Точка невозвращения

О состоянии современного кинорынка и о возможности выхода российской кинопродукции на Запад мы беседуем с Дмитрием Лесневским - генеральным директором телеканала Ren-TV и генеральным продюсером кинокомпании "Ren-Фильм". Картина "Возвращение", победившая в Венеции, стала продюсерским дебютом Лесневского в большом кино.

- Успех "Возвращения" в Венеции - это окончательный приход нового поколения. Не больше, но и не меньше. На премьере один известный российский режиссер - не буду называть фамилию - сказал: "Если бы мой студент снял такой фильм, я бы его очень сильно ругал". Но потом, помолчав, добавил: "Кажется, я чего-то не догоняю". Происходит естественный, хоть и очень трудный, процесс смены поколений. Наше новое поколение кинематографистов гораздо ближе к европейцам. Свободные, нормальные, незакомплексованные люди, не задавленные стереотипами из недавнего прошлого. Назад мы уже вряд ли вернемся.

- По-вашему, период безвременья в российском кино закончился? Это "новое поколение" пришло, чтобы возрождать старую традицию или создавать что-то качественно иное?

- У нас потрясающая школа, великий кинематограф, замечательные мастера. Все это есть и в Европе. Но и здесь, и там происходит смена вех. На Западе от нас не ждут и не примут самокопания. Наши комплексы никого не интересуют, наш "особый путь" тоже. А интересует просто жизнь, любовь, человек сам по себе - то, что волнует зрителей всегда и везде. И не важно, снимаем мы авторское, так называемое артхаусное, кино или коммерческие картины. Все, что искусственно и отстраненно, - не воспринимается. Европейцы не станут смотреть наши бесконечные истории о бандах и разборках. Есть грандиозное кино о бандах: "Крестный отец", "Банды Нью-Йорка" или "Бойцовые рыбки". В таком контексте банды им интересны, в контексте современной России - нет, они этого не понимают. И, кроме того, чувствуют, что это не реальность, а очередной российский миф.

- На Венецианском фестивале всегда приветствовались всяческие экзотические киношколы. Может ли быть, что теперь Россия станет выполнять эту функцию?

- В Европе российское кино очень ждут. Современная Европа - с кучей противоречий, находящаяся в постоянном конфликте с той мощной цивилизацией, которая лежит за океаном, слегка бессильная в своих поисках, при этом очень гордая - хотела бы принять Россию как свою часть, органичную, а не искусственную. Думаю, наше кино для них - отнюдь не exоtic. А та сила, которая может присоединиться к "духовному" противостоянию Голливуду. Пытаясь проникнуть в Европу, мы ломимся в открытую дверь: нас давно ждут. Проблема лишь "внутренняя" - в том, что мы сами делаем.

- Что касается "внутренних" проблем: в последнее время в России бурно развивается телекино, сериалы... Возможно ли, что именно телевидение даст толчок к развитию большого кино?

- Безусловно. Так сложилось, что телевидение сейчас является своеобразным провайдером и может себе позволить роскошь рекрутировать таланты. Потому что телевидение у нас, какое бы оно ни было, сегодня абсолютно самодостаточно - это сложившаяся индустрия, которая не зависит от госфинансирования и раздач. Телевидение может и будет направлять часть средств на российское кино. Причем телевидение, существующее в условиях бизнеса, вряд ли позволит себе роскошь снимать что-то для собственного удовольствия. Все просчитывается: разные ниши, разные целевые аудитории. Это свободное поле, и оно будет - через сериалы, через телекино, через маленькие эксперименты - открывать таких ребят, как Андрей Звягинцев; он не один. И этот фильм - не просто случайность. Все жюри, несмотря на давление американской администрации и итальянского правительства, единогласно присуждает премию русской картине не потому, что она русская, а потому, что она просто талантлива. А снял ее никому не известный дебютант, пришедший из телевидения. Кто еще дал бы человеку без кинообразования возможность снять кино? Вопрос в продюсерах. Бьется один Сергей Сельянов - чуть ли не единственный продюсер в стране. Пока он один, будет очень тяжело. Телевидение может стать той нишей, через которую будут появляться новые имена.

- Тот же Сельянов активно приветствует идею господдержки...

