Пять причин голосовать против всех партий

Михаил Афанасьев
15 сентября 2003, 00:00

Субъектом политики следует признать лишь того, кто предъявляет социально значимый проект развития общества и волю к его реализации. Среди российских политических партий таких субъектов нет

Чем ближе к выборам, тем больше усердия у партийных идеологов и беспартийных аналитиков: обсуждают, прогнозируют, интригуют. Интриг действительно много. Кто больше, КПРФ или "Единая Россия"? Кто меньше, СПС или "Яблоко"? Удастся ли Кремлю клонировать "левых патриотов"? Сколько у нас "партий власти"? И так далее и тому подобное. Однако все это не главное. Главным же вопросом в повестке предстоящих парламентских выборов будет скука. На самом деле от этих выборов ничего не зависит - вот важнейший социальный факт, данный в ощущениях всякому рядовому избирателю, и никакие речи политиков и политологов его, рядового избирателя, не переубедят.

Налицо колоссальный разрыв в электоральной мотивации элиты и большинства населения. Верхи охвачены предвыборной лихорадкой. Цена думского мандата в сравнении с прошлыми выборами возросла в разы. Самые крутые спонсоры и кандидаты примеряются сразу к местам в думских комитетах, да что там - в правительстве! Эксперты утверждают, что выборы 2003 года будут небывало дорогими - на политический рынок брошены действительно большие деньги. Так что усердие идеологов и аналитиков можно понять. Да и цель у них, в общем-то, благая - расшевелить публику.

Между тем массовый зритель, то бишь массовый избиратель, сохраняет глубокий "политический пофигизм". Рейтинги партийные не растут, несмотря на всю политическую селекцию с объединением и разведением в центре и по краям. А это значит, что даже среди тех избирателей, которые еще не утратили желания участвовать в выборах, более трети по-прежнему не знают, за кого будут голосовать. С явкой тоже ожидаются проблемы. И большие, видно, проблемы, раз Государственная дума, отодвинув иные законодательные дела, занялась борьбой с электоральным дезертирством. Депутаты изменили закон и перенесли дату выборов - чтобы не в праздничные дни, чтобы поменьше соблазнов и поближе к урне.

Думаю, не стоит огорчаться политической апатии нашего народа. Наоборот, надо порадоваться его здравомыслию. Отчуждение российского общества от политики является ответом на утрату российской политикой общественного содержания. Ответ вполне естественный и разумный. С какой стати люди должны забивать себе голову тем, что не имеет отношения к реализации их интересов? А то, что большинство граждан не дает забить себе голову такой политикой, тем более заслуживает уважения. Значит, никакая политическая реклама и технология промывания мозгов не в состоянии подменить отсутствующее политическое содержание. Оказывается, и россиянам нужен не разноцветный пиар, а реальные связи с общественностью.

В большинстве современных обществ принято, чтобы за связи общественности с властью отвечали политические партии. У нас теперь тоже так. Около десяти лет российские политические партии объясняли свое появление и существование в перестроечной терминологии - поиском "обратной связи", то есть связи нарождающегося гражданского общества с государством. Сегодня, по окончании переходного периода, наши партийцы занялись более привычным и более благодарным делом, они выполняют ответственное государственное поручение: укрепляют вертикаль власти у самого ее основания, трамбуют, так сказать, социальную базу. Теперь они вновь на прямой связи с населением, или, современно выражаясь, с электоратом.

Но вот что интересно: и при нынешней всероссийской любви к государству отношение к партиям не стало лучше, чем оно было в период сомнительной демократии. Как тут не согласиться с тем, что российский человек имеет природную склонность к метафизике. В государстве он любит саму идею государственного порядка. Что же до конкретных порядков, представителей власти, ее учреждений и, прости господи, приводных ремней, то всего этого наши люди не любят и опасаются. Поэтому к "партийным" у нас относятся - что прежде, что теперь - с пониманием: дескать, знаем мы, зачем идут в "школу коммунизма" ("демократии", "государственничества" и т. д., нужное подчеркнуть).

Жертвы и соучастники

Сейчас многие говорят, что все партии стали на одно лицо. Это не так. Лица у партий и их лидеров, конечно, разные, и отличия свои они по-прежнему заботливо культивируют. Это не партии стали меньше различаться, это избиратели не хотят их замечать и различать. Такое отношение избирателей верно отражает самую суть проблемы: российские политические партии не являются субъектами политического процесса.

