Обратный отсчет

Ольга Власова
23 декабря 2002, 00:00

На саммите ЕС принято решение о приеме в Евросоюз десяти новых членов. На наших глазах объединенная Европа начала превращаться в супергосударство

На прошедшем недавно саммите Евросоюза в Копенгагене было принято историческое решение: в 2004 году Восточная и Западная Европа объединятся. По традиции и сам Евросоюз, и процесс его расширения рассматриваются главным образом через призму экономики. Однако по мере того, как в европейский клуб вступали новые участники, начали проступать политические цели этого объединения. Теперь, когда Евросоюз вплотную подошел к финальной стадии объединения Восточной и Западной Европы, это стало совершенно ясно.

Несмотря на то что в повестке дня саммитов ЕС по-прежнему присутствуют экономические вопросы, большое внимание уделяется проблемам политическим - речь все чаще заходит о создании "европейского государства". Политологи говорят, что по-настоящему холодная война заканчивается лишь теперь. И ее результатом стал не только развал СССР, но и образование новой сверхдержавы - Объединенной Европы, которая к 2010 году намерена обрести влияние не меньшее, чем США, а при удачном стечении обстоятельств - и поспорить с ними за мировое лидерство. Прием стран Восточной Европы играет в этих планах важную роль. Он является инструментом политической централизации Евросоюза.

Удачная торговля

Казалось бы, саммит в Копенгагене в очередной раз показал, что Евросоюз - это прежде всего экономическая организация: публичные споры вокруг приема в ЕС новых стран крутились в основном вокруг экономических вопросов - субсидий и дотаций. Несмотря на исключительность момента, к которому стороны шли в течение десяти, а то и пятидесяти лет, особой торжественности на саммите не получилось. Меркантильные разногласия превратили официальное мероприятие в беззастенчивую торговлю на рынке. И эта торговля лишний раз сделала очевидными два главных момента. Во-первых, логика расширения ЕС - это прежде всего политическая логика. Во-вторых, в действительности Западная Европа заинтересована в расширении ЕС куда больше, чем Восточная.

Что произошло на саммите? Главным лоббистом экономических интересов восточноевропейцев выступила Польша: в кулуарах даже говорили, что если удастся убедить поляков, то остальные тоже согласятся. Польский премьер-министр Лешек Миллер настаивал на том, чтобы Польше, как самой крупной и неблагополучной сельскохозяйственной стране, выделили такие же сельскохозяйственные дотации, как и Франции; помимо этого он добивался увеличения квот на молочную продукцию и выделения Польше дополнительно 1 млрд евро на региональные цели. После жарких дискуссий Западная Европа согласилась предложить лишь 400 миллионов евро и 40% от уровня фермерских дотаций в странах Западной Европы. Однако это не устроило польского премьера, в приватной беседе с датским лидером Андерсом Расмусеном (хозяином саммита) Миллер сказал, что при таких результатах переговоров опасается не только того, что Польша провалит референдум, но и очевидного развала польского коалиционного правительства сразу же по его возвращении домой.

Андерс Расмусен попытался припугнуть польского коллегу (как принимающая сторона, он вел все переговоры), намекнув, что если Польша не станет более сговорчива, то расширение ЕС может состояться и без нее. Парадокс, но эта угроза подействовала не столько на поляков, сколько на представителей Западной Европы - те испугались. В течение последних нескольких месяцев в Брюсселе с тревогой наблюдали, как среди населения Восточной Европы угасает идея вступления в ЕС.

Проевропейски настроенное правительство в Польше и так с трудом сдерживает натиск антиевропейских политических сил, набирающих вес в стране. В случае срыва переговоров и неучастия Польши в процессе расширения ЕС коллапс правительства был бы практически неизбежен. Так что надежду на вхождение Польши в ЕС можно было бы оставить надолго, если не навсегда. Эта перспектива настолько взволновала канцлера Германии Герхарда Шредера, что в перерыве он откровенно сказал коллегам: расширение Европы без Польши видится ему несерьезным и невозможным. В результате польский премьер получил 50% от западноевропейских сельхоздотаций и один миллиард живыми деньгами. Другие девять государств-кандидатов остались вполне довольны прибавкой в 300 млн долларов.

Споры вокруг материальных условий членства в ЕС наглядно продемонстрировали реальные интересы сторон. Для Евросоюза важно не столько расширение само по себе, сколько политические последствия этого расширения, ради которого страны-участницы готовы идти на экономические уступки восточноевропейцам.

Сейчас или никогда

В течение последних лет было принято считать, что все восточноевропейские страны буквально рвутся в Евросоюз на любых условиях. Довольно долго после заявления восточноевропейских государств о своем желании присоединиться к ЕС так оно и было: их не волновали экономические условия этого присоединения, ими двигало стремление избавиться от влияния своего бывшего патрона СССР, а также причаститься западноевропейской свободы и уровня жизни. Однако со временем ситуация стала меняться.

