Адресный характер

Шамсудин Мамаев
11 ноября 2002, 00:00

Предложенный Москвой вариант организации легитимной структуры власти в Чечне повторяет тот, который Индия полвека назад осуществила в Кашмире. Результат, скорее всего, будет таким же

Первого ноября Шамиль Басаев подал в отставку не только с тех постов, на которые его назначил ичкерийский президент Аслан Масхадов, но и с тех, которые он держал от "интернационала" - амира исламской интернациональной бригады и амира маджлиса мусульман Ичкерии и Дагестана. Подчиненный Басаеву отряд не сумел достичь ни одной из целей, определенных перед операцией по захвату заложников в Театральном центре на Дубровке, и тем самым поставил под сомнение боевую репутацию чеченского сопротивления и "Аль-Каиды".

Чтобы иметь возможность реабилитироваться, Басаев сохранил за собой пост командира проштрафившегося батальона шахидов-смертников. Его отчаяние опасно. В следующий раз "придут те, чьей главной целью будет уничтожение врагов и нанесение максимально большого урона. Они не будут кого-либо захватывать", заявил он в своем обращении, и это вряд ли можно считать пустыми угрозами.

Несмотря на оглушительный провал в Москве, Аслан Масхадов не отдал Басаева за неповиновение и дискредитацию чеченского сопротивления в шариатский суд, как он в свое время грозился сделать с Радуевым. Он не сделал даже демонстративной попытки отстранить Басаева от командования батальоном шахидов - например, разжаловать в рядовые, как в свое время сделал это с Арби Бараевым. Так что для Масхадова захват басаевскими шахидами здания на Дубровке по-прежнему официально является "актом отчаяния", а штурм его российским спецназом - "безумством". Масхадов ограничился новым призывом к российскому президенту начать переговоры, чтобы предотвратить будущие "акты отчаяния". Поскольку, как сказал его представитель на всемирном чеченском конгрессе в Копенгагене Ахмед Закаев, "мы не исключаем, что следующая группа может захватить какой-нибудь атомный объект. Ответственности за это мы не несем".

Первейшее правило антитеррора гласит: никаких политических переговоров под дулом пистолета. Реакция Москвы не заставила себя ждать. Президент Владимир Путин заявил, что Россия будет преследовать террористов и их спонсоров даже за пределами страны, а МИД и Генпрокуратура потребовали от Дании, где проходил чеченский конгресс, немедленно выдать Ахмеда Закаева. Министр обороны приостановил на два месяца вывод войск из Чечни и объявил о начале там крупномасштабной спецоперации. "Все это может вызывать оторопь, - сказал Сергей Иванов, - но по сути нам объявлена война. Она без фронтов, границ, без видимого противника. Но это война. И у войны в двадцать первом веке - новый характер".

То, что основная армейская зачистка пришлась именно на Грозный, не случайно - это очевидная реакция на последнее видеообращение Аслана Масхадова, где он говорил о переходе к новой наступательной фазе операций и о захвате чеченской столицы. И хотя, по оценкам российских спецслужб, сделать это Масхадов сейчас не способен, однако они опасаются "военно-пропагандистской операции" по захвату и удержанию какого-либо района или объекта города. В начале недели от пограничников поступила информация, что боевики Руслана Гелаева вновь концентрируются у грузино-российской границы для возможного прорыва в Дагестан или Ингушетию. Внутренние войска МВД получили приказ стать возле беженских лагерей станицы Орджоникидзевской в Ингушетии, чтобы охранять их, - такого не случалось даже во время войны.

Это вызвало беспокойство на Западе. Там опасаются, что войска начнут и зачистку лагерей беженцев, чье население ненавидит и боится федералов больше, чем боевиков. По плану все лагеря в Ингушетии должны были закрыться к октябрю этого года, но их обитатели вернуться в Чечню явно не спешат. Но обошлось без эксцессов. Руководители Грузии и побывавшие в Панкисском ущелье представители делегации ПАСЕ успокоили Москву заверениями, что боевиков в Панкиси нет.

Силовые операции дают нужный сдерживающий эффект лишь тогда, когда они действительно адресные и не носят тотальный характер, чем так грешили федералы во время предыдущей операции "Вихрь-антитеррор". И сейчас Кремль действительно старается этого не допускать. "Президент абсолютно не имел в виду ужесточение ситуации в Чечне, - сказал на прошлой неделе депутат Государственной думы от Чечни Асланбек Аслаханов, ведущий постоянный мониторинг ситуации в республике. - Как я знаю, военные, дислоцированные в Чечне, за все эти дни не провели ни одной акции, которая бы вызвала массовое возмущение населения".

Кашмирский вариант

О том, что одними силовыми операциями проблему терроризма не решить, Владимир Путин говорил не раз. Но еще три года назад, с самого начала новой чеченской кампании, он заявил о нелегитимности Аслана Масхадова как президента Чечни и о признании в качестве легитимных представителей чеченского народа лишь членов парламента 1995 года. Эта позиция была и, похоже, остается весьма малопопулярной внутри самой Чечни. Пророссийские парламентарии за три года не смогли ни сформулировать какую-либо вразумительную программу, ни добиться поддержки народа. И Асланбек Аслаханов победил на проведенных год назад в Чечне выборах депутата Госдумы именно потому, что шел на них под лозунгом прекращения войны путем переговоров с Асланом Масхадовым. Увы, последний все еще грезит о взятии Грозного и новой победе над Москвой.

В итоге Владимир Путин нашел подходящего на роль лидера человека не в среде парламентариев 1995 года, а среди сепаратистов - муфтия Чечни Ахмада Кадырова. Последний поначалу рассчитывал постепенно и без всяких политических переговоров переманить на свою сторону полевых командиров "неваххабитского" толка - как Руслан Гелаев - и таким образом кончить войну. Затем разрабатывал план собрать депутатов распущенного Масхадовым сепаратистского парламента Республики Ичкерия и добиться от них "импичмента" ичкерийского президента, но из этого тоже ничего не получилось.

Нынешний кремлевский план политического урегулирования заключается в следующем: принять на референдуме в будущем году новую конституцию Чечни как субъекта Российской Федерации и провести местные выборы. Из чернового текста документа по настоянию Ахмада Кадырова были изъяты слова, что "Чечня является суверенным государством в составе России". Этот план почти в точности повторяет то, что пятьдесят лет назад Индия сделала в мятежном мусульманском Кашмире. Видя, что происходит вокруг Кашмира сегодня, очень немногие эксперты оптимистично оценивают перспективы подобного политического урегулирования в Чечне. Кроме того, существуют опасения, что на будущих выборах может победить не "наш человек". Поэтому рассматривается и вариант назначения главы республики на определенный срок президентом России, как это было с Ахмадом Кадыровым.

Мирная жизнь в военных условиях

Решение проблемы полного искоренения терроризма на территории Чечни, недопущения его переноса в другие регионы страны "зависит и от эффективности работ по восстановлению экономики и социальной сферы республики", заявил на прошлой неделе на совместном совещании правительственной комиссии и оперативного штаба директор ФСБ Николай Патрушев. Он отметил, что "низкий уровень развития экономики, хроническая безработица, а также криминализация общественно-экономических отношений способствуют пополнению рядов бандформирований". По мнению Патрушева, в первую очередь это касается чеченской молодежи, которую боевики активно вовлекают в вооруженное противостояние с законной властью и которая становится легкой добычей "так называемых духовных наставников".

"В нашем обществе лишь небольшое число приверженцев ваххабизма, где-то полторы тысячи человек. Эти люди и воюют фанатично с федералами, - утверждает заместитель главы администрации Чечни Таус Джабраилов. - Надо отличать боевиков-фанатов от тех людей, кому просто не на что жить. Такой человек за тридцать-пятьдесят долларов берет лопату и идет копать яму под фугас, другой его взрывает. Именно так организуется война в Чечне".

"Если говорить о социально-экономической сфере республики, то сделано очень много. Но по сравнению с тем, что нужно было сделать, - это мелочь, практически ничего", - заявил Ахмад Кадыров после того, как Владимир Путин назначил его главой республики в июле этого года. "Сейчас в Чечне будут развиваться две основные отрасли. Первая - это переработка нефти: нельзя добывать сырье, а ГСМ покупать за пределами республики. Вторая - сельское хозяйство. Здесь акцент будет сделан на достижении уровня восьмидесятых годов".

И надо сказать, что определенных успехов чеченцы уже добились. В республике нет горящих нефтяных скважин, в этом году собрано 350 тыс. тонн зерна - рекордный урожай за все годы, включая советский период. "Все, кто работает в Чечне, героически трудятся в прямом смысле этого слова", - заявил министр сельского хозяйства Чечни Дукувахи Абдурахманов. Однако всем понятно: пока люди и бизнес в Чечне не будут надежно защищены - полноценное мирное строительство невозможно. И главная задача сегодня, по мнению Путина, укреплять чеченские правоохранительные органы с тем, чтобы чеченские "мужчины в прямом смысле взяли власть и решили главную задачу обеспечения безопасности своего населения".

Им нечего сказать

Захват заложников в Москве вновь активизировал политическую дискуссию по проблемам контртеррористической войны - как у нас, так и на Западе. И вновь почти все значимые политические деятели и эксперты согласны с тем, что выиграть подобную войну одними силовыми операциями невозможно и что, по большому счету, в нынешней стратегии Кремля выход из тупика даже не обозначен. Однако поскольку до сих все альтернативные рецепты выхода из тупика были замешаны на мирных переговорах с Асланом Масхадовым, то теперь все их авторы сами оказались в том же тупике.

"Того, что сейчас произошло, можно было избежать. Как бы я и другие ни относились к Дудаеву, я знаю, что еще в девяносто четвертом году он показывал три проекта договоров, по которым Чечня оставалась в составе России. Он просил только об одном - о возможности встретиться с Ельциным. Я умолял президента о встрече, но окружение Ельцина не позволило тогда провести ее. Сейчас мы опять умоляем: встретьтесь, обсудите. Масхадов мне передает кассеты, в которых он утверждает, что в течение часа встречи с президентом Путиным все вопросы войны в Чечне будут решены. Я не знаю, что он хочет предложить, но, наверное, ему есть что сказать", - заявил на прошлой неделе Асланбек Аслаханов.

На самом деле подобные заявления представителей умеренной части чеченского общества делают переговорную ситуацию еще безнадежнее - если Джохар Дудаев имел три таких проекта договора, то ему надо было сказать об этом публично, а не молчать, словно партизан под пыткой. Аслан Масхадов тоже делает вид, что ему есть что сказать. Однако он не участвует даже в заочном диалоге с Москвой. Россия требовала выдать виновников вторжения в Дагестан - Масхадов не реагировал. Он и теперь - во время и после московских терактов - молчит как партизан. В результате Масхадов потерял сейчас свою легитимность уже в глазах подавляющего числа россиян. И он вряд ли получит возможность сказать что-нибудь Путину приватно.