Задача со многими неуместными

Олег Храбрый
10 февраля 2003, 00:00

Военную операцию по свержению режима Саддама Хусейна Соединенные Штаты считают своей трансцендентальной миссией и поэтому не нуждаются в рациональных обоснованиях

Полуторачасовая речь госсекретаря США Колина Пауэлла на заседании Совета Безопасности ООН 5 февраля содержала много всяческих разведданных в отношении Ирака и его оборонных программ, но, как и предполагалось, убедила только убежденных и не рассеяла сомнений сомневающихся. От внимания наблюдателей не ускользнул тот факт, что последовавшие затем заявления представителей внешнеполитических ведомств России и Франции были подготовлены заранее и зачитаны практически с листа. Игорь Иванов и Доминик де Вильпен почти в один голос заявили, что вот теперь, мол, инспекторам будет чем заняться в Ираке.

Оглашенные Пауэллом сведения и впрямь могут произвести впечатление только на специалистов - в частности, убедить их, что разоружение Ирака находится только в самой начальной стадии. Госсекретарь США рассказал о замеченной американскими спутниками экстренной эвакуации ряда иракских объектов аккурат накануне визита туда инспекторов; о подслушанных разговорах высших офицеров иракских спецслужб, удостоверившихся, что "теперь все чисто"; о пребывании в Ираке одного из лидеров "Аль-Каиды" Абу Мусаба аз-Заркави, о создании им террористической ячейки на севере Ирака; о подозрительном интересе иракцев к термостойким алюминиевым трубам; о попытках иракцев приобрести высокоскоростные двигатели для центрифуг и оборудование по производству магнитов (все это необходимо для обогащения урана); о запасах баллистических ракет "Скад", которые могут преодолевать расстояние более 900 километров; о наличии у Ирака беспилотных самолетов для доставки к цели бомб и ракет с химическими и биологическими боеголовками; о пропавших куда-то полутора десятках тысяч литров патогена сибирской язвы; о передвижных лабораториях числом от семи до восемнадцати по производству биологической начинки для бомб; об исчезнувших архивах Министерства оборонной промышленности Ирака; о секретных бункерах, засеченных со спутников, и так далее и тому подобное.

Но нужного эффекта все эти факты так и не произвели - большинство членов СБ ООН заявили, что вся информация нуждается в тщательной проверке. Как нуждаются в проверке свидетельства иракских перебежчиков, которые, даже по словам сотрудников американских спецслужб, говорят сто пятьдесят процентов того, что знают.

Примечательно, что за несколько дней до выступления Пауэлла израильский МОССАД подкинул-таки своим американским коллегам подарок, организовав утечку фактов, полученных в ходе допроса бывшего охранника Саддама Хусейна, а ныне перебежчика по имени Абу Хамди Махмуд. Он якобы сообщил израильским спецслужбам, где расположены подземные лаборатории по производству химического оружия, два бункера по производству биологического оружия, а также сборочный завод для ракет "Скад" (северокорейского, кстати, производства). Но инспекторы не ринулись все это проверять - видимо, факты были слабоваты.

Цель последней миссии ООН в Ираке была искажена с самого начала. В случае, если инспекторы находят (с помощью разведданных или без оных) нечто компрометирующее иракский режим, начинается война. В случае, если не находят, - она также неминуема. Их задача, и об этом не раз говорили иракские чиновники, была даже более цинична: инспекторы фактически попытались лишить Багдад его самых опасных военных запасов накануне американского вторжения. По неподтвержденной информации, все это подтолкнуло иракские власти к тому, чтобы всерьез задуматься, а не использовать ли уже бесполезных инспекторов в качестве "живого щита", когда американцы наконец-то прямо заявят, что время истекло?

Посланные в Ирак как могильщики режима ооновские бригады были приняты в стране как спасители, но не оправдали надежд ни американцев, ни иракцев. Эта отсрочка дала многим наблюдателям повод усомниться в предопределенности всех происходящих вокруг Ирака событий. Иллюзии развеялись через три месяца кропотливой работы лучших ооновских спецов. Стало очевидно, что война в Ираке неизбежна, потому что предопределена Вашингтоном.

