Им есть чему у нас поучиться

Петр Кирьян
21 октября 2002, 00:00

Заместитель председателя Банка России Виктор Мельников утверждает, что эксперты FATF заинтересовались российской системой противодействия отмыванию денег

- Как исключение России из списка FATF скажется на российских компаниях и гражданах?

- Есть специальная директива шести органов госуправления США от десятого января две тысячи первого года, обязывающая все финансовые организации принимать особые меры предосторожности в отношении операций, которые осуществляют физические лица из стран, входящих в черный список. Если мы выходим из этого списка, снижается уровень проверок. Также в США действует Patriot Act, принятый в октябре прошлого года после событий одиннадцатого сентября, и целый ряд его норм прямо указывает на дополнительные процедуры идентификации юридических и физических лиц из стран черного списка. Если мы выходим из списка, на нас они больше не распространяются.

Кроме того, в прошлом году Еврокомиссия потребовала от всех парламентов ЕС принять дополнительные меры, ограничивающие на территории союза проведение операций юридическими и физическими лицами из стран черного списка. Парижская декларация от восьмого февраля рекомендует странам ЕС принять решения, которые бы запрещали юрлицам ЕС открывать представительства и отделения в странах из списка. Существующие там представительства и филиалы предлагалось закрыть. Теперь эти требования не распространяются на Россию.

- Можно ли вернуться в черный список FATF?

- Сейчас рассматривается вопрос о процедуре возврата в список одной из стран, которая ранее была из него исключена. Нормативные документы организации этого не запрещают, но прецедентов пока не было. И я думаю, что с нами этого не произойдет, потому что мы соответствуем одному из важнейших критериев проверки, которую эксперты FATF провели в нашей стране двадцать третьего-двадцать седьмого сентября. Речь идет о необратимости процессов, связанных с противодействием отмыванию денег. Наши банки понимают важность этой деятельности для повышения своего рейтинга, качества своей работы и эффективности отношений с иностранными контрагентами.

- На что именно обращали внимание эксперты, когда обследовали российские банки?

- Во-первых, на то, как организована система внутреннего контроля по данной тематике. Для этого они встречались непосредственно с организаторами, смотрели все внутрибанковские нормативные документы, разговаривали с сотрудниками-операционистами и спрашивали каждого из них: вот есть такая ситуация, что будете делать? Каждый должен был ответить, что надо делать и в соответствии с каким внутренним нормативным документом он это делает.

Во-вторых, эксперты выясняли, как мы в России смогли проверить тысячу триста банков за пять месяцев. Им это казалось маловероятным, но им продемонстрировали, что по всей стране была единая и понятная методология проверок, а инспектора прошли соответствующее обучение. И они встречались с нашими инспекторами: выезжали в Тулу, Санкт-Петербург, Москву, чтобы на месте расспросить, как мы проверяли банки. Проверяющие остались полностью удовлетворены проделанной работой. Выслушав отчеты банков, они иногда говорили: это фантастика, у нас такого нет. У нас теперь идет диалог, потому что им есть чему учиться у нас.

- FATF действительно есть чему поучиться у ЦБ?

- У ЦБ десятилетний опыт борьбы с отмыванием денег. Первое крупное мероприятие, связанное с обучением финансистов, сотрудников контролирующих органов, спецслужб тому, что такое борьба с отмыванием и что такое грязные деньги, Центральный банк провел в ноябре тысяча девятьсот девяносто третьего года. Тогда было привлечено около тридцати специалистов западных контролирующих органов и спецслужб, а также всех наших соответствующих органов. В тысяча девятьсот девяносто пятом году в Центробанке, в департаменте валютного контроля, был создан специальный отдел. В тысяча девятьсот девяносто седьмом FATF пригласила нашу страну, не входившую в эту организацию, стать наблюдателем на пленарных заседаниях. Это произошло потому, что FATF видела работу, которую вел ЦБ. В феврале тысяча девятьсот девяносто девятого года мы приняли специальный документ, в соответствии с которым банки были обязаны в рамках действовавшего тогда законодательства передавать информацию о подозрительных сделках. Те технологии, которые были заложены в девяносто девятом году, оказались востребованными в две тысячи первом, когда вышел закон "О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем".

- Почему этим занимался Центробанк?

- ЦБ - не правоохранительный орган, но мы всегда понимали, что задачи денежно-кредитной политики, которые ставит перед собой государство, не могут быть решены без качественной банковской системы. А качественная банковская система - это эффективный банковский надзор, противодействие проникновению в банковскую среду серого и криминального капитала и повышение прозрачности банковских операций.

- У Банка России есть собственный черный список стран, на отношения с резидентами которых ЦБ налагает дополнительные ограничения. Зачем понадобился такой список?

- Неправильно называть его черным - это список государств с облегченным налоговым режимом и недостаточно прозрачным финансовым контролем. Когда мы выпустили требование о передаче данных об операциях, вызывающих подозрение, там были такие признаки, как: осуществление операций через предъявителя, операции через фирмы-однодневки и направление средств в зоны низкого налогообложения. Список составлен на основе данных МВФ, ОЭСР, и ничего нового или особенного в нем не было. Когда говорят о том, что это какой-то позорный список, не верьте - это не так. Там есть США (штат Делавэр), Великобритания (Виргинские острова) и так далее. Попадание в список лишь указывает на то, что данная страна или территория имеют облегченные налоговый режим и контроль за финансовыми организациями. Мы просим наши кредитные организации при совершении операций с этими странами сообщать нам о них. Но никаких ограничений нет.

Сейчас мы работаем над предложением Международного форума финансовой стабильности в Базеле разделить офшоры на несколько уровней. Ведь есть Вануату, Науру и так далее, а есть Люксембург - известный финансовый центр. Офшоры, активно развивавшиеся в восьмидесятые-девяностые годы, играли и определенную положительную роль: они были средоточием интересов бизнеса многих стран, помогали проводить операции. С другой стороны, офшорные зоны стали использоваться недобросовестно, и это плохо. Поэтому перед международным сообществом стоит техническая задача - отделить первое от второго. То есть сделать так, чтобы офшоры оставались, но использование этого режима для непрозрачных операций было минимальным. Первым об этом в связи с вступлением в ЕС заговорил Кипр.