Бессонница

18 августа 2003, 00:00

Если вы никогда не были в театре Фоменко, "Белые ночи" вам непременно понравятся. "А что же это за прелесть в капоре?" - спросите вы. Заглянете в программку, увидите имя Полины Агуреевой и опять умилитесь: ну что за глазки - черные, живые, как два лукавых зверка, ну что за ловкие маленькие жесты, ну что за россыпь хрустальных переливов в голосе. Это же идеальная Настенька, такой ее, наверное, и видел Достоевский, сочиняя "Белые ночи". Миленькая брюнетка - назвал ее герой, и подите найдите в Москве более миленькую брюнетку, чем Полина Агуреева.

"А что это они собираются делать?" - с веселым недоумением спросите вы, глядя, как Агуреева и ее партнерша Ирина Пегова забираются на высоченные, под два метра, стулья и распускают поверх них необъятные кринолины. Ах, это же метафора. У Достоевского Бабушка (Пегова) английской булавкой пришпиливает непоседливую внучку (Агуреева) к своей юбке. Вот режиссер и сделал из этого забавную сценку, театральный фокус, проявил себя. Как зовут режиссера? Николай Дручек? Ах, какой миленький режиссер!

А отчего это молодой человек мечется по сцене и, робко глядя в зал, пытается нас воодушевить своими пламенными монологами. А это Мечтатель, главный герой "Белых ночей", с первого взгляда влюбившийся в Настеньку. Мечется он потому, что режиссер Дручек не научил его, как еще можно выразить на сцене волнение. А робок оттого, что актер Томас Моцкус, человек молодой и современный, вряд ли верит своему герою, бессонному фантазеру, живущему мечтой и ставящему мечту выше жизни.

Еще в спектакле "Белые ночи" есть гипсовые львиные морды, мутные аквариумы и фисгармония - с помощью этих недорогих аксессуаров сценограф Мария Митрофанова создала образ Петербурга в пору летнего солнцестояния. Образ, может быть, не самый неожиданный, но очень милый.

А вот если вы театральный критик и в театр Фоменко ходите регулярно, как на работу, то у вас скулы сведет от скуки. Вы уже видели Агурееву и в "Семейном счастье", и в "Войне и мире", где она играла куда более нестандартно и решала на сцене куда более сложные задачи, чем изображение очаровательной Настеньки. Вы уже знаете цену Томасу Моцкусу: после его нерешительного выступления в "Танцах на празднике урожая" странно было бы ожидать прорыва в старомодной и неразработанной режиссером роли Мечтателя. И вам уже невероятно надоело подыскивать синонимы к словам "милый" и "очаровательный" - фирменным лейблам театра Фоменко.

Говорят, что для Дручека, ученика Петра Фоменко, "Белые ночи" были своеобразным экзаменом, и сдал он его совсем неплохо. Может быть. Только ученические спектакли гораздо лучше смотрятся в стенах ГИТИСа, чем на профессиональной сцене.