Возвращение со звезд

Всеволод Бродский
3 февраля 2003, 00:00

В российский прокат выходит американский римейк картины Андрея Тарковского "Солярис". Вопреки всем опасениям Стивен Содерберг не превратил его в фантастический голливудский блокбастер. И все же испортить "Солярис" режиссеру удалось

Еще весной прошлого года появились слухи о том, что один из самых успешных режиссеров последнего времени Стивен Содерберг решил снимать "Солярис", причем картина станет не столько экранизацией романа Станислава Лема, сколько римейком одноименного фильма Тарковского. Российской публике новость показалась абсурдной: у Тарковского мало общего с голливудским конвейером - какой может Содерберг извлечь из него прок, было решительно непонятно.

Постепенно слухи стали обрастать причудливыми подробностями: то сообщалось, что исполнитель главной роли Клуни берет консультации у Баниониса, то - что Содерберг с продюсером фильма Джеймсом Камероном для съемок на натуре арендовали станцию "Мир". Понятно, что появления очередного голливудского блокбастера в России ждали с огромным нетерпением. Во-первых, из понятного чувства патриотизма - приятно ведь, когда отечественное кино, пусть и тридцатилетней давности, становится основой для многомиллионного проекта (бюджет американского фильма - 47 млн долларов). Во-вторых, из любопытства: очень хотелось узнать, что останется от Тарковского, пересаженного на чужеродную почву.

Чужие мифы

По сути, римейк - это эксперимент по перенесению фильма из одной культурной ситуации в другую. Любая национальная школа во многом держится на римейках своих старых шедевров - их воспроизведение позволяет сохранить преемственность и обозначить произошедшие изменения. Достаточно вспомнить недавнее "Психо" Гаса ван Сэнта - покадровую, совершенно постмодернистскую переделку лучшего хичкоковского триллера - или "Аферу Томаса Крауна", где герой, в 60-е годы выглядевший совершенно асоциальным типом, развлечения ради похищающим чужую собственность, в 90-е превратился в проходимца-интеллектуала. Есть римейки и у нас, например, "Ретро втроем" Петра Тодоровского - мелодраматическое, вполне в духе постперестроечного кино, воспроизведение фильма А. Роома "Третья Мещанская, или Любовь втроем" (1927). Да и последний хит отечественного кинематографа - "Небо. Самолет. Девушка" - римейк классической мелодрамы Георгия Натансона "Еще раз про любовь" (1968).

Однако куда интересней римейки другого рода - переделки чужого кино позволяют расширить собственное культурное пространство. И Голливуд в этом преуспел: он "перерабатывает" чужие мифы еще со времен "Великолепной семерки", заимствованной, как известно, у Куросавы. Блокбастеры делаются из любого зарубежного сырья: фантастический боевик "Ванильное небо" получился из испанской философской притчи Алехандро Аменабара "Открой глаза". Еще интересней вышло с "Городом ангелов" (1998), неожиданным римейком "Неба над Берлином" Вима Вендерса. Вся метафизика в голливудском варианте убрана за ненадобностью, осталась лишь романтическая история бесплотного ангела Николаса Кейджа и вполне человеческой Мэг Райан, очень политкорректно налаживающих контакт физического и духовного тела.

Теперь настала и наша очередь. "Солярис" - первый отечественный фильм, удостоившийся голливудского римейка.

Творчество и коммерция

Говорят, Тарковский терпеть не мог фантастику. Роман Лема он первоначально собирался кардинально переделать - большая часть событий вообще должна была происходить на Земле. Однако космическая гонка шла тогда не только в околоземном, но и в кинематографическом пространстве: Советскому Союзу требовался фантастический суперхит, достойный ответ незадолго до того вышедшей "Космической одиссее" Кубрика. Тарковский не мог сопротивляться - после "Андрея Рублева" проблем у него и так хватало. В результате он умудрился и оправдать требования Госкино, и создать один из лучших своих фильмов. "Солярис", снятый за немалые по тем временам деньги - миллион рублей, получил "Серебряную пальму" в Канне-73 и с успехом прокатывался в самых разных странах, в том числе в США.

Для Содерберга подобное совмещение творчества с коммерцией до сих пор было недостижимой мечтой. Прославившись в 1990-м фильмом "Секс, ложь и видео", снятым за копейки на независимой студии и получившим в Канне главный приз, сегодня он стал одним из самых успешных голливудских режиссеров. Дошло до того, что в 2000 году Содерберг сам с собой соревновался за "Оскар", на который были номинированы сразу два его фильма - "Эрин Брокович" и "Траффик". Естественно, все ждали, что "Солярис" Содерберг обработает по стандартному рецепту: добросовестно соорудит из него сплошной двухчасовой спецэффект, разбавленный примитивной и общедоступной философией, - что-то вроде "Контакта" с Джоди Фостер. Но оказалось, что Содерберг избрал другой путь - он попытался создать авторское кино.

Живой мертвец

По признанию самого режиссера, на первом внутреннем просмотре "Соляриса" руководящие лица компании "XX век Фокс" пришли в полное недоумение. Их можно понять: ничего подобного в Голливуде до сих пор не видели. Кажется, Содерберг пошел по пути Спилберга, который для съемок "Искусственного разума" (последний, неосуществленный проект Кубрика) настолько проникся духом покойного режиссера, что в результате изобразил этакого "Кубрика в квадрате".

Содерберг решил снять фильм в эстетике Тарковского - но сочетать ее с новыми веяниями. Камера с ленцой передвигается по космической станции, периодически застывая и крупным планом показывая малосущественные детали интерьера. Вместе с камерой застывают и персонажи, явно напоминающие героев Тарковского: даже Джорджа Клуни удалось-таки сделать необычайно похожим на Баниониса. Поначалу тщательно копируется и сюжет: загадочная планета засылает к исследующим ее ученым состоящие из какого-то субатомного вещества дубликаты их умерших близких, чем изрядно расстраивает и тех и других. Однако Содерберг все-таки не Спилберг. Стилизаторских способностей ему явно не хватает, отчего фильм через полчаса экранного времени начинает рассыпаться: действие проваливается в сплошные флэшбэки-воспоминания, хаотически возникающие паузы разрушают сюжет. Содерберга тянет во все стороны сразу: он пытается воспроизвести поэтический мир Тарковского, обогатить его изысканной, в содерберговском понимании, картинкой (на Солярисе все окрашено в голубой цвет, на Земле - в желтый) и при этом рассказать душещипательную историю несчастного супружества. Полностью развалив фильм, Содерберг в финале пытается исправить положение мощным мистическим откровением, которое Тарковскому и не снилось: дубликатами становятся все, а планета оказывается то ли Богом, то ли еще какой эзотерической субстанцией.

Андрей Тарковский, переделывая нелюбимую им фантастику, снял картину об отчаянном и бессмысленном желании изменить прошлое, о силе воспоминаний, способных превратиться в псевдожизнь и погубить человека. У Содерберга, похоже, была совсем другая цель - он всего-навсего хотел вновь предстать перед публикой серьезным режиссером, пусть даже и за чужой счет. "Солярис" в его исполнении оказался похож на того самого мертвеца, который возвращается к когда-то родным ему людям - чрезвычайно похожим внешне, но состоящим совсем из другой материи.