О чтении в наши дни

Александр Привалов
научный редактор журнала "Эксперт"
8 сентября 2003, 00:00

Жизнь пошла клочковатая и стадная. Онегин, как известно, не знал поутру, куда поедет ввечеру, но это было еще полбеды. Многие из наших современников, к моему несколько завистливому восторгу, блестяще владеют органайзером - и точно знают не только куда поедут ввечеру, но и с кем будут обедать в позабудущий вторник. Только это не спасает.

Ведь - что органайзер? Раз уж мы вспомнили пушкинские времена, отметим, что и Фамусов (см. II акт "Горя от ума") вовсю пользовался календарем с записными листами. Разница в том, что ему календарь позволял и даже помогал привычно философствовать о том, как чуден создан свет. Мы же можем знать, куда поедем через вторник, но самомалейшего представления не имеем, о чем нам придется - именно придется! - думать через полчаса.

Я вчера слышал, что некий крупный западный телеканал сократил представительство в России с нескольких десятков до двух человек. Почему? А здесь, мол, стало скучно: еще одна большая бедная страна в ряду больших бедных стран - что тут может произойти интересного для западных зрителей? Значимость для Запада - это отдельный разговор; но с нашей внутренней точки зрения приезжие телевизионщики поступили с точностью до наоборот: именно сейчас здесь и становится захватывающе интересно. Возможно, даже чересчур.

В последнее время эта мысль (или это ощущение) неизменно подчеркивается любой попавшей в руки книгой. Чтение из-за упомянутой клочковатости происходит, я бы сказал, в режиме мерцательной аритмии. Пакеты с книгами, плоды спорадических набегов на книжные магазины, сваливаются в кучу и лежат нетронутыми по месяцу и по два. А потом разворачиваешь - и начинается. Едва ли не на каждой странице непременно бросится в глаза фраза, с вопиющей точностью говорящая о сегодняшней - не современной даже, а именно сегодняшней - русской жизни.

Свежий пример. Увидел я в начале лета книгу под изумительным названием "Собрание мыслей Достоевского". Издана с любовью: широкие поля, изящная гарнитура, золотое тиснение... Купил, не удержался. На днях открываю - и сначала посмеиваюсь. Составитель книги - человек, видимо, простоватый (оно ведь и из самого замысла видно); достаточно сказать, что главной мыслью Ф. М. Достоевского, к которой он-де пришел перед самой смертью, составитель не обинуясь провозглашает фразу Великого инквизитора. Но и что, что простоватый? Тексты-то, сколь угодно странным образом отобранные и сгруппированные, не его. Ткнешь пальцем наугад - и читаешь, например: "Знаете еще, что говорит Кармазинов: что в сущности наше учение есть отрицание чести и что откровенным правом на бесчестье всего легче русского человека увлечь можно". Или такое: "Всякому обществу, чтобы держаться и жить, надо кого-нибудь и что-нибудь уважать непременно и, главное, всем обществом, а не то чтобы каждому как он хочет про себя". Не правда ли, это так и просится в эпиграфы к текущим политическим новостям?

Из того же пакета - очередное издание И. Л. Солоневича. Открываю и вижу: "Современные (писано в 1948 году. - А. П.) русские массы делятся так: а) монархисты; б) солидаристы и в) коммунисты - причем нужно отметить тот прискорбный факт, что программа солидаристов есть, собственно, программа коммунистическая. Или, по крайней мере, коллективистическая. А русские массы никакого коллективизма не хотят - его хочет только бюрократия. Бюрократия имеет то преимущество, что она организованна и что она охулки на руку не положит".

Конечно, сегодня мало кто вспомнит, кто такие солидаристы. Конечно, у Солоневича слово "монархист" значит не совсем то, что в словарях, - и совсем не то, что публика понимает под ним сегодня. Но разве в этом дело? Снимите мысленно термины. Современное общество состоит из тех, кто с нами одномыслен, из коммунистов (тут уж термина не снимешь!) - и тех нам неодномысленных, кто по самовеличанию ужасно прогрессивен и антикоммунистичен... Далее - буквально по тексту. Кто готов более плодотворно описать текущую ситуацию в России?

Еще из того же пакета: книга под своевременным названием "Еще ничего не кончилось..." - автобиографическая трилогия В. Б. Шкловского. Открываю. Речь уж совсем, казалось бы, о другом - о судьбе искусства в большевистской России. И все-таки - опять о нашей злобе дня: "Есть два пути сейчас. (...) Третьего пути нет. Вот по нему и надо идти". Безукоризненно точно - и позвольте не комментировать.

Я прекрасно понимаю, что всегда и везде из любого сколько-нибудь связного текста можно вычитать нечто вроде бы актуальное. Но здесь и сейчас, утверждаю я, ничего и вычитывать не приходится: аналогии, со- и противопоставления сами катят в глаза с любой страницы. Что мир един и все в нем связано со всем - тоже не бог весть какая новость. Но здесь и сейчас, мне кажется, "вдруг стало видимо далеко во все концы света" - и связь происходящего со всем и вся стала как-то даже физически воспринимаема.

На одном из популярных интеллектуальных жаргонов можно было бы не объяснять, что значит такое ощущение. Носители этого жаргона уже смекнули бы, что пахнуло экзистенциализмом. И точно. Я не знаю, как это сказать вполне по-русски, но очень похоже, что мы неожиданно для самих себя оказались перед экзистенциальным выбором (для не владеющих упомянутым жаргоном: это выбор, при котором выбираешь не только и не столько нечто, сколько самого себя - каким ты дальше будешь). С одной стороны, оно вроде даже лестно: не о физическом выживании речь, а об экзистенции! А с другой-то стороны - выживать было проще.