Взаимная зависимость и независимость

Олег Храбрый
13 октября 2003, 00:00

Пользуясь поддержкой Кремля, Ахмат Кадыров может сделать для суверенитета Чечни больше, чем Дудаев, Масхадов и Басаев вместе взятые

"Процент проголосовавших 'против всех' на президентских выборах в Чечне среди дислоцированных в республике военных значительно выше, чем среди гражданской части населения", - заявил на итоговом заседании избирательной комиссии Чечни ее председатель Абдул-Керим Арсаханов и невольно проговорился. Сказал, чтобы лишний раз подчеркнуть демократичность прошедших выборов, а по сути засвидетельствовал, что российские военные - единственные, чей выбор был вне подозрений, и уже поэтому явил "чистый результат". А выбор у них был, собственно, следующий: голосовать за Кадырова (других кандидатов - в том числе и снятых с гонки - они просто не знали) или против всех. У чеченцев не было и такого выбора. Опустевшие в день голосования 5 октября улицы Грозного и редкие визиты самих избирателей на участки (исключение, пожалуй, лишь вотчина Кадырова - Гудермесский и Курчалоевский районы) не оставили сомнений в том, что в Чечне прошла спецоперация под кодовым названием "Выборы президента". Дело дошло до курьезов - при средней явке избирателей в 81,36% официальная статистика утверждает, что наибольшая явка зафиксирована в самых неблагополучных и опасных районах республики: в Веденском районе, вотчине Шамиля Басаева, на выборы якобы явились 98% избирателей. В Заводском районе Грозного - самой проблемной для властей зоне - в голосовании приняли участие 98,7% жителей, из которых 74,1% проголосовали за Кадырова. А в таких горных районах, как Итум-Кале, который известен не только своей отдаленностью, но и сильными сепаратистскими настроениями, проголосовали свыше 90% избирателей. Получилось, что явка на президентские выборы в Чечне, где аккурат за две недели до их проведения с дистанции были сняты самые популярные кандидаты, оказалась выше явки на мартовский референдум по Конституции (около 80%). Совершенно очевидно: от надежд, что чеченцам действительно дадут сделать свой выбор, за неделю до 5 октября не осталось и следа. Бывший муфтий Ахмат-Хаджи Кадыров стал президентом Чечни.

Кадыров - наш президент

На языке российских военных ситуация в Чечне описывается одной фразой: "Мы в заложниках у этого нашего 'сукиного сына'". Только военные могли выбирать - голосовать за Кадырова или против всех. У чеченцев даже такого выбора не было

Вся эта арифметика, впрочем, не имеет такого уж большого значения - этот выбор был сделан не чеченцами, а Кремлем, и уже поэтому здесь нужно усматривать нечто большее, нежели победу главного раскольщика всечеченского сопротивления. На языке российских военных, дислоцированных в Чечне, все это описывается одной фразой: "Мы в заложниках у этого нашего 'сукиного сына'". Стычки на блокпостах между гвардейцами Кадырова и российскими военными непосредственно накануне выборов в официальных сводках именуются не иначе как "процесс передачи власти в Чечне от ФСБ России к МВД Чеченской республики".

"Ахмат Кадыров - наш президент" - к этой мысли чеченцы, как и российские военные и политики, будут привыкать еще очень долго. По свидетельству собеседников "Эксперта", многие явно не захотят позволить себе такой роскоши: достаточно много жителей республики сидят, что называется, на чемоданах - они готовы уехать из Чечни, как только представится такая возможность. Это прежде всего те, кто готов был проголосовать за предпринимателя Малика Сайдуллаева и за депутата от Чечни Асламбека Аслаханова, которые, по данным опросов, еще месяц назад уверенно лидировали в предвыборной гонке.

И небывало быстрый успех в Чечне московских чеченцев, и столь же стремительное их падение симптоматичны. Четыре года войны сделали свое дело: чеченцы, неважно - из тактических соображений или совершенно искренне, решили для себя, что надо жить с Россией вместе. Все социологические опросы подтверждали до сих пор этот устойчивый тренд. Московские чеченцы как нельзя лучше подходили на роль "интеграторов": всеми своими корнями - семьей и бизнесом - они прочно связаны с "большой землей". А любой законно избранный жителями Чечни президент всегда будет в заложниках у чеченского общественного мнения. Владимир Путин неоднократно заявлял: "В Чечне нет ни одного кандидата, который был бы для нас неприемлем". Все это как нельзя лучше стимулировало предвыборную кампанию и резко снижало шансы Ахмата Кадырова на победу в честной борьбе.