Метафизические инстинкты Буша

Судьба режима Саддама Хусейна была решена еще год назад, когда президент США Джордж Буш впервые произнес слова "ось зла", поразившие мир своей иррациональностью. Как вспоминает в своей книге "The Right Man" бывший спичрайтер Буша канадец Дэвид Фрум, это скандальное словосочетание родилось год назад - в тот самый момент, когда президент должен был обратиться к нации с программной речью. Госдеп сформулировал задание для Фрума предельно четко: в одной.двух фразах убедительно обосновать, почему США должны напасть на Ирак. Фрум решил эту задачу, обратившись к классикам. Он проштудировал речь Франклина Рузвельта, которую тот произнес сразу после японского нападения на Перл-Харбор 8 декабря 1941 года, и нашел в этом историческом обращении словосочетание "ось ненависти". Скрестив "империю зла" Рональда Рейгана с "осью ненависти" Франклина Рузвельта, Фрум получил на выходе то, что придало всей внешней политике администрации Буша почти что теологический смысл. Его находка легла на благодатную почву - как вспоминает находчивый спичрайтер, благодаря сильному влиянию американского президента в Белом доме и так царит атмосфера евангелического христианства. Президент свято верит в то, что будущее находится в более крепких руках, нежели его собственные, а 11 сентября считает знамением своей избранности. Все "ощущения" и "инстинкты" Буша анализируются чиновниками администрации со всей серьезностью.

Постмодернистский подход Фрума дал метафизическое обоснование будущей войны. Ирак был нанизан на "ось зла", сдобрен Ираном и Северной Кореей и обречен. Весь последний год администрация Буша занималась лишь поиском материальных доказательств вины Багдада, которые предназначались вовсе не американскому обществу (по последним данным опросов, более 66% американцев и так безоговорочно поддерживают военную операцию против Ирака), а европейскому. Именно Колин Пауэлл, которому американцы доверяют больше, чем президенту (63% против 24), рискнул своей репутацией и указал Бушу на необходимость поиска союзников в будущей войне против Ирака. Поэтому именно ему была поручена сложная миссия - убедить сомневающихся членов СБ ООН в том, что война нужна и теперь самое время "принять тяжелые решения".

И дело не только в том, что мало кто из европейских и восточных политиков хочет вскочить в тронувшийся поезд до того, пока не удостоверится, что другие поступили так же. Просто у потенциальных членов будущего антииракского альянса уже появились большие проблемы. Почти все правительства европейских стран - как те, что заявили о безоговорочной поддержке США (а это Великобритания, Испания, Италия, Португалия, Венгрия, Польша, Дания, Словакия и Чехия), так и те, что выступили нейтрально или против войны, - вынуждены иметь дело с мощными антивоенными настроениями своих избирателей. А после того, как в своем последнем обращении к нации Буш провозгласил: "Тот, кто не с нами, тот неуместен", - лидеры большинства стран оказались перед сложнейшей дилеммой: на что сделать ставку - на внутреннюю или на внешнюю политику?

В Германии этот баланс оказался окончательно нарушен: независимая позиция по Ираку лишь усиливает международную изоляцию правительства канцлера Герхарда Шредера, что, в свою очередь, стимулирует экономический кризис в стране. Грубо говоря, его кабинет оказался в ловушке: немецкий электорат захотел невозможного - независимости внешней политики, мирного неба над головой и экономического процветания. В сегодняшнем мире эти желания стали конфликтовать друг с другом. Первыми это почувствовали страны Восточной Европы, только недавно вступившие в ЕС, - они увидели в альянсе с американцами шанс защититься от посягательств на свой суверенитет со стороны тех стран, которые Доналд Рамсфелд в сердцах назвал "старой Европой", - Германии и Франции.

Двойственный союз Парижа и Берлина, направленный против США, обречен на неуспех уже хотя бы потому, что Жак Ширак обязательно примкнет в последний момент к коалиции, подобно тому как поступил его предшественник Франсуа Миттеран накануне "Бури в пустыне". Как заметил аналитик французского Института международных отношений Доминик Мойси, "с одной стороны, французы говорят вроде бы то же, что и немцы, с другой - готовятся к войне так же, как англичане. Но пацифистские инстинкты Германии направлены совсем в другую сторону, нежели французские. Франция желает остаться глобальным и, несомненно, военным игроком".

Остается добавить, что, заявив о том, что ее позиция близка позиции Парижа, Москва также обречена на то, чтобы вскочить в последний вагон этого уходящего военного эшелона. После встречи с итальянским премьер-министром Сильвио Берлускони Владимир Путин дал понять, что поддержит новую и более жесткую резолюцию по Ираку (то есть военную операцию), если аргументы Вашингтона окажутся убедительными. Вот, собственно, для этих двух сомневающихся игроков Колин Пауэлл и устроил свое полуторачасовое шоу в ООН. Однако аплодисментов от них не услышал.

