Современная таможня - это сервис

Максим Рубченко
11 ноября 2002, 00:00

О том, что мешает таможенникам эффективно работать сегодня и что ждет участников внешней торговли в ближайшие годы, в интервью "Эксперту" рассказывает первый заместитель председателя ГТК Леонид Лозбенко

Похоже, что ГТК становится главным "бюджетообразующим" ведомством России: согласно опубликованным на прошлой неделе данным Минфина, в то время как поступления основных налогов в бюджет неуклонно снижаются, таможня за первое полугодие перевыполнила бюджетное задание почти на 6 млрд рублей. При этом очевидно, что если бы российские таможенники научились оформлять грузы еще более оперативно, то их вклад в бюджет страны был бы еще больше.

- Вы десять лет работали во Всемирной таможенной организации в Брюсселе и занимались теоретическими вопросами функционирования таможни. Теперь вернулись в ГТК и столкнулись с реальностью. Как впечатления?

- Вы знаете, впечатления неплохие. У меня есть возможность сравнивать работу нашей таможни с практикой работы таможенных администраций очень многих государств, поскольку Всемирная таможенная организация объединяет сто шестьдесят две таможенные службы, то есть практически весь земной шар. Могу сказать, что российская таможенная служба за последние десять лет совершила настоящий прорыв. Если учесть, что после развала Советского Союза Россия получила практически новые границы, если учесть, что за этот период заново была создана правовая база, если учесть, что с восьми тысяч сотрудников, которые были в самом начале, численность службы доведена до шестидесяти двух тысяч человек, то можно представить объем работ, который проведен за последние годы.

Эти вещи должны быть оценены по достоинству, потому что часто таможню оценивают пока по тому, кого обидели, у кого что отобрали и так далее. Это в какой-то степени верно, потому что контрольные органы желательно не видеть и не слышать. Однако необходимо четко понимать, каковы приоритетные задачи развития таможенной службы страны.

В принципе их три. На первый план сегодня выходит вопрос содействия торговле. Президент и правительство поставили перед нами главную задачу - сделать так, чтобы таможенные процедуры были простыми, понятными, адекватными мировой практике, поскольку Россия стремительно идет в ВТО. Под этим углом сейчас рассматриваются все положения, приказы, задачи и перспективы, которые проходят через столы руководства ГТК. В ежедневном режиме поставлена задача, чтобы ни один участник внешнеэкономической деятельности, а особенно инвесторы, не уходил из таможни без принятия конкретного решения.

На втором месте - вопросы, связанные с деньгами. Состояние экономики переходного периода в любой стране обязательно требует, чтобы таможня приносила денежки в казну, и мы сегодня даем сорок процентов доходной части бюджета.

И третья главная задача - контроль таможенной территории, на которой мы живем: не допустить на эту территорию всего того, что нельзя - наркотики, оружие, материалы, запрещенные к ввозу, и так далее. И не допустить вывоза того, что является ценным и нужным нам с вами.

- Что конкретно делается для решения этих задач?

- В любой таможенной службе мира есть четыре базовых элемента. Это развитая инфраструктура, правовая база, подготовленные кадры и информационно-технологическое обеспечение. Исходя из этих параметров обычно оценивается любая таможенная администрация. Например, иностранные предприниматели часто предъявляют претензии к работе российской таможни. Но они привыкли работать в западных условиях, где таможенные границы сформированы много лет назад, где подготовленный персонал, где расписаны огромные тома базовых документов.

А здесь они попадают в гигантскую страну, у которой одна необустроенная граница с Казахстаном тянется на семь тысяч километров. Это к вопросу об инфраструктуре. Что касается правовой базы, то сейчас мы имеем Таможенный кодекс, принятый Государственной думой только в первом чтении. Правда, необходимо отметить, что новый кодекс базируется на всех мировых принципах, он прошел экспертизу во многих международных организациях и в основном соответствует международным стандартам. Надеемся, что он вступит в силу с первого января две тысячи четвертого года. Это было бы идеально и для нас, и для участников внешнеэкономических связей.

Третья часть - кадры. Недавно президент принял решение о демилитаризации таможни. Это правильное решение, чтобы наш имидж в мире был нормальный - не страшный человек с ружьем, а цивилизованная таможня, у которой только правоохранительный блок, примерно тридцать процентов сотрудников, те, кто занимается розыском, борьбой с контрабандой и так далее, остаются в погонах. Это очень важный имиджевый момент, но все задачи таможни остаются прежними.

Четвертое - информационные технологии. Это то, что сегодня нам фактически позволяет выжить при недоработанности первых трех аспектов. Граница не обустроена, очень много контрабанды и уклонений от уплаты таможенных платежей. Как решать проблемы? Единственный вариант - информационно-технологическим обеспечением, за счет скоростных связей, за счет быстрой передачи данных. Подготовлен проект, в соответствии с которым мы будем брать у Всемирного банка заем на сто сорок миллионов долларов для того, чтобы к две тысячи восьмому году создать информационно-технологический каркас, вокруг которого будет строиться вся работа российской таможни.

Дойти до этого мы должны достаточно быстро. У нас нет другого выхода: страна стремительно идет вперед, президент и правительство ставят такие задачи - хоть пищишь, но делаешь. Западные специалисты признают, что если таможня России будет по-прежнему развиваться такими темпами, то она имеет все шансы в ближайшее время встать в один ряд с самыми развитыми таможенными администрациями. А я ставлю задачу стать лучшей таможенной службой в мире. У нас для этого есть все основания, и в первую очередь - у нас блестящие кадры, просто блестящие. По уровню подготовки мы превосходим таможню любой страны мира. Наша беда в том, что территория огромная - одиннадцать часовых поясов. И сложность задач, решаемых нашей службой, не сопоставима ни с одной другой страной мира.

