Супермен и Красная Шапочка

Всеволод Бродский
7 апреля 2003, 00:00

Комиксы, являющиеся основой мировой массовой культуры, в некоторых странах давно превратились в искусство для элиты. В Россию комикс только начинает проникать

В выставочном зале Музея имени Сахарова проходит второй общероссийский фестиваль комиксов "КомМиссия-2003". Год назад первое явление комикса россиянам казалось забавным маргинальным проектом, демонстрацией диковины, странновато выглядящей в наших условиях. Собственно, прошлогодний фестиваль состоялся стихийно: на маленькую выставку в Зверевском центре искусств, устроенную дизайнером и делателем комиксов Павлом Хихусом, по собственной инициативе съехались художники со всей страны и завесили стены от пола до потолка своими рисунками. Нынешний фестиваль значительно солидней. На этот раз появилось настоящее конкурсное жюри, производящее первоначальный отбор участников (из 120 присланных работ на фестиваль попали 70) и присуждающее различные призы (в том числе "За лучшую визуализацию звука" - другими словами, за наиболее изобретательно поданный "ых" или "чпок"). В качестве гостей приезжают мэтры французской школы комиксов, одной из самых уважаемых в мире, с целью продемонстрировать собственные достижения и обучить с помощью мастер-классов российских самоучек. Французам к фестивалям комиксов не привыкать: во всем мире подобные мероприятия давно являются крупными культурными событиями.

Повзрослевшие мыши

В России комикс по-прежнему воспринимается как неуклюжая помесь карикатуры и анимации, убогое развлечение не слишком продвинутой молодежи. Между тем на Западе уже многие годы это - самостоятельный вид искусства. Превращение произошло в конце 60-х: тогда торжествующий постмодернизм с психоделической революцией перемешали все жанровые границы и открыли массовой культуре путь в элитные сферы искусства. На поверхность вышел так называемый подпольный комикс, появившийся в Америке в конце 50-х, после введения строгой цензуры на рисованные эротику и сцены насилия. Развиваясь самостоятельно, без учета потребительских вкусов, подпольный комикс далеко отошел от стандартной продукции монстров рынка - компаний DC Comics и Marvel, поставлявших на поток похождения разнообразных спасателей-сверхгероев. Комикс повзрослел и стал составной частью актуальной культуры. Так, художник Роберт Крамб, автор знаменитых похождений хипующего кота Фрица, оформил пластинку Дженис Джоплин "Cheap Thrills" своими комиксами, а также создал комикс-версию главного хита Джимми Хендрикса - "Purple Haze". Но совсем всерьез комикс стали воспринимать с появлением в начале 70-х сериала "Maus" Арта Шпигельмана - еще одного выходца из среды подпольных художников. Шпигельман, сын прошедших через нацистские концлагеря польских евреев, создал целую рисованную эпопею на тему холокоста. На мышей-евреев здесь охотятся нацисты-коты, которым помогают изображенные с явственной неприязнью свиньи-поляки. Главные особенности комикса - доступность изображения, басенную метафоричность - Шпигельман сочетал с жестким реализмом и болезненной автобиографичностью.

Усложняясь и меняя аудиторию, комикс покинул привычную журнально-газетную среду обитания и обосновался в арт-салонах и серьезных издательствах. Нынешние "взрослые" комиксы издаются в виде толстых альбомов, продаются в художественных магазинах, хранятся в специальных библиотеках. В конце 80-х центр серьезной комиксной культуры переместился из Америки в Европу, где работают крупнейшие представители жанра - итальянец Мило Манара, французы Мебиус и Луазель (двое последних приезжают на российский фестиваль).

Во Франции вообще поддерживают комиксную индустрию на национальном уровне - государство, например, закупает первые оттиски видных мастеров и размещает их в специальном музее. Во Франции комикс стал солидным искусством для просвещенной публики: тому же Мебиусу, например, писал сценарии Феллини.

А есть регион, где комиксы превратились и вовсе в главный вид искусства. В Японии в комиксы (так называемые манги) переделывают все: учебники по физике, Достоевского, инструкции по пользованию холодильником, садомазохистские порножурналы. Манги здесь составляют 80% печатной продукции. Никакого авторского подхода нет и в помине: конвейер безымянных художников на-гора выдает одинаковых персонажей, с громадными глазами и вздернутыми носиками. Универсальность и общедоступность изобразительной системы сделала свое дело - манги молниеносно распространились по свету.

Экзотический овощ

Три составные части комиксной культуры - американские суперменские серии, европейские изысканные арт-проекты и японские манги - прекрасно уживаются друг с другом. В России, однако, происходит некоторая путаница. В советское время комиксы отсутствовали в принципе - лишь в журнале "Наука и жизнь" печатались похождения Пифа. Супермен и Бэтмен считались символами буржуазного разложения похлеще Джеймса Бонда и группы "Секс Пистолз". Комиксы настолько прочно были выведены из массового сознания, что даже в постперестроечное время пустующая ниша категорически не желала заполняться - и до сих пор окончательно не заполнилась.

В результате отечественная комиксная культура создается с нуля и пока представляет собой невероятное варево - сегодня здесь сочетаются самые разнообразные традиции. Производителей комиксов - зачастую это художники и режиссеры - тянет к европейской авторской модели. С другой стороны, им хочется наконец сообщить о своем существовании массам - а для этого необходимы супермены или трогательные мангообразные девицы. В результате стены Сахаровского музея, более привычные к фоторепортажам из Чечни, украшает весьма неожиданная экспозиция: мускулистые молодцы с базуками и грудастыми девицами под мышкой соседствуют с изысканным рисованным переложением Амоса Тутуолы, глазастые девочки с длинными ресницами, тоскующие по столь же романтичным мальчикам, - с экстремальной сказочкой про Красную Шапочку, превращенную бабушкой в зомби. На столиках заботливо выложена подборка журналов "Веселые картинки" - как еще один пример власти комикса над умами, пусть даже и младенческими. В ход идет все, что несет признаки жанра.

Немногочисленные и по большей части безвестные авторы отечественных комиксов видят себя благодетелями, высаживающими в отечественную почву полезный иностранный овощ, который по недоразумению до сих пор считался у нас несъедобным. Примерно так же, наверное, обстояло дело с насаждаемой при Петре I картошкой. Лишь спустя долгие годы крестьяне научились отличать ядовитые вершки от вкусных корешков. Новой культуре прижиться на непривычной почве еще сложней. Не исключено, что эксперимент по укоренению комикса может затянуться у нас на десятилетия.