Человеческий и геополитический факторы

3 марта 2003, 00:00

Редакционная статья

Самым умным и дальновидным внешнеполитическим решением Москвы за последний год следует считать передачу украинскому президенту должности председателя Совета глав государств СНГ, которую со дня основания Содружества вопреки уставу организации занимали исключительно российские руководители. Вдруг почуяв возможность продолжить собственную политическую карьеру после неминуемого в будущем году конституционного ухода с поста президента Украины, Леонид Кучма очень быстро соорудил наиболее естественный и жизнеспособный проект нового международного сообщества на территории бывшего СССР, включающий в себя Россию, Украину, Казахстан и Белоруссию. Нестарый еще и весьма энергичный человек, Леонид Данилович получил, как говорят бизнесмены и психологи, долгосрочную мотивацию на строительство такого сообщества, в котором ему как инициатору светит роль лидера. Тем более что, судя по всему, его коллеги Владимир Путин, Нурсултан Назарбаев и Александр Лукашенко еще довольно долго будут заниматься делами собственных государств.

Мы получили очередное доказательство того, что самые большие геополитические и макроэкономические проекты могут быть реализованы, только когда в них включен человеческий фактор, даже фактор отдельного человека. Историки до сих пор спорят, состоялся бы роспуск Советского Союза в Беловежской пуще, если бы Ельцину этого не понадобилось в его персональной борьбе с Горбачевым. Можно приводить тысячи доказательств нежизнеспособности СССР и неизбежности его развала, однако фактор личной заинтересованности Ельцина, Кравчука и Шушкевича оказался решающим. И вполне вероятно, что, если бы не эта персональная мотивация персонажей, распад мог ограничиться уходом Прибалтики, Средней Азии, Закавказья и Молдавии, как это предсказывали и даже предлагали многие умные люди, включая Александра Солженицына. А четыре наиболее мощные и наиболее близкие исторически, этнически и культурно республики жили бы вместе и дальше, справляясь с тяготами перехода к демократии и рынку.

И вот теперь, спустя одиннадцать лет, все те же четыре республики вновь заговорили об интеграции. И это не есть очередная пиаровская волна на фоне предстоящих выборов. Просто постепенно набирается критическая масса интересов к объединению. Все четыре страны уже несколько лет показывают экономический рост, и их производителям становится тесно в национальных рамках и в окружении межнациональных барьеров. Они жадно посматривают на ресурсы и рынки соседей. Кроме того, постояв несколько лет поодиночке на холодном ветру международной политики и конкуренции, они стали понимать, что лучше все-таки вместе.

Притом обстановка в мире суровеет, прежние правила глобального общежития отброшены, национальный суверенитет перестал быть священной коровой, и сожрать могут в два счета. Тот же Кучма не забыл, небось, унизительных объяснений с грозным Вашингтоном по поводу якобы посланных когда-то в Ирак зенитных комплексов "Кольчуга". Ему пришлось самому приглашать на свои сверхсекретные заводы американских инспекторов, чтобы они убедились, что он не посылал. И даже это не помогло: Штаты продолжают покрикивать на Украину, намекая на то, что она может быть включена в черный список "стран - пособников терроризма".

Объединение, как и разруха, помещается у нас в головах. Когда во французских и германских головах ценности единой Европы вдруг начинают доминировать, то все казавшиеся непреодолимыми политические, национальные, культурные, религиозные различия и предрассудки оказываются несущественными. Тот же процесс должен завершиться в гораздо более близких русских, украинских, белорусских и казахстанских головах. И это может произойти гораздо быстрее, чем мы предполагаем сегодня. Разве могли мы еще год назад представить, что те же Франция с Германией когда-нибудь будут всерьез рассматривать вопрос о создании единого государства?

И теперь, когда утихают крики об имперских амбициях и ностальгиях России и рассуждения о том, что бывшие братские страны только и хотят, что попаразитировать на российской экономике, главным препятствием к объединению четырех стран остаются различия в экономических правилах. Действительно, при том что конечные выгоды снятия таможенных барьеров и унификации хозяйственных законов очевидны, каждый отдельный субъект экономики имеет свой интерес и свои опасения. Подстегиваемые отраслевыми лоббистами, правительства бешено бьются за каждую пядь налогового и тарифного пространства. Но и в этой сфере все слышнее голос оперившихся российских, украинских и иных корпораций, которые заинтересованы в свободе перемещения своего бизнеса. Эта масса тоже близка к критической. И при всем том вопрос политической воли и личной мотивации остается решающим. Если бы лидеры четырех стран объявили, что столицей будущей, скажем, конфедерации станет Киев или Днепропетровск (малая родина Леонида Кучмы), это наверняка резко ускорило бы дело интеграции.