Фантазии застывшей цивилизации

Современная литература в очередной раз преисполнена эсхатологических ожиданий. Писатели предрекают Апокалипсис остановившемуся в своем развитии человечеству и придумывают новых мессий, не способных, впрочем, вывести мир из спячки

Несколько раз в процессе своего развития человечество ощущало, что подходит к конечной точке. Будущее представлялось зловещей бездной, в которой таится гибель цивилизации, начало иной, нечеловеческой фазы существования мира; бездной, грозящей концом света, когда исполнятся сроки и придет тот, кто будет пасти народы посохом железным. Люди, похоже, хорошо осознают хрупкость мира, в котором живут, - эсхатологический кошмар всегда готов вылезти из глубин подсознания. В 1000 году христиане, решив, что описанное Иоанном Богословом тысячелетнее царствие Христово завершилось, уверились, что вот-вот явится всадник на коне бледном - отчего Европа надолго погрузилась в массовую истерику. Эти же настроения - по понятным причинам - господствовали в преддверии 1666 года.

Однако апокалиптические припадки вызывают не только арифметическо-мистические выкладки. Ощущение близящегося Армагеддона возникает и тогда, когда человечество осознает исчерпанность очередного этапа своей культурной эволюции. В последний раз так было в начале XX века - когда вместе с предыдущим столетием ушла в прошлое эпоха позитивизма, унаследовавшая просветительский энтузиазм Дидро и Руссо. Болезненно переживая отказ от былых идеалов, европейская цивилизация принялась оповещать весь мир - с помощью философии и искусства - о своей скорой кончине. Шпенглер рапортовал о неминуемом закате Европы. Владимир Соловьев сочинял подробную биографию Антихриста. Блок приветствовал приход неведомых скифов, мало чем отличающихся от страшных средневековых Гога и Магога. Символисты требовали теургического преображения мира, футуристы - техногенно-урбанистического, социалисты всех мастей - политико-экономического. В результате Апокалипсис не наступил, Мессия не явился - зато случилось много такого, чего даже представить не мог Иоанн Богослов.

Сегодня апокалиптические ожидания интеллигенции начала XX века и мрачные пророчества Шпенглера воспринимаются с иронией. Между тем не прошло и ста лет, как мы, сами того не замечая, вновь начали погружаться в пучину практической эсхатологии. Дело здесь не только в очередной смене тысячелетий (мистический страх перед хронологическим сдвигом воплотился разве что в знаменитой проблеме Y2K, которая в конечном счете изрядно всех повеселила). Судя по нынешнему искусству, современная цивилизация в который раз подошла к некоему пределу - и теперь с ужасом и любопытством пытается заглянуть в очередную бездну. Есть у нас и свой Шпенглер. Американский политолог, социолог и философ Фрэнсис Фукуяма в своей статье "Конец истории" (1992) довольно точно передал ощущения нынешнего представителя западной цивилизации: "То, чему мы, вероятно, свидетели, не просто конец холодной войны или очередного периода послевоенной истории, но конец истории как таковой, завершение идеологической эволюции человечества и универсализации западной либеральной демократии как окончательной формы правления". По мысли Фукуямы, в условиях торжествующего либерального благополучия жизнь застывает в одной стабильн

У партнеров

    «Эксперт»
    №29 (382) 11 августа 2003
    Кризис власти в Азербайджане
    Содержание:
    Человек-государство

    Гейдар Алиев блистательно решил все свои политические задачи. Не смог он только одного - создать стабильную систему власти, способную работать в его отсутствие

    Обзор почты
    Международный бизнес
    Наука и технологии
    Реклама