Лишение гуманности

Технически операция против Ирака сделалась необратимой, как только США начали призывать своих резервистов. А в тот самый момент, когда инспекторы ООН перешли к осмотру чисто гражданских объектов в Ираке - молочных заводов и птицеферм, - семь военных кораблей морского флота США пересекли Суэцкий канал и направились в Персидский залив. Это стало своего рода пересечением символического Рубикона между двумя реальностями - миром и войной. За несколько дней до выступления Пауэлла в ООН американская пресса принялась публиковать "утечки" из военных планов Пентагона. По этим данным, в первые 48 часов с начала боевых действий на Ирак должно обрушиться три тысячи бомб и ракет точного наведения, "что в десять раз больше количества единиц оружия сверхточного наведения, примененного в 1991 году". И далее в таком же духе - о наземной войне, о деморализации и изоляции иракских войск, военных и политических штабов.

Уверенность американских стратегов в успехе военной операции против режима Саддама Хусейна зиждется не только на осознании своего беспрецедентного военного превосходства, но и на понимании природы иракского режима. Как метко заметил заместитель министра обороны США Пол Вулфовиц, "стоит только бросить диктатору серьезный вызов, как его военные и политические структуры рухнут прямо на глазах. Каждый будет озабочен лишь своим выживанием".

Иракский режим сам до сих пор вполне здраво осознавал эту особенность своей природы, поэтому накануне войны поспешил вдвое увеличить продовольственные пайки иракцам. Офицеры и солдаты элитных частей Республиканской гвардии стали даром получать в собственность дома и автомобили, а высшее руководство правящей партии БААС даже заговорило о необходимости обещать народу некоторые гражданские свободы. С племенными вождями, которых режим обхаживает последние несколько лет, эмиссары Саддама Хусейна под финансовые гарантии заключили пакты о ненападении и сотрудничестве. И даже сам иракский диктатор на одной из последних встреч с высшими военными чинами изрек загадочную фразу: "Совершив измену, человек лишается своей гуманности". Так что американским войскам придется провести своего рода уникальный эксперимент - ответить на, пожалуй, главный вопрос, который интересует всех: желают (желали) ли сами иракцы свержения режима Саддама Хусейна? В том случае, если ответ окажется отрицательным, американцы просто обречены на новый Вьетнам.

Война как политический проект

Выяснить истинное отношение иракского общества к войне и к диктаторскому режиму так же трудно, как и понять, почему, скажем, израильские политики, охотно делясь с американцами и репортерами разведданными о несметных иракских арсеналах, уверяют самих израильтян, что угроза для их жизни минимальна. При этом израильтяне уже озаботились получением двойного гражданства и вовсю иронизируют по поводу надписей в аэропортах "просьба к тем, кто выходит последними, гасить свет". Тем временем простые иракцы, за незначительным исключением, пребывают в состоянии благодушного спокойствия.

Будущая война в Ираке обещает быть не похожей ни на одну из предыдущих военных операций уже хотя бы потому, что ее неизбежность невольно порождает ее приятие. По данным такой независимой организации, как Международная кризисная группа (ICG), исследователям которой удалось на условиях полной анонимности опросить несколько тысяч иракцев, большинство из них усматривают в приближающейся войне долгожданное изменение невыносимого "статус-кво". Как это ни парадоксально, война видится иракцами как единственный способ покончить с двадцатилетним "состоянием войны". Они осознают свое бессилие "свергнуть режим", мало задумываются о том, что будет после войны, и говорят лишь о необходимости "жить в нормальной стране, как все". Именно в этих откровениях надо искать ответ на вопрос, почему, по свидетельству многих репортеров, побывавших в Ираке, иракцы избегают тем, связанных с войной, и ограничиваются лишь дежурными заявлениями перед фото- и видеокамерами. Молчание по этому поводу большинства - знак безропотного ожидания, что кто-то большой и сильный враз разрешит их проблемы.

Это вовсе не означает, что в иракских городах американцев будут встречать с букетами роз, но режим Саддама может рассчитывать лишь на минимальную поддержку своего населения. Хуже того, даже самые ярые исламисты и арабские националисты вынуждены с прискорбием отмечать, что арабская улица равнодушна и инертна. Но это пока. Лидеры самых влиятельных мусульманских стран - президент Египта Хосни Мубарак, саудовский принц Абдалла и духовный лидер Ирана Али Хаменеи всерьез озабочены предстоящей войной. Они не без оснований полагают, что вне зависимости от того, окажется ли иракский проект американцев успешным, их собственные народы потребуют у себя дома радикальных политических перемен.