За что страдать

29 сентября 2003, 00:00

Опубликованная в прошлом номере "Эксперта" статья "Шведский прецедент" вызвала оживленную дискуссию среди читателей. Наибольшие разногласия вызвал вопрос, какие причины - политические или экономические - сыграли наибольшую роль в том, что шведы отказались переходить на евро.

"В то время как автор статьи пытается показать, что решение Швеции было политическим, очевидно, что оно имеет исключительно экономические основания, - пишет нам читатель MB. - Благодаря Маастрихтскому соглашению фискальная политика в Европе действительно перестала быть гибкой, и очевидно, что вступление в зону евро означало бы для государства утрату контроля над денежной политикой. Что действительно стояло на кону этого референдума - так это вера в эффективное экономическое управление новым союзом. Скандинавское 'нет' выражало именно это, а не неверие в Европейский союз как политическое предприятие". Многие читатели, однако, не согласны с позицией МВ. "На кону стояло слишком серьезное экономическое решение, чтобы оно не затрагивало политику", - отвечает ему Александр Савельев.

Действительно, шведский прагматизм многих вводит в заблуждение. Видимый экономизм произошедшего события имеет серьезную политическую изнанку. Если даже говорить лишь о деньгах, то шведов в данной ситуации больше интересует, кто ими будет распоряжаться. А это уже вопрос политический. Сам проект Евросоюза, как его сейчас понимает интеграционистская европейская элита, предполагает некоторое нивелирование или поглощение более мелких государств в мощном теле единого и могучего Евросоюза. Это нивелирование политического влияния маленьких стран Европы произойдет автоматически, так как создаваемый громоздкий организм совсем скоро потребует основательной реформы политической системы. После того как в ЕС вступят еще десять малозначительных и небогатых государств, будет абсолютно невозможно поддерживать существующую сейчас систему переходящего по кругу президентства, когда каждая страна имеет возможность "поправить" всем Евросоюзом шесть месяцев в порядке общей очереди. Очевидно, что ЕС должен стать более централизованным политически, чтобы решения принимались оперативно и в ограниченном круге лиц, например в совете министров. Разумеется, сокращение числа лиц, обладающих властными полномочиями, приведет не только к большей оперативности решений, но и к исключению из этого круга всех менее значимых фигур. В результате у руля ЕС окажутся только самые большие: Франция, Германия, Италия, Испания и, возможно, Великобритания. Ни Швеции, ни тем более Дании не светит получить сколько-нибудь значимый кусок от пирога власти. Так или иначе, но они окажутся лишь имперской провинцией. Да, пока богатой и гордой. Но у многих евроскептиков нет уверенности в том, что с течением времени при отсутствии самоуправления и контроля над собственными налоговыми поступлениями оба качества останутся неизменными.

Похоже, что многие страны, искренне разделявшие идею Евросоюза, пока он был лишь добровольным экономическим объединением самостоятельных государств, не готовы расстаться со своей самостоятельностью и воспринять его как политически единое супергосударство или даже империю. Некая панъевропейская общность, которая должна стать новой ментальностью объединенной Европы, существует пока только в воображении брюссельских чиновников и политиков. Об этом же пишет наша читательница Мария: "В основании империи всегда лежит некая идея или комплекс идей, некая ценностная максима, которую имперский народ (или группа народов) пытается распространить на окружающий мир. Долговечность империи определяется готовностью имперских народов к напряжению сил и ценностью империи для других включенных в нее наций. Как-то не видно ни таких идей, ни готовности к жертвам у нынешних европейцев. А всеобщее экономическое процветание, которое обещает европропаганда, штука уж больно ненадежная. Ибо за 'семью тучными годами' всегда следуют 'семь тощих', и когда нет более высоких ценностей, всегда начинаются разборки по поводу 'кто кого кормит', 'кто кому должен' и, как результат, - желание избавиться от нахлебников. Так что правы шведы в своем скептицизме".

Ольга Власова