Еще раз про себя

10 марта 2003, 00:00

В российский прокат наконец-то вышел новый кинопроект Ренаты Литвиновой "Небо. Самолет. Девушка" (режиссер фильма Вера Сторожева, Литвинова же выступает как второй продюсер, сценарист и исполнительница главной роли). Картина уже успела поучаствовать в "Ликах любви" и побывать на Венецианском кинофестивале. В Венеции фильм шел вне конкурса и остался практически не замеченным местной прессой и зрителями. Зато московская публика валом валила на единственный показ картины в "Мире Кинотавра".

Причина исключительно "домашнего" успеха "Неба" в том, что фильм полностью погружен в российский киноконтекст. У иностранцев эта картина, построенная во многом на речевых особенностях Ренаты Литвиновой, вызывает лишь недоумение. У наших зрителей - приятное ощущение дежавю. Это неудивительно: сценарий написан по пьесе Эдварда Радзинского "104 страницы про любовь" - той самой, по которой Георгий Натансон снял культовую love story 60-х "Еще раз про любовь" с Дорониной, Лазаревым, Ефремовым и Ширвиндтом. Картина Натансона стала хитом отечественного проката - в 1968-м ее посмотрели почти 37 млн человек, - а Татьяна Доронина, по результатам опроса журнала "Советский экран", была названа лучшей актрисой года.

Сюжетная схема обеих картин нарочито незамысловата. Средних лет стюардесса знакомится в кафе с Замечательным Мужчиной (физиком-оборонщиком - у Натансона, стрингером, специализирующимся на репортажах из горячих точек, - у Литвиновой) и, конечно же, влюбляется в него. Их роман, неуютный и неровный, нарушаемый постоянными разъездами, чуть не заканчивается глупой ссорой по его вине. В последний момент любовь оказывается выше амбиций и мужского эгоизма, однако примирение не состоится. Стюардесса не придет на свидание - ее самолет загорится при посадке, и она погибнет, спасая пассажиров.

Впрочем, сюжетное сходство - это единственная связь между старой картиной и новой, и связь эта вовсе не так прочна, как может показаться. Поверх мужских, в общем-то, историй Радзинского и Натансона Литвинова пишет свой собственный текст (причем в репликах стюардессы Лары порой узнаются фрагменты интервью кинодивы Ренаты). Мало того - Литвинова, как Снежная Королева, подменяет живую атмосферу шестидесятнического фильма ледяным осколком своей собственной, стопроцентно женской, Вселенной, отчего весенние бульвары и апрельский дождь застывают обледенелыми шоссе и сугробами. А мужчины, бывшие главными действующими лицами в оригинале, не просто отодвигаются на второй план, но и вовсе превращаются в зомби - у Литвиновой им не позволено ни чувствовать, ни думать. Здесь они нужны лишь как повод для изломанных и манерных литвиновских монологов, которые в стеклянно-ледяных декорациях "Неба" вдруг, как ни странно, оказываются по-детски непосредственными. И в убийственно атональном речитативе - песне "Моя любовь" Лидии Смирновой, которую Лара скорее декламирует, чем поет своему возлюбленному, - вдруг слышится трогательное, срывающееся признание в любви. Признание удивительно живое - хотя и звучащее с того света.