"Если говорить о Малике Сайдуллаеве, то важно подчеркнуть, что у него действительно был отличный шанс победить. Его рейтинг за первую неделю агитации и особенно после того, как Аслаханов снял свою кандидатуру, резко рванул вверх. Люди почувствовали, что у них появился шанс перевернуть страницу своей жизни. Кадырова они воспринимают как человека из прошлого, из старой главы, которая называется 'Вторая чеченская война'", - считает директор социологического центра Validata Сергей Хайкин.

И тут возникает закономерный вопрос: что же произошло? почему Кремль еще до начала самой предвыборной гонки не попытался убедить кандидатов, которые действительно могли бросить вызов Кадырову, не выдвигаться? Тогда можно было бы провести выборы без сучка и задоринки - без никому не нужного скандала на пике кампании, когда к ней приковано всеобщее внимание. Как заявил "Эксперту" теперь уже бывший глава предвыборного штаба Малика Сайдуллаева Магомед Арсанукаев, "достаточно было не говорить кандидатам 'идите на выборы', и они даже не стали бы выдвигать свои кандидатуры". Даже Асламбеку Аслаханову, которого никто из администрации президента не просил выдвигаться (равно как и не выдвигаться), после того как он заявил о намерении баллотироваться, позвонил сам президент и поздравил "с этим мужественным решением". По информации "Эксперта", Малика Сайдуллаева настоятельно убеждал пойти на выборы помощник президента Сергей Ястржембский. Именно эта пара провела нашумевшую операцию по импичменту Масхадову с бывшими ичкерийскими парламентариями. План этой операции подробно обсуждался еще осенью прошлого года. За месяц до выборов президента Чечни сорок два депутата бывшего чеченского парламента, которым Сайдуллаев лично гарантировал неприкосновенность, лишили главу Ичкерии его поста. Сделано это было юридически безукоризненно: из архивов было извлечено даже постановление ичкерийского парламента о снижении кворума депутатов для оперативного принятия решений в условиях военного времени. Так что собранных депутатов вполне хватало, чтобы проголосовать за новое постановление. С одним нюансом - те настаивали, чтобы их решение было обнародовано после президентских выборов в Чечне, когда уже станет ясно, что они прошли честно и свободно. В администрации президента через Сайдуллаева их убедили сделать это всего на две недели раньше. Импичмент Масхадову был объявлен в середине сентября - Сергей Ястржембский назвал это "политической сенсацией", а российский президент активно упоминал в разговорах с западной прессой. Когда импичмент свершился, Кремль вышел из негласного договора с кандидатами и снял их с предвыборной гонки, расчистив Кадырову путь к власти.

Кадырова чеченцы воспринимают как человека из прошлого, из старой главы, которая называется "Вторая чеченская война", а ее они хотели бы закрыть

Удаление с информационного поля

Асламбеку Аслаханову президент России сделал предложение, "которое невозможно отклонить", - стать его помощником по Югу России. И тот слагает с себя полномочия депутата и переезжает в здание администрации президента. Малик Сайдуллаев был снят с предвыборной гонки на основании жалобы одного из кандидатов на то, что у него неправильно оформлены собранные в его поддержку подписи избирателей. "Не стоит уделять особое внимание основаниям - нам известно, что, помимо этой жалобы, в запасе лежало еще как минимум три: изготовление и распространение незаконной агитационной продукции, подкуп избирателей и недостоверность сведений об имуществе", - говорит Магомед Арсанукаев.

Кандидатов снимали экстренно - было очевидно, что решение это было все-таки отступлением от прежней тактики, которая заключалась в том, чтобы чеченцы сами выдвинули из своей среды лидера. В интервью западным журналистам накануне визита в Америку Владимир Путин заявил: "Честно говоря, то, что там сейчас происходит, это именно то, что я хотел бы, чтобы там происходило. Я хотел, чтобы они включились в политическую борьбу - не с нами, но между собой. Должен появиться лидер". Этим фактически констатировалось, что за три года своего пребывания у власти в республике Кадыров не стал национальным лидером, но, как ни парадоксально, все равно должен быть избран президентом Чечни.