- Так ли уж это поможет? Оборот нашей компании - Ren-TV - сегодня превышает оборот всего Госкино. В принципе господдержка хороша, она есть во всех европейских странах, но она не может быть основой. Иначе получится просто междусобойчик без всякой конкурентной борьбы. Российское кино тогда станет "большим и могучим", когда туда придет нормальный менеджмент. Когда найдутся люди с правильной мотивацией - и будут делать кино не для того, чтобы срубить бабок на откате, взяв деньги в одном месте и вернув куда-то в другое. Наше кино может быть абсолютно конкурентоспособно, и оно может окупаться. Просто не нужно зацикливаться на наших двенадцати кинотеатрах. У нас по-прежнему работает советская традиция, когда кино было грандиозным, но замкнутым. Мы жили как бы за стеночкой, тридцать копеек билет, и все ходят в кино. Нужно выходить на Запад, делать нормальный продукт. Я верю, что довольно скоро отечественное кино сможет стать продуктом. Думаю, это вопрос семи-десяти лет. Американцы сказали, что они придут всерьез на российский рынок тогда, когда какой-нибудь их фильм в российском прокате получит тридцать миллионов долларов. На сегодняшний день самый большой успех - это двенадцать миллионов. А что значит "придут на этот рынок"? Значит, начнут строить сети кинотеатров и скупят все, что уже здесь построено. Но может быть, кто-то из больших и серьезных игроков захочет это сделать здесь самостоятельно, как в свое время братья Уорнеры - Warner Brothers. Сначала сеть, потом каждую неделю - новый фильм в своей сети. Плюс - должно прийти новое поколение людей, которое умеет снимать кино. Может быть, в этом сыграет свою роль и то, что многие мои коллеги очень воодушевлены после нашего успеха.

- "Возвращение" вы делали, ориентируясь на Запад? Ведь уже до фестиваля он был продан во многие страны...

- Когда я увидел первую склейку еще не озвученной картины, я понял, что это кино можно двигать в мир, что оно абсолютно конкурентно. Пока фильм озвучивался, я привлек дистрибутора, единственную компанию в стране, которая умеет заниматься продажами за границей, - агентство "Интерсинема-Арт", показал им картину и сказал: "Слава придет из-за границы". Они ответили, что возьмутся при одном условии: я не буду ждать от этой затеи вообще ничего, никаких результатов. В итоге начался безумный скандал с фестивалями, картину просто разрывали на части, была прекрасная пресса. Первыми пришли итальянские прокатчики - компания Lucky Rеd. Европейские прокатчики вообще сильно подвержены медийности. Для них факта приобретения фильма той или иной компанией зачастую достаточно, чтобы купить его не глядя. Когда еще до премьеры фильм купили французы - компания Ocean, - его сразу захотели купить все, и уже мы решали, кому отдавать, кому нет. У меня был главный принцип: до фестиваля не отдавать американцам. Это было рискованно, потому что, если бы мы ничего не получили, скорее всего, лишились бы американского проката. Зато сейчас можно немного побанковать с американцами. Получила ведь "Амели" сто миллионов долларов в прокате США! Здесь быть маленькими и чувствовать себя ущербными не стоит. Впервые они хотят, а не мы умоляем. В бизнесе это очень хороший принцип. Побеждает тот, кому меньше надо.

Вообще, если говорить о бизнесе, - деньги для любого русского кино находятся не здесь. Все, что сейчас можно получить, - миллион долларов, ну максимум два, причем надо еще делиться с кинотеатрами. Для картины с любым бюджетом это не бизнес - если говорить только о российской составляющей.

- Но это же ненормальная ситуация: делать фильм и не рассчитывать на отечественный прокат.

- Вообще в этой ситуации нет ничего такого уж ненормального. То же самое в большинстве европейских стран. Они не отбивают на своих рынках кино. Поэтому там господдержка. Они отбивают продукт тогда, когда он является панъевропейским и выходит за рамки собственных территорий. Нам надо просто научиться воспринимать себя в этом едином пространстве. И еще четко понимать, для кого делается фильм. Например, у меня есть один проект - мы делаем его два года и будем еще два года делать - анимационный полнометражный фильм. Его смысл для меня - побороться со Шреком в мировом прокате. 3D, английский сценарий. И еще: хочу сделать культовый фильм только для русского проката - молодую, современную картину с попыткой ответить на вопрос: а кто сегодня герой?