Отморозки холодной войны

Олег Храбрый
3 марта 2003, 00:00

Мировой рынок нелегальной торговли оружием национальным правительствам и спецслужбам не по зубам. Он может быть уничтожен только в рамках мировой антитеррористической операции

Кровавые гражданские войны, которые бушуют в Африке, больше не могут оставаться делом самих африканцев. Пока США тщетно пытаются определить, где прячутся сегодня настоящие, а не мнимые террористы, Черный континент стремительно вооружается. В Африке делаются головокружительные состояния не только на добыче нефти, золота, алмазов, но и на контрабанде оружия. Гуманитарный итог этих стихийных процессов впечатляет: за последнее десятилетие в одной только Анголе погибло более 300 тыс. человек, в крошечной Руанде - более миллиона, в Бурунди - полмиллиона, в Судане - около двух миллионов человек.

До сих пор на беспрецедентную контрабанду оружия и сырья, которая питает все без исключения африканские войны, мировое сообщество смотрело сквозь пальцы - слишком далеким и непонятным казался этот континент. Сегодня он вдруг оказался под самым боком. С цивилизованным миром его связали торговцы оружием, которые превратились в глобальных игроков. Это новое поколение дилеров состоит из бывших летчиков, переводчиков, сотрудников спецслужб и кадровых военных. Еще десять лет назад они обслуживали тайные правительственные сделки с повстанческими группами по всему континенту. Сегодня эти бизнесмены стали использовать старые связи исключительно для своих собственных интересов. Им удалось захватить около четверти всей мировой торговли легким оружием - это значит, что так или иначе эти частные дилеры контролируют сегодня нелегальный сегмент рынка легкого оружия с оборотом более одного миллиарда долларов.

Одним из ключевых игроков на этом рынке стал бывший военный переводчик в Анголе, а ныне владелец порядка пятидесяти самолетов российский бизнесмен Виктор Бут. Его имя стало широко известно только после того, как несколько западных изданий выступили против него с обвинениями в поставках оружия движению "Талибан" и террористам "Аль-Каиды". Только когда "жертвой Бута" сделался сам Запад, мировое сообщество обратило внимание на то, какая угроза таится в маргинальных зонах мира. Африка со своей рухнувшей системой государственного устройства и перманентными гражданскими войнами на глазах превращается в убежище для террористов со всего мира. Если нынешняя война с террором не будет окончательно дискредитирована в ходе военной операции США в Ираке, Черный континент просто обречен стать новой мишенью Вашингтона.

Один из ведущих экспертов ООН по незаконной торговле оружием, директор Международной информационной службы Мира (IPIS) в Антверпене бельгиец Йохан Пелеман, пристально следит за деятельностью Бута и других крупных оружейных дилеров в Африке. ООН поставила перед ним задачу исследовать механизм финансирования африканских войн и устанавливать личности тех бизнесменов, которые нарушают международные санкции. Корреспондент "Эксперта" встретился с Йоханом Пелеманом в его офисе в Антверпене. Он только что вернулся из поездки по Сьерра-Леоне и Либерии и был готов ответить на наши вопросы - о новых тенденциях на теневом рынке незаконной торговли оружием и о скандальном "деле Бута", которое так ничем и не закончилось.

- Господин Пелеман, когда и как торговля оружием пересекает грань, определенную законом? Кто сегодня определяет моральные нормы?

- Нарушение международных санкций, введенных против страны или повстанческой группировки, - это нарушение закона. Наложив, скажем, на ангольскую повстанческую группировку УНИТА эмбарго, ООН ясно указала на то, что бизнес с ней является нелегальным. Но есть очень много примеров, когда страна охвачена гражданской войной, а эмбарго нет или пока нет. И тогда речь может идти только об этике. Если говорить о Конго, то, по данным, опубликованным в последнем докладе ООН, с момента начала новой гражданской войны в девяносто восьмом году в стране погибло три миллиона человек. Не правда ли, это серьезно? И война продолжается, ей не видно конца. Для заинтересованных сторон она стала куда более доходной, чем мир. Именно экономические спонсоры этого конфликта затягивают его политическое решение. Так, конголезские повстанцы просто не желают прекращать боевые действия, потому что процветают на торговле алмазами, золотом и танталитом. Если бы ангольским повстанцам не удалось найти от пяти до десяти алмазных дилеров, которые связали их с мировым алмазным рынком, война бы просто не началась.

- Кто-нибудь пытался оценить в конкретных цифрах объем нелегального рынка торговли оружием или это практически невозможно?

- Если сравнить официальные военные расходы стран Африки с мировыми, которые превышают семьсот миллиардов долларов в год, они не составят даже одного процента от этой суммы. Но африканские страны не регистрируют приобретенное оружие как импорт и никак не сотрудничают с ООН. Если взглянуть на их отчеты, то создается впечатление, что Африка - это какой-то демилитаризованный райский уголок. В моем распоряжении есть контракты, заключенные частными и государственными дилерами с властями Либерии между девяносто девятым и две тысячи первым годами, в том числе предложения о сотрудничестве. Из документов ясно, что стоимость лишь некоторых сделок по оружию, которое было поставлено только в одну Либерию (а речь идет о стране с населением в три миллиона человек) в обход эмбарго ООН, составляет от тридцати до пятидесяти миллионов долларов.

- Сегодня принято считать, что Африка буквально взорвалась - социально и политически - из-за процессов глобализации. Но что имеется в виду, когда мы говорим об этом разрушительном влиянии на континент извне?

- Глобализация бульдозером прошлась по Африке, где в ходе деколонизации так и не были созданы государственные институты власти. Те, что были и худо-бедно держались, стали рушиться. Напомню, что сразу после Афганистана американцы намеревались бомбить Сомали, которая превратилась в настоящую "черную дыру" на карте мира. Подобные места есть и в Западной Африке. Сьерра-Леоне нужно восстанавливать, Либерия - несостоявшееся государство, где до сих пор между разными военными группами идет война. Сегодня эти страны становятся убежищем для террористов. Они используются для отмывания денег, контрабанды алмазов, торговли оружием. Эта среда стала идеальной для частных оружейных дилеров и транснациональных корпораций. Между африканскими конфликтами и мировыми ценами на золото, нефть, алмазы, медь, танталит образовалась прямая связь. Именно рыночные факторы являются для инвесторов решающими, когда они принимают решение о том, какую сторону в конфликте поддержать. Например, когда в Конго началась гражданская война, частные инвесторы профинансировали приход повстанца Лорана Кабилы к власти. Сегодня именно частные игроки решают исход битвы на континенте. Политические решения принимаются советом директоров коммерческих компаний и транснациональных корпораций!

- Но когда речь идет о Конго и частной инициативе корпораций, не забываем ли мы, что государство было там с самого начала? Сама операция по свержению диктатора Мобуту планировалась в США по модели плана Эйзенхауэра - захват прежде всего ресурсных зон, а уже потом столицы.

- Я не вижу за всеми этими событиями большого государственного заговора. Слишком велика потребность повстанцев в оружии и финансовых средствах. А их могут предложить только частные коммерческие структуры. Так, судьбу Конго решила такая транснациональная корпорация, как American Mineral Fields, за которой стоят француз Жан Рэмон Буль и франкофон Боря Моришес, который живет в Монако. Компания числится в реестре Канадской фондовой биржи в Торонто. Так чья эта компания? Это глобальный игрок. Конечно, феномен "приватизации" конфликта не нов. В свое время ЦРУ создало целую сеть компаний, которые числились за частными лицами. Они или напрямую работали на спецслужбы, или время от времени выполняли их специальные поручения. Такая система процветала со времен войны во Вьетнаме. Но вот после окончания холодной войны крупные спецслужбы перестали использовать эту схему, по крайней мере регулярно. Главный движущий мотив сделок по сырью и оружию нового времени - реальная возможность получения больших прибылей. Когда одни и те же торговцы и брокеры стали поставлять оружие сразу всем враждующим сторонам в конфликтах, стало очевидно, что идеологиям пришел конец. На рынке появилось новое поколение дилеров, не обремененных никакими моральными или идеологическими нормами.

- И с какими проблемами в освоении рынка нелегальной торговли оружием столкнулось это "молодое поколение"?

- На рынке появилось много выходцев из Восточной Европы и бывшего СССР. Свой товар они всегда могли предложить по бросовым ценам. Купить Ил-76 куда дешевле, чем "Боинг". Так что Африка превратилась в "зону советской авиации" - тут не так-то просто увидеть самолет "Боинг" или "Локхид". Но, чтобы удержаться на плаву, торговцам оружия нужно было не только оперативно поставлять его заказчикам в лице африканских правительств и повстанческих групп, но и создать необходимую инфраструктуру, чтобы получать за поставленный товар сырьем - тоннами колумбитово-танталитового концентрата, золотом или алмазами. Те, кто занимался исключительно поставками за наличные деньги, в конце концов разорились. Выжил тот, кто структурно перестроился. Успех бизнеса был гарантирован, только если дилер мог сделать правительству или повстанцам деловое предложение в течение двадцати четырех часов - сразу заявить цену, оговорить сроки доставки. При этом - иметь при себе фальшивые сертификаты страны-импортера. В конце концов, нужно быть вхожим на заводы по производству оружия.

- А как оружейным дилерам удается избегать государственного контроля при покупке оружия?

- Оружие покупается на заводах легально. Дилеры предъявляют сертификат страны-получателя (клиента) и экспортную лицензию на заявленный список оружия. В сертификате должна значиться страна, в которую можно легально поставлять оружие. Сертификаты, как правило, фальшивые, но их никто не проверяет, и вообще никто лишних вопросов не задает. Лучше всего использовать подложный сертификат такой страны-импортера, которая находится по соседству с реальными районами доставки. Иначе, если вы вылетаете из аэропорта в Европе и в вашем плане полета значится Пакистан, а вы летите в противоположную сторону, власти начнут задавать много вопросов. Например, оружие, которое оказалось в Анголе, по документам предназначалось для Того. Понятно, что там его никто не видел.

- И кто же ключевые игроки нелегального оружейного бизнеса в Африке? Откуда они родом?

- Откуда они родом, не так уж и важно. Они - глобальные игроки. Куда важнее другое - откуда поставляется оружие. Так, в Западную Африку (Либерия, Гвинея, Сьерра-Леоне) оно идет в основном с Украины, из Молдавии, Румынии, Болгарии. Главные игроки тут - русские и иногда белорусские бизнесмены. Часто встречаются израильтяне и бельгийцы. В Центральной Африке (Бурунди, Уганда, Руанда, Конго) практически в любом конфликте посредником выступает компания L. R. Avionics. За ней стоит израильский бизнесмен Амос Голан. Не то чтобы он торговец оружием. Скорее, ему удается использовать свои связи для посреднических услуг. Оружие идет главным образом из старых армейских складов Восточной Европы (это бывшее советское оружие) или прямо с заводов, которые обслуживают контракты с НАТО.

- Какие личные качества этих бизнесменов и других дилеров сыграли решающую роль в их успехе на этом специфическом рынке?

- Вот вам характерный пример. У такого торговца оружием, как бельгиец Рони Росиньел, в деловых партнерах ходил некий капитан Берри Джолли. Он имел богатый опыт в торговле оружием еще со времен холодной войны. В январе прошлого года этот капитан был арестован на поставке партии кокаина. Такие достаточно опытные игроки могут разъезжать на "порше", но имеют не более двух-трех самолетов и не стремятся расширить свой бизнес. Хуже того, все время попадают во всякие уголовные истории. Иное дело крупные игроки - такие, как Виктор Бут. Это профессионал своего дела! Ему еще нет сорока лет, а в этот бизнес он пришел и вовсе двадцати с чем-то лет отроду. Он прекрасно владеет языками и "прославился" тем, что поставлял оружие и возил грузы как для ангольских повстанцев УНИТА, так и для правительства, сидящего в Луанде. Это самый яркий представитель поколения своего рода "отморозков холодной войны". Его бизнес рос не по дням, а по часам. В начале у него было два самолета на паях с бельгийскими и французскими партнерами, а третий самолет они брали в аренду. Через несколько лет у него уже было несколько авиакомпаний с базами по всему миру. Он сумел закрепиться в нескольких африканских странах, где завязал связи на самом высоком уровне, занялся поставкой оружия, добычей алмазов, заключал сделки с самими президентами. Ему удалось интегрировать бизнес в одну сеть: производитель-посредник-транспорт-бартер. Вот что делает одного игрока более удачливым, чем другой.

- Когда Виктор Бут и его люди впервые попали в поле вашего зрения?

- Я впервые услышал о Викторе Буте в бельгийском аэропорту Остенде девять лет назад. Напомню, что в девяносто четвертом году в Руанде в ходе геноцида погибло около миллиона человек. Тогда бельгийские газеты были полны статей о том, что Остенде используют для подпитки геноцида. Самолеты Виктора Бута вылетали оттуда пустыми, летели в Бургас (Болгария) и далее груженные оружием - в Руанду. Бельгийские власти не могли ничего поделать.

- По данным ряда источников в России, пятьдесят самолетов в его собственности - это преувеличение...

- Численность его флота может быть завышена, но не намного. Дело в том, что Бут часто играл роль посредника при продаже самолетов. Сейчас они сдаются в лизинг на территории бывшего Советского Союза другим частным компаниям. Именно им поставлена часть ливийского флота грузовых самолетов. При его посредничестве приобрели самолеты власти Конго-Браззавиля, Гамбии, Буркина-Фасо. И это законно. Время от времени Виктор Бут пользуется услугами других компаний, особенно когда речь идет о поставках оружия. Например, на самолете написано Central African Airlines, но сам самолет принадлежит Renan Air (Молдавия). Это не значит, что самолеты молдавской компании принадлежат Виктору Буту, но у него очень тесные связи с частными игроками. Таким образом складывается впечатление, что его флот просто какой-то гигантский. Тем не менее цифра в пятьдесят самолетов реальна. Правда, различные источники утверждают, что Бут уже распродал часть своего флота и подумывает оставить свой бизнес.

- Но что из известных фактов деятельности Виктора Бута можно отнести к прошлому, а что к настоящему времени?

- Таких его компаний, как Central African Airlines и Tangroup Of Companies, уже не существует. Сложно сейчас что-то сказать о его компании Air Cess, которая была зарегистрирована в Либерии, но летала из Бельгии. Потом были открыты Air Cess Экваториальной Гвинеи, Air Cess Свазиленда. Я никогда не встречался с Виктором, но я говорил с его братом Сергеем. Он был очень неискренен в разговоре - на вопрос, кому принадлежит Air Cess, отвечал уклончиво. И это до сих пор сложно установить. Но что касается его самолетов, зарегистрированных в Либерии и Южной Африке, то у них есть одно общее свойство - незаконная регистрация. Например, в Свазиленде незаконно были зарегистрированы пятьдесят самолетов, которые принадлежали или компаниям Виктора Бута, или их "дочкам".

- По доступным в Интернете регистрам можно увидеть, что Air Cess до сих пор сдает в аренду другим авиакомпаниям свои самолеты. Так она по-прежнему существует?

- Если вы спросите именно меня, я отвечу: нет, больше не существует. На многих самолетах Бута остался логотип Air Cess. Но ни офиса Air Cess, ни самой авиакомпании больше нет. Бут и его люди постоянно подделывают документы и передают самолеты, регистрация которых аннулирована, в лизинг другим фирмам. Например, такой компании, как Irbis из Казахстана. В Экваториальной Гвинее очень много самолетов находились в "процессе регистрации". Но на них уже были нанесены регистрационные номера и логотипы - самолеты летали, и так продолжалось в течение двух-трех лет. То есть они как бы "зависали" между небом и землей. Эти уловки применялись и применяются еще и для того, чтобы скрыть, кто в действительности организует сделки и доставку оружия. Что же касается настоящего времени, могу только сказать, что у Виктора Бута появились новые компании. Я не могу их пока называть, так как еще не имею достаточных для этого доказательств. Скажу только, что "новые дочки Бута" по-прежнему базируются в ОАЭ.

- Имя Виктора Бута стало широко известно только после того, как его бизнес попытались связать с "Аль-Каидой". Это что, новая тактика неправительственных организаций, которые отчаялись обратить внимание властей на его деятельность?

- Я был шокирован, когда узнал об этом. Работая на ООН и по заказу правительства, я несколько лет прикладывал неимоверные усилия, чтобы обратить внимание общественности и властей на его деятельность в Африке. Определенный интерес, конечно, был проявлен. Например, его имя несколько раз упоминалось в парламенте Великобритании в связи с поставками оружия УНИТА и повстанцам Сьерра-Леоне. (Тут, кстати, интерес был проявлен не в последнюю очередь потому, что Сьерра-Леоне была британской колонией.) Но лишь после одиннадцатого сентября дело было раздуто до невообразимых масштабов. Источником скандала стали утечки из секретного бельгийского доклада, который основывался на данных, которые я привез из Южной Африки в девяносто девятом году. В ходе различных встреч со следователями я сделал, в частности, такую запись: "По данным некоторых источников, в середине девяностых Виктор Бут сделал первое состояние на авиарейсах в Афганистан - в том числе в районы, подконтрольные движению 'Талибан'". Но сам я к этой информации серьезно не относился. Вторым источником стала статья в "Лос-Анджелес Таймс". В ней перечислялись самолеты, которые были проданы партнерами Бута движению "Талибан". Талибы якобы стали использовать их для поставок оружия. Но даже если это и так, это не дает оснований утверждать, что Виктор Бут поставлял им оружие. Факт продажи самолетов более близок к правде. Даже принимая во внимание тот факт, что Бут известен именно полным равнодушием к этическим и идеологическим принципам, мне трудно поверить, что он поставлял оружие талибам - уже хотя бы в силу тогдашней близости к Ахмад-шаху Масуду.

- Есть ли у вас основания утверждать, что какое-либо оружие, которое оказалось в Африке с помощью Бута, было использовано в терактах? Хотя бы на уровне гипотезы.

- Такую связь пока трудно установить. Но мне известно - подчеркну: из открытых источников, - что серийные номера на ракетах российского производства для зенитно-ракетного комплекса "Стрела", которым пытались сбить израильский самолет над Момбасой в ноябре прошлого года, датируются тысяча девятьсот семьдесят четвертым годом. По ряду факторов нами установлено, что эти ракеты были доставлены из Сомали (есть неподтвержденная информация, что бен Ладен продал несколько лет назад эти ракеты двум террористическим группам в Сомали). Такой же тип ракет несколько лет назад был продан Виктором Бутом в Либерию. Авиакомпания Damal Airlines, которая летает в Сомали, до сих пор брала самолеты Виктора Бута в лизинг. В любом случае эти ракеты долгое время хранились в секретном месте. Поэтому я не хочу утверждать, что именно Виктор поставил их в Сомали или это было сделано на его самолетах.

- После раздутого год назад скандала поставка оружия в страны Африки самолетами Бута продолжается?

- Несомненно. В нашем последнем докладе по Либерии мы приводим новые факты. Имя Виктора Бута больше не появляется на документах, по которым можно отследить поставки оружия, но у нас есть все основания полагать, что именно он за ними стоит. По ряду сделок проходит компания Aerocom из Молдавии. Опять по той же схеме, которую я уже обрисовал.

- В прошлом году бельгийские власти передали в Россию через Интерпол ордер на арест и экстрадицию Виктора Бута. Его обвиняют в отмывании денег в Бельгии, а не в незаконной торговле оружием. Так где же проходит грань между нелегальным характером его бизнеса и отсутствием легальных способов борьбы с ним?

- Дело Бута было просто спущено на тормозах. Очевидно, что главные препятствия с его экстрадицией в Бельгию возникли по процедуре исполнения ордера на арест. Российские власти не склонны сотрудничать. Россия, как и всякая другая страна, не желает создавать прецедент экстрадиции своего гражданина и, как может, затягивает дело. По существующей системе законодательства совершенно невозможно поймать оружейных дилеров за руку. Они превратились в глобальных игроков - границы и таможни для них открыты. Сидит, скажем, бельгиец в отеле в Париже и организует сделку по продаже оружия между Казахстаном и повстанческой группой в Конго. Из Бельгии в Конго оружие нельзя поставить, потому что действует эмбарго Европейского союза. Но что мешает ему воспользоваться парижским факсом для отсылки контракта, скажем, в Казахстан? Потом обстоятельства этой сделки оказываются предметом разбирательства. Французы заявляют: "Ну, он просто поселился у нас в отеле, его уже здесь нет. Что мы можем сделать?" Бельгийские власти говорят: "Он посылал факс не из Бельгии, а из Франции!" Единственный выход - это придать законам европейских стран экстерриториальный статус, чтобы гражданина одной страны можно было судить в какой-либо другой стране на основе международного права. Пока же дилера, который снабжает оружием повстанческие группы в Конго, могут арестовать, скажем, в Бельгии только по обвинениям в отмывании денег или в попытке переправить оружие через Бельгию.

- Что произойдет с нынешней системой контроля, если роль ООН окончательно будет сведена на нет? Ведь вместе с ней рухнут и санкции - единственный на сегодня реальный инструмент сдерживания дельцов на рынке нелегальной торговли оружием.

- Такой сценарий развития событий слишком пессимистичен. Да, роль ООН в тех конфликтах, где речь идет об интересах великих держав, может сильно уменьшиться. Но я не думаю, что эта организация исчезнет. Сейчас важно совершенствовать механизм санкций. Их нужно не только вводить, но и отслеживать. Если этого не делать, эмбарго всего-навсего породит черный рынок, что, в свою очередь, увеличит доходы игроков на нелегальном рынке оружия в разы. ООН пытается изменить природу этих стихийных процессов. Прежде всего - вернуть государство как контролирующий орган. В оружейном бизнесе должны работать государственные компании. Но пока страны - члены ООН смотрят на эту идею неодобрительно. Это на самом деле означает, что они хотели бы видеть на рынке частных игроков. Почему? Не спрашивайте меня. Я думаю, что если вы позволяете частным игрокам продавать оружие практически без всяких препятствий и, более того, сквозь пальцы смотрите на то, что они регистрируют свои компании в офшорах (это еще больше усложняет за ними контроль), тогда вы заинтересованы в существовании огромного нелегального рынка оружия. А чем больше игроков, тем сложнее их контролировать. Когда возникла идея зарегистрировать всех частных брокеров, агентов и дилеров по оружию со всего мира и создать при этом черный список тех, кто был замешан в нелегальных поставках, все страны - члены ООН выступили против этой идеи. Я сожалею об этом. Очевидно, что ситуация может кардинально измениться, только если задеты интересы великих держав.

- То есть решить проблему можно, возродив в каком-то смысле принципы холодной войны?

- В каком-то смысле. После одиннадцатого сентября на незаконную торговлю оружием будут смотреть (и уже смотрят) другими глазами. Сейчас интерес спецслужб, занимающихся борьбой с террористическими организациями, направлен на конкретные поставки, например взрывчатых веществ или же одной-двух снайперских винтовок. Это как бы другой аспект той же проблемы, которой занимаюсь я. Но сегодня малейшая связь с террором делает любую сделку по незаконной поставке оружия тяжелейшим преступлением. Так что я оптимист. Думаю, что скоро будет пересмотрена вся координационная работа между различными полицейскими структурами мира.