесной комплекс также имеет ряд существенных особенностей. Леса - это преобладающая территория нашей страны. Более ста миллиардов долларов - совокупный ежегодный потенциал лесного комплекса. Я не идеализирую ситуацию, понятно, что нужна инфраструктура для организации такого производства, с учетом этого реальный потенциал отрасли находится в районе пятидесяти миллиардов долларов в год. Канада, располагая вдвое меньшим фондом расчетной лесосеки, экспортировала в прошлом году лесобумажной продукции на двадцать шесть миллиардов долларов. Так что пора отвоевывать свою долю на рынке. Тем более что за последние десять лет емкость мирового рынка увеличилась на тридцать процентов, а это чуть ли не сто миллиардов долларов. Так что наша задача - не отбивать уже поделенные рынки, а заполнять новые. Наконец, по физико-механическим характеристикам наш лес лучше, чем канадский или американский. Наша древесина из-за большей плотности лучше подходит для производства окон и любых конструкций, испытывающих повышенные нагрузки.

У нас есть резерв еще и на внутреннем рынке. Расходование бумажных беловых товаров в России составляет двадцать килограммов на человека. В Финляндии же этот показатель - триста сорок килограммов на душу.

Наконец, есть огромный рынок Китая, у которого своего леса нет. Вопрос в том, будем ли мы насыщать этот рынок или ждать, пока китайцы вдоль всей нашей границы понастроят лесоперерабатывающих предприятий.

Если вообще ничего не делать, то рано или поздно те же финны или китайцы начнут просить в концессию наши леса.

- Может, у нас надо установить частную собственность на лес?

- Я считаю, что в перспективе мы должны переходить к тому, чтобы часть леса, как и на Западе, была в частных руках. Пока же надо задействовать арендные отношения, но не формальные, как сейчас. Потому что, если вы сдаете лес в аренду на пять лет, - какой дурак будет строить дороги? Пока практики долгосрочной аренды, лет на пятьдесят, в России нет. По закону вроде как есть, но в жизни - нет.

Да что там аренда, у нас никто не знает, сколько леса реально заготовляется в России. Мы знаем примеры хищнического разграбления ясеня в Приморском крае, дуба и других ценных пород - в Краснодарском крае. И это будет продолжаться до тех пор, пока функции охраны лесов и функции по управлению лесами совмещает одно ведомство - Министерство природных ресурсов. Нам же нужно Министерство лесов России, которому будут предоставлены все управленческие функции и госрегулирование в лесопромышленной сфере. А природоохранный контроль пусть осуществляет другое ведомство.

- Что же мешало создать Министерство лесов сразу?

- К сожалению, самые важные решения по лесу зачастую принимаются людьми, кто в лес ходит только за грибами.