"Когда мы получили возможность поехать в Западную Европу, мы были буквально ошарашены чувством внезапно свалившейся на нас свободы и тем уровнем благосостояния, который мы там увидели, - сказал 'Эксперту' международный редактор венгерского Business Week Эрно Симон. - Всем казалось, что если мы присоединимся к ЕС, то и у нас будет то же самое. К России у большинства было очень осторожное отношение, как к наследнику СССР. Об этом можно судить на примере отношения к российским компаниям на венгерском рынке. Достаточно вспомнить скандал, который разразился в Венгрии полтора года назад, когда 'Газпром' попытался получить контроль над одним из самых крупных нефтехимических европейских предприятий - BorsodChem. Пресса писала о длинных щупальцах, которые тянутся из Москвы к венгерским компаниям. Тогда акционеры и правительство сделали все возможное и невозможное, чтобы не допустить этого. Теперь вы можете видеть, как изменились настроения. Не только 'Газпром', но и 'Сибур', и ЮКОС проявляют большой интерес к нашей нефтехимии, и это больше не вызывает ужаса и неприятия".

Одновременно с улучшением отношения восточноевропейцев к России в регионе усилились позиции политических движений, выступавших против скоропалительного присоединения к Евросоюзу. В Польше, например, все большую популярность приобретают радикальные националистические партии "Самооборона" и Лига польских семей. Их лидеры полагают, что присоединение к ЕС не только поставит на грань разорения польское сельское хозяйство, которое до сих пор играет ведущую роль в экономике страны, но и нанесет ущерб их национальной самобытности, имея в виду прежде всего мощную католическую традицию. В Прибалтике также нарастают антиеэсовские настроения, связанные с нежеланием местного населения присоединяться к одному союзу, едва освободившись от другого. Тем более что экономические последствия расширения ЕС далеко не очевидны. Так, по расчетам экономистов, реальный уровень жизни в самой благополучной Эстонии после присоединения к ЕС снизится, а экономическое развитие замедлится. Даже в общем-то проевропейская Чехия за последний год порастеряла свой энтузиазм. Опросы общественного мнения демонстрируют, что сторонников и противников присоединения примерно поровну и со временем первых становится все меньше.

В сложившейся ситуации Европа Западная, еще недавно уверенная в верноподданности Восточной, попала в непростое положение. По словам главы МИД Дании, Евросоюз увидел, что "если расширение не провести сейчас, то его может не произойти никогда" и европейская мечта о супердержаве так и останется нереализованной амбицией. "Брюссель так торопится присоединить Восточную Европу, потому что он чувствует, что слишком затянул с этим процессом и теперь желание присоединяться стремительно падает в некоторых странах-кандидатах, - сказал 'Эксперту' директор Центра российских и восточноевропейских исследований в Бирмингеме Фил Хэнсон и добавил: - Если восточноевропейцев не привлекут те материальные условия, которые предложит Брюссель, может возникнуть реальная опасность, что население Восточной Европы окажется разочарованным всем проектом объединяющейся Европы".

Решительность действий западноевропейских политиков подогревается их пониманием того, что, подожди они еще пару лет, возможно, никто, кроме Турции и Кипра, присоединяться и не захочет. Восточная же Европа в ближайшем будущем вполне может стать более самостоятельной, экономически и политически интегрированной и постепенно начнет тяготеть к развитию отношений с Россией.

На грани

Компромиссы, на которые готова пойти Западная Европа в диалоге с Восточной, показывают, насколько сильно Запад желает этого объединения. Дежурным ответом на вопрос, зачем это так нужно нынешнему Евросоюзу, является экономическое объяснение. Действительно, после объединения Евросоюз станет самым большим - почти полмиллиарда потребителей - единым рынком, превосходящим даже зону НАФТА. Тем не менее многие специалисты считают, что экономически расширение ЕС невыгодно: экономический рост в Европе слабый, самая эффективная германская экономика переживает период спада, а валовой доход на душу населения в присоединяющихся странах составляет лишь 50% от среднего по Евросоюзу.

Инвестиции? Крупные западноевропейские компании, такие как Volkswagen, Siemens, Danon и другие, уже вложили в Восточную Европу 80 миллиардов долларов и, по оценкам экономистов, дальнейшего существенного прироста инвестиций в этом регионе ожидать не приходится, так как кто мог и хотел, тот уже почти все купил. Более того, после вступления этих стран в ЕС себестоимость товаров в Восточной Европе будет расти из-за постепенного выравнивания оплаты труда (сейчас для Siemens, например, наем одного чешского рабочего обходится в три раза дешевле, чем немецкого). Если еще принять во внимание почти 50 миллиардов евро, которые Западная Европа, находящаяся и без того в сложной экономической обстановке, потратит на присоединение Восточной, то на первый план, очевидно, выйдут не экономические, а скорее политические причины. "Расширение Европы - это необходимость в глобализующемся мире, - сказал президент Еврокомиссии Романо Проди незадолго до исторического саммита. - И, конечно, оно дает нам огромные политические преимущества. Единственный способ противостоять США и бурно развивающемуся Китаю, а также усилить свое мировое влияние - это образовать сильную объединенную Европу-континент".