- Выступая недавно на Байкальском экономическом форуме, министр путей сообщений Сергей Франк сказал, что внешнюю торговлю России ограничивает слабость таможенных технологий.

- Я думаю, что Франк имел в виду наши процедуры по таможенному оформлению. Он правильно ставит вопрос, но для того, чтобы проводить эти процедуры, надо как минимум иметь помещения, в которых эти процедуры можно проводить. Минтранс, кстати, отвечает за очень многие вопросы, в том числе и за обустройство многих пунктов пропуска. Легче всего сказать, что таможенники опаздывают и делают что-то не так. Но вот недавно губернатор Мурманской области, отвечая на претензии, касающееся работы таможни, сказал: "Когда я смотрю на ребят-таможенников, которые пропускают грузы на сотни миллионов долларов, а сами греются зимой у печки-буржуйки, у меня возникает вопрос: каково же отношение власти к федеральным ведомствам?" Так, может быть, прежде чем говорить о плохой работе таможни, нужно сначала обустроить границу? Чтобы у нас, как на Западе, таможенник был в галстучке, а не в промерзших рукавицах и сапогах стоял целый день на улице и не за самую высокую заработную плату. Когда негде погреться, ничего нет, и голая степь, и дома двое детей, и живешь у тещи на квартире - трудно работать эффективно.

Вопросы обустройства границ - это всегда задача федерального правительства. Мы понимаем, что таких денег нет в федеральном бюджете. Значит, надо решать проблему вместе с регионами - большинство из них очень заинтересовано в обустройстве околотаможенной инфраструктуры, которая приносит значительные дивиденды. Например, в том же Китае стоит пункт пропуска - а рядом серия пятизвездочных отелей, казино, ресторанов, магазинов. Разве это не выгодно? Но ведь не Таможенный комитет должен строить казино и гостиницы.

- Но все-таки насколько наши таможенные процедуры соответствуют мировому уровню?

- В обустроенных пунктах пропуска мы ни в коей мере не отстаем от мирового уровня, а кое в чем его и превосходим. Беда заключается в том, что мы вынуждены работать в очень криминализованной среде. Это главное наше отличие от Запада. В США уровень законопослушности при уплате налогов составляет девяносто четыре процента, а у нас еще много фирм-однодневок, которые создаются для того, чтобы получить деньги под контракт и исчезнуть. В этих условиях таможня вынуждена и обязана применять процедуры, которые со стороны смотрятся как утяжеленные.

Но сейчас перед нами поставлена задача облегчить процедуры. И хотел бы я кого-то видеть на нашем месте - как пройти между Сциллой и Харибдой: одновременно деньги дать в бюджет, защитить таможенную территорию и упростить процедуры. Ни один человек в мире не ответит на этот вопрос. А нас жизнь заставляет каждый день на него отвечать. И мы даем сорок процентов доходов бюджета, и территорию защищаем, и процедуры сейчас упрощаем.

- Я летом ездил в Приамурье, беседовал с челноками, и они говорят, что сумма таможенных платежей зависит от доброй воли инспектора: "плохой" таможенник все заберет, а "хороший" вообще платить не заставит. Можно исключить эту субъективность на границе?

- Критерии того, что можно везти и в каком количестве, устанавливаются на основании экономического анализа, который мы вместе с Госкомстатом предоставляем правительству. Из оценки того, сколько тех или иных товаров произведено внутри страны и сколько ввезено, правительство принимает решение, сколько товаров тому же челноку можно завезти на территорию Российской Федерации. И тут начинают действовать законы рынка: челнок гораздо лучше правительства знает, где что будут покупать. Поэтому одновременно идет и становление российской промышленности, и челночная торговля. Но ситуация становится все более цивилизованной.

Теперь про "доброго" и "злого" таможенника. Пока эта ситуация неизбежная, объективная и понятная. Как долго она будет продолжаться - покажет сам рынок и сама экономика. У таможенника есть нормы, в соответствии с которыми он и должен относиться к человеку. В действительности в каждом конкретном случае, конечно, бывает по-разному. Никто не может этого скрыть.

У нас ведется очень серьезная работа в этом направлении. Есть служба собственной безопасности, она работает в каждой таможне, на каждом посту. Более восьмидесяти процентов подобных нарушений выявляется УСБ. Но чисто административными мерами эту проблему решить невозможно.

- Как сегодня обстоят дела с Белоруссией?

- У нас есть единая коллегия Белоруссия-Россия, идет таможенно-тарифная унификация, целая масса позиций согласована, и осталось уже немного расхождений. Идет унификация и создание единой автоматизированной информационной системы, без которой нельзя работать. Идет и унификация вопросов, связанных с таможенными процедурами. Это самая сложная и серьезная задача. Огромная часть грузов идет через территорию Белоруссии из России на Запад и из дальнего зарубежья в Россию. И здесь иногда возникают проблемы и с задержками, и с остановками наших грузов на территории Белоруссии. Их решение заключается в том, чтобы как можно быстрее создать единую информационную систему между ГТК Белоруссии и ГТК России. Это вопрос понятный и очевидный для всех. Он будет решен тогда, когда и в Минске, и в Москве таможенник в режиме "онлайн" будет четко видеть, кто пересек границу, куда едет и зачем.

- То есть это вопрос чисто технический?

- В основном да. Но еще у каждой страны есть свои приоритеты, каждая страна эгоистична, как и человек. Белоруссия думает, как ей с транзита иметь побольше денег. Поэтому возникают иногда спорные вопросы. Работаем.