О чтении в наши дни

Разное
Москва, 08.09.2003
«Эксперт» №33 (386)

Жизнь пошла клочковатая и стадная. Онегин, как известно, не знал поутру, куда поедет ввечеру, но это было еще полбеды. Многие из наших современников, к моему несколько завистливому восторгу, блестяще владеют органайзером - и точно знают не только куда поедут ввечеру, но и с кем будут обедать в позабудущий вторник. Только это не спасает.

Ведь - что органайзер? Раз уж мы вспомнили пушкинские времена, отметим, что и Фамусов (см. II акт "Горя от ума") вовсю пользовался календарем с записными листами. Разница в том, что ему календарь позволял и даже помогал привычно философствовать о том, как чуден создан свет. Мы же можем знать, куда поедем через вторник, но самомалейшего представления не имеем, о чем нам придется - именно придется! - думать через полчаса.

Я вчера слышал, что некий крупный западный телеканал сократил представительство в России с нескольких десятков до двух человек. Почему? А здесь, мол, стало скучно: еще одна большая бедная страна в ряду больших бедных стран - что тут может произойти интересного для западных зрителей? Значимость для Запада - это отдельный разговор; но с нашей внутренней точки зрения приезжие телевизионщики поступили с точностью до наоборот: именно сейчас здесь и становится захватывающе интересно. Возможно, даже чересчур.

В последнее время эта мысль (или это ощущение) неизменно подчеркивается любой попавшей в руки книгой. Чтение из-за упомянутой клочковатости происходит, я бы сказал, в режиме мерцательной аритмии. Пакеты с книгами, плоды спорадических набегов на книжные магазины, сваливаются в кучу и лежат нетронутыми по месяцу и по два. А потом разворачиваешь - и начинается. Едва ли не на каждой странице непременно бросится в глаза фраза, с вопиющей точностью говорящая о сегодняшней - не современной даже, а именно сегодняшней - русской жизни.

Свежий пример. Увидел я в начале лета книгу под изумительным названием "Собрание мыслей Достоевского". Издана с любовью: широкие поля, изящная гарнитура, золотое тиснение... Купил, не удержался. На днях открываю - и сначала посмеиваюсь. Составитель книги - человек, видимо, простоватый (оно ведь и из самого замысла видно); достаточно сказать, что главной мыслью Ф. М. Достоевского, к которой он-де пришел перед самой смертью, составитель не обинуясь провозглашает фразу Великого инквизитора. Но и что, что простоватый? Тексты-то, сколь угодно странным образом отобранные и сгруппированные, не его. Ткнешь пальцем наугад - и читаешь, например: "Знаете еще, что говорит Кармазинов: что в сущности наше учение есть отрицание чести и что откровенным правом на бесчестье всего легче русского человека увлечь можно". Или такое: "Всякому обществу, чтобы держаться и жить, надо кого-нибудь и что-нибудь уважать непременно и, главное, всем обществом, а не то чтобы каждому как он хочет про себя". Не правда ли, это так и просится в эпиграфы к текущим политическим новостям?

Из того же пакета - очередное издание И. Л. Солоневича. Открываю и вижу: "Современные (писано в 1948 году. - А. П.) русские массы д

У партнеров

    «Эксперт»
    №33 (386) 8 сентября 2003
    Антитеррористическая операция
    Содержание:
    Что умрет в Ираке

    Соединенные Штаты и Великобритания не способны ни контролировать ситуацию в оккупированном Ираке, ни признать это

    Международный бизнес
    Экономика и финансы
    Наука и технологии
    Реклама