Примерно так же рассуждают и в США. "Европа уже вступает в тот возраст, когда из отдельных государств возникает реальная коллективная сила, - сказал 'Эксперту' бывший советник Клинтона по международным вопросам, влиятельный член Совета по международным отношениям Чарльз Купчан. - Конечно, возможное военное противостояние Европы и США лежит еще в довольно отдаленном будущем, но уже сейчас можно говорить о том, что конкуренция двух супердержав простирается много дальше торговли. ВВП Евросоюза сейчас почти догнал США - девять с половиной и десять триллионов долларов (речь идет о зоне евро), - и евро, по всей видимости, скоро ограничит глобальное доминирование доллара. Члены Евросоюза сейчас обсуждают принятие общеевропейской конституции (поддерживаемой двумя третями населения ЕС), создают еврокорпус - собственные вооруженные силы, способные действовать изолированно от США, а также собираются централизовать международную политику. Когда ЕС реформирует свои правительственные институты и примет в две тысячи четвертом году новых членов из Восточной Европы, он станет действительно серьезным противовесом США на мировой арене".

Централизация власти

Очевидно, для того, чтобы объединенная Европа могла на равных конкурировать с Америкой, она должна быть политически более централизованной, более монолитной. Большинство восточноевропейцев считают, что они вступают во что-то типа зоны открытой торговли и политического клуба. Однако по планам западноевропейских политиков Евросоюз в таком виде, похоже, доживает последние годы.

Еще не успели отзвучать на саммите финальные торжественные речи, а канцлер Германии Герхард Шредер заявил, что теперь, "после того как Европа расширится, ее необходимо еще и углубить". Канцлер имел в виду, что сама структура власти и процедура принятия решений в Евросоюзе после вступления новых членов должна быть изменена. Большинство европейских лидеров вынуждены согласиться с этим выводом, так как очевидно, что членов стало слишком много для того, чтобы все они могли использовать право вето. В противном случае механизм принятия решений будет практически парализован.

Собственно говоря, процесс политической централизации ЕС уже начался. В декабре 2000 года были подписаны знаменитые ниццкие соглашения, которые предполагают переход от процедуры консенсусного принятия решений, когда любая самая маленькая страна фактически обладала правом вето, к процедуре рейтингового голосования, при которой каждая страна получает определенное количество голосов. Данное решение было принято именно "под расширение" ЕС, поскольку резкое увеличение числа членов организации наверняка парализовало систему. Попытки изменить существовавший порядок принятия решения наталкивались на очень серьезное сопротивление со стороны малых стран ЕС. Так что, не будь расширения, почти наверняка Евросоюз так и остался бы рыхлой, в смысле политики, организацией.

Все более популярным становится мнение, что расширение Евросоюза послужит катализатором и для большей централизации власти в Европе. В ЕС уже давно идут дебаты о необходимости создать некую легитимную центральную власть, которая для начала определяла бы единую международную политику Евросоюза и выступала бы его законным представителем в отношениях, например, с президентом США. А затем к этой централизованной власти переходили бы полномочия и в других областях.

Еврокомиссия во главе с Романо Проди, представляющая в основном интересы мелких государств, настаивала на том, чтобы как можно больше власти было сосредоточено в Брюсселе, в то время как крупные европейские государства, такие как Франция, Великобритания и Испания, выступают за введение поста президента Евросоюза, который бы избирался из числа лидеров крупных государств.

"Я надеюсь, что Европа уже достигла такого уровня демократического развития, чтобы не скатиться к тоталитаризму, - заявил известный британский политолог Ларри Зидентоп. - Однако все же надо заметить, что мощное супергосударство, которое создается в Европе, не сможет обойтись без сильной централизованной власти. В то же время европейская бюрократия, в отличие от американской, очень эффективна. Это вызвано тем, что исторически в Европе любые реформы сначала возникали в верхних эшелонах власти, а лишь затем спускались вниз по бюрократической лестнице. Европейское население генетически унаследовало привычку повиноваться реформам, доходящим до людей через бюрократическую машину власти, поэтому процесс объединения, который в другом месте растянулся бы на десятилетия или же не сработал вовсе, в Европе вполне может пройти быстро и эффективно". Большинство политологов считают, что ближайшие пять лет станут решающими для будущего суперпроекта "Единая Европа".