Главным вопросом в повестке предстоящих парламентских выборов будет скука. На самом деле от этих выборов ничего не зависит - вот важнейший социальный факт, данный в ощущениях всякому рядовому избирателю, и никакие речи политиков и политологов его не переубедят

Ведь не всякий политический игрок является субъектом политики. Субъектом политики следует признать лишь того, кто предъявляет социально значимый проект развития сообщества и волю к его реализации. Игроков у нас пруд пруди, а много ли субъектов политики? Начав отвечать на этот вопрос, мы обнаружим очень важную тенденцию, которая определяет характер сегодняшней российской политики и эволюции российского патроната - правящего слоя, сложившегося в послесоветское время на основе приватизации административной и природной ренты.

В последние годы мы наблюдаем исчезновение, последовательное вымывание и размывание субъектов политического процесса, который от этого все больше напоминает театр теней. С одной стороны, происходит зачистка политического поля: убраны либо "стерилизованы" крупные фигуры вроде известных медиамагнатов и бывших претендентов на президентский пост; по идее, совсем не исполнительные органы - такие как палаты Федерального собрания, центральные судебные инстанции, федеральные телеканалы - действуют в режиме марионеток; региональная элита, возвысившаяся и не раз игравшая решающую политическую роль в 90-е годы, распущена по вотчинам. За исключением отдельных эксцессов пораженцы остаются уважаемыми членами отечественного патроната и активными игроками, но если кто-то из них заиграется и возомнит себя действительным субъектом российской политики, то будет примерно наказан. С другой стороны, конкурирующие группировки "старокремлевских", "новопитерских", "белодомовских" верховников, могущество и влияние которых сегодня общепризнано и даже мифологизировано, также не выступают в роли субъектов публичной политики. Эти группировки не похожи даже на аристократические партии доиндустриальных обществ, поскольку вообще лишены публичной идентичности и, понятное дело, публичной ответственности.

Теперь зададимся вопросом: противостоят ли политические партии общей деградации публичной сферы? Ничуть. Партии выступают одновременно жертвами и соучастниками этого процесса. Поделив сектора электорального поля и застолбив по нескольку фирменных PR-тем, они выполняют известную с советских времен роль агитаторов на выборах. Одновременно выступая политическими операторами различных группировок в верхах патроната, получая финансирование от олигархов, торгуя своими брэндами, местами в списках и региональными структурами, партии обеспечивают "современные" формы конкуренции внутри российского правящего класса. Таким образом, существующие в России политические партии не оказывают существенного цивилизующего влияния и не в состоянии изменить modus vivendi постсоветской элиты. Наоборот, логика воспроизводства постноменклатурного патроната - политэкономия присвоения административной ренты и социология клиентелизма и клик - быстро и уверенно переформатировала политические партии.

Под флагом прогресса, в обратном направлении

Странным образом (впрочем, странным лишь на первый взгляд) окончательная утрата российскими партиями политической самости произошла одновременно с их институциональным укреплением. В результате совместной работы администрации президента, Центризбиркома и фракций Государственной думы в 2001 году был принят Закон о политических партиях, который сделал политические партии единственным видом общественного объединения, наделенным исключительными правами по самостоятельному выдвижению кандидатов (списков кандидатов) в депутаты и на иные выборные должности в органах государственной власти. Одновременно законом введен ряд обязательных требований и ограничений; так, партии обязаны иметь не менее 10 тыс. членов и зарегистрировать свои отделения более чем в половине субъектов Российской Федерации.

По официальной версии, закон понадобился для того, чтобы отделить зерна от плевел: отсеять многочисленные виртуальные избирательные объединения и оставить "настоящие" партии. Говорили, что закон облегчит участь избирателя, который якобы путается в длинных перечнях избирательных объединений. Что будет предотвращена потеря голосов, отдаваемых за те партии, которые не в состоянии преодолеть пятипроцентный порог. А главное - что закон побудит партии идти в народ, создавать региональные отделения и наращивать партийные ряды. Таким образом, закон, по утверждениям его разработчиков, призван создать цивилизованную партийную систему в России. Давайте разберемся с приведенными обоснованиями и сравним их с имеющимися результатами.

Сначала о "цивилизованной партийной системе". В развитых странах в последнее время наблюдается ряд важных тенденций: "размораживание" прежде весьма устойчивых партийных систем, размывание идеологических идентификаций, сокращение числа членов партий, увеличение флуктуации голосов на выборах, маркетизация публичной политики. Некоторые политологи заговорили о конце века политических партий.

Однако дело тут не в отмирании партий, а в смене исторического типа политических предприятий. Как в свое время частные союзы и клиентелы - партии традиционного общества - уступили место массовым политическим организациям индустриальной эпохи, так и последние с переходом общества в постиндустриальную стадию развития сменяются временными избирательными объединениями, которые создаются ad hoc и быстро переформатируются сообразно ускоряющейся социальной динамике. Новая социальность (глобализация и одновременно ренессанс коммунитаризма, размывание прежней социально-классовой структуры, распространение принципиально немажоритарных идеологий и форм групповой идентификации) и новые коммуникации (Интернет, интерактивные и специализированные медиа, интегрированные маркетинговые технологии, ориентированные на индивидуализацию потребления и постиндустриальные ценности) определяют новый тип политических предприятий, ориентированных не на инерционную идеологию, а на динамичные идеи - конкретные проекты развития того или иного сообщества. Партия из стабильной организации с оформленным массовым членством и целой армией парторгов превращается в интерактивный PR-проект, который задумывается, продвигается и переформатируется в зависимости от конъюнктуры политического рынка. Получается, наши "просвещенные" политические бюрократы, как всегда, маршируют под флагом прогресса и, как всегда, в обратном направлении.

Тезис о наивности российских избирателей, путающихся в громких и длинных партийных названиях, также не выдерживает критики. Избиратели голосуют вполне рационально - в основном за партии-лидеры, каждая из которых представляет значимый сектор политических предпочтений. С 1993 года, когда впервые была опробована смешанная мажоритарно-пропорциональная система выборов, количество голосов, отдаваемых за партии, преодолевающие пятипроцентный барьер, отнюдь не уменьшается, а растет. Если же исходить из логики "чтоб людям легче выбирать", тогда зачем вообще все эти заморочки с многопартийностью? Собственно, наши народные попечители примерно так и рассуждают: дескать, случился перегиб, который пора ввести в рамки - "в рамки закона", конечно.

Сговор верхов

Вот мы и подошли к главному, к реальным, а не декларативным целям принятия нынешнего Закона о партиях. Право регистрировать политические партии и отказывать им в регистрации предоставлено Министерству юстиции, а право регистрировать региональные отделения партий - региональным управления юстиции; основания же отказа в регистрации определены в законе двусмысленно и лукаво. Не то чтобы Минюст сразу бросился "не пущать". Наоборот, достаточно просмотреть перечень названий 49 зарегистрированных федеральных партий, чтобы понять: все разговоры о реальных массовых партиях, представляющих интересы широких социальных групп и действующих в большинстве регионов страны, обернулись полной профанацией. Оно и понятно: российские законы применяются, а часто и пишутся, в целях получения и распределения административной ренты. Именно поэтому Закон о политических партиях востребован в первую очередь федеральным и региональным чиновничеством.

Однако, когда надо, закон должен действовать не только в приватизационной (в смысле частного присвоения административной ренты), но и в политической логике, то есть как раз в логике "не пущать". Конечно, здесь не обходится без конфликта интересов, но на то и "государственные резоны", чтобы их блюсти, если и не в первую очередь, то в конечном итоге. Яркий пример - скандал вокруг "Либеральной России". Безусловно, Березовский - антигерой нашего времени. Но мы сейчас о другом: судьи кто и судят как? Отказ в регистрации "Либеральной России" - еще до конфликта между Березовским и группой приглашенных им публичных политиков, - равно как и регистрация партии сразу после исключения Березовского, очень показательны.

Отказ Минюста обосновывался несоответствием партийного устава Закону о партиях. Устав березовцев определял целью партии победу на президентских выборах. Между тем пункт 4 статьи 3 Федерального закона, определяющий цели и задачи политической партии, вообще не содержит упоминания об участии партий в выборах в исполнительные органы власти, хотя в других статьях закона участие партий в таких выборах предусматривается. Чему тут больше удивляться: странному упущению и противоречию в законе или странной претензии к партии, заявляющей вполне легальную и естественную политическую цель? Еще одним основанием отказа в регистрации Минюст признал недостаточно полное освещение в уставе "Либеральной России" порядка учета членов партии. После решения вопроса по такому члену партии, как Борис Абрамович Березовский, порядок учета членов "Либеральной России" был признан исчерпывающим. Комментарии излишни.

Итак, зачем нужен Закон о партиях высшим и низшим чиновникам, понятно. Но зачем он нужен парламентским партиям? Опять-таки все ясно с нашими "центристами", но почему за такой закон голосовали и оппозиционные коммунисты, и думские либералы? Ответ можно найти в пункте 5 статьи 39 и пункте 5 статьи 41 закона, где установлено, что деятельность партии, прошедшей в Государственную думу, не может быть приостановлена и такая партия не может быть ликвидирована на общих основаниях - в случае отсутствия региональных отделений численностью не менее ста членов партии более чем в половине субъектов Российской Федерации или отсутствия предусмотренного законом числа членов партии. Вот те на! Оказывается, "цивилизаторские" требования закона, о которых было столько разговоров, имеют отношение к кому угодно, но только не к главным российским партиям. Тем нужно только один раз показать правильные бумаги в Минюсте - вот и вся "перестройка".

Впрочем, это еще не все. Закон о партиях и его применение Минюстом при регистрации партий закрепляют всевластие центральных руководящих органов. Последние, согласно большинству новых партийных уставов, вправе создавать и ликвидировать региональные отделения, какими бы многочисленными они ни были, не проводя съезда партии.

Наконец, к сказанному нужно прибавить, что по новому Закону о выборах депутатов Государственной думы думские партии освобождаются от внесения залога и сбора подписей при регистрации своих федеральных списков и кандидатов в одномандатных округах, в то время как их конкуренты обязаны внести залог - 37,5 млн рублей (либо 200 тыс. подписей избирателей) за список и 900 тыс. рублей за кандидата в одномандатном округе.

Около десяти лет российские партии объясняли свое существование поиском "обратной связи", то есть связи нарождающегося гражданского общества с государством. Сегодня, по окончании переходного периода, наши партийцы занялись более привычным и благодарным делом, они выполняют ответственное поручение: укрепляют вертикаль государственной власти у самого ее основания, трамбуют, так сказать, социальную базу

Картина становится предельно ясной. Так называемая реформа партийной системы представляет собой типичный сговор - сговор верхов российской бюрократии, заинтересованных в административном воздействии на партийную сферу и превращении партий в приводные ремни существующей системы к массам избирателей, и нынешних думских партий, также заинтересованных в монополизации политического рынка и закреплении за собой части административной ренты. В результате этого сговора и принятия законов, радикально сужающих политическую конкуренцию, парламентские партии в обмен на усиление своей зависимости от административного контроля сверху получили значительную независимость от воли избирателей, попутно укрепив внутрипартийную "властную вертикаль".

Позитивно против всех

Теперь поставим перед собой главный вопрос: что делать тем, кто не согласен крутить приводные ремни? Поскольку среди зарегистрированных партий нет ни одной, которая действительно противостояла бы политической профанации, для меня ответ ясен: воспользоваться нормой закона и проголосовать против всех партий. Поэтому в заключение сформулирую - для тех, кто разделяет мой выбор, и для тех, кто его еще не разделил, - пять причин, обещанных в заголовке.

Причина первая. При смене президентской власти граждане надеялись на смену "политики" - они голосовали за некую альтернативу тому олигархическо-бюрократическому капитализму, который сложился в России за послесоветское десятилетие. Между тем ни одна из существующих, в том числе представленных в Государственной думе, политических партий не является носителем реальной и позитивной альтернативы существующей административно-олигархической системе. Российские партии вообще не являются субъектами политики, никто их таковыми и не считает. Голосование за партсписки сегодня есть не выбор политики, а выбор между разновидностями политической риторики, которая поставляется на рынок в соответствии со структурой вкусовых пристрастий избирателей.

Причина вторая. Думские партии, включая так называемые оппозиционные и так называемые либеральные, согласились на спущенную им сверху реформу партийной системы, которая не только не продвигает политическое развитие России, но, наоборот, воспроизводит и консервирует "русскую систему власти" с ее неизбывным административным произволом и столь же неизбывной коррупцией. Псевдореформаторский Закон о партиях радикально сужает действие политической конкуренции (ликвидируя региональные партии, запрещая общественным объединениям участвовать в федеральных и региональных выборах, закрепляя за сегодняшними думскими партиями исключительные привилегии), радикально бюрократизирует и олигархизирует партийное строительство и одновременно в разы повышает "взяткоемкость" административно контролируемого партийного рынка.

Причина третья. В сегодняшней российской политике партии исполняют весьма скудный набор ролей: оставаясь частными предприятиями узких групп профессиональных партийных политиков, они получают PR-подряды от администрации президента и (или) подряжаются в публичные операторы различных олигархических группировок. В таких условиях голосование за партсписки теряет общественный смысл и реальное политическое содержание.

Причина четвертая. Просто отказ от участия в выборах не является адекватным политическим ответом. По сложившейся практике явку "поднимут", при этом приписки пойдут в пользу нужной партии. Кроме того, низкая явка вполне может быть использована в спекуляциях на тему "народ устал от выборов". Таким образом, уклоняясь от голосования, вы не освобождаетесь от манипуляторских технологий власти - ваше молчание будет использовано так же, как и ваше голосование за ту или иную подставную "альтернативу".

Причина пятая. Задача интеллектуалов - дать стихийному голосованию "против всех" позитивную программу. Такая программа включает либерализацию законодательства о политических партиях и действительное обновление партийной системы.