Подобная тактика вполне укладывается в нынешнюю стратегию Кремля на выборах в российских регионах. "Став президентом, Владимир Путин издал указ об укреплении вертикали власти - с тех пор в стране было много сделано для унификации федеральных законов. Но после этого указа Конституционный суд принял решение предоставить губернаторам и президентам республик возможность избираться на третий срок. Имея очень высокий рейтинг, Путин тем не менее посчитал, что не стоит сейчас входить в конфликт с местными князьками и лучше сохранить статус-кво в обмен на их полную лояльность. Чечню поставили в контекст именно этих тактических соображений", - считает заведующий отделом проблем межнациональных отношений Института политического и военного анализа Сергей Маркедонов. С одной лишь разницей - база власти Кадырова в Чечне существенным образом отличается от позиций российских региональных баронов. Имея дело с последними, федеральный центр вынужден считаться с их популизмом и популярностью среди избирателей. В лице же Кадырова Кремль имеет дело с лидером, вся сила которого в его исключительной зависимости от федерального центра.

В такую зависимость ни одного российского губернатора и даже генерал-губернатора, появись таковой в Чечне с подачи Кремля, не поставить. Да и сама администрация президента, решая проблему мятежной республики, зависит от грядущих парламентских и президентских выборов. К ним нужно не просто создать хотя бы видимость урегулирования в Чечне, но и не допустить появления кандидата, который мог бы составить малейшую конкуренцию действующему российскому президенту. И те же проблемы ей предстоит решать в 2008 году.

Администрация президента в решении проблем мятежной республики всецело зависит от грядущих парламентских и президентских выборов в России

Генерал-губернатор Чечни - это был бы потенциально сильный кандидат в президенты России. Ставя во главе республики чеченца, АП как бы нейтрализует этот мощный политический ресурс, который был вызван к жизни (или же вызвался сам) для решения внутрироссийских проблем преемственности и легитимности власти. Поскольку на данном этапе проблема эта решена, Чечня на ближайшее время должна "исчезнуть с информационных радаров" в российских СМИ - и исчезнет. Чеченский социум захлопнется в мышеловке и начнет вариться в собственном соку. Чтобы понять, каковы результаты такой политики, достаточно заглянуть в "подбрюшье России": в Дагестане, Кабардино-Балкарии и Ингушетии постепенно происходит (а кое-где и завершилось) вымывание российских кадров из региональной политики. Ключевые позиции в кавказских республиках занимают национальные лидеры. А этот феномен, уже в силу того, что центр боится возникновения новых неконтролируемых политических ресурсов и, соответственно, появления новых российских политиков, всегда и всюду подрывает влияние метрополии.

Ситуация времен правления Масхадова, безусловно, не может повториться в Чечне. Она будет принципиально иной: Кремль защищается от подобного поворота событий тем, что ставит во главе республики человека, который не способен консолидировать чеченский социум - ни на идеях новой Ичкерии, ни на основе единения с Россией. Аслан Масхадов тоже не сумел его консолидировать, но он все-таки был избран самими чеченцами. Выбор самих чеченцев Москва воспринимает как мятеж - это результат приобретенной российским истеблишментом за годы после Хасавюртовского соглашения аллергии на все вопросы "национального самоопределения".

"Малик - наш президент" - этот предвыборный лозунг главного соперника Ахмата Кадырова в какой-то момент был воспринят в Кремле как грядущий вызов федеральному центру. Из Сайдуллаева в течение считанных недель рождался новый национальный лидер, который при определенных условиях, может, и объединил бы вокруг себя разорванный в клочья чеченский социум. Но на основе каких идей? В любом случае с приходом нового человека в Чечне пришлось бы срочно менять сложную и мощную систему сдержек и противовесов, которыми регулируется деятельность российских кадров в республике. Кадыров до сих пор был частью этой системы, и уже поэтому - по логике Кремля - не пойдет на радикальные перемены.

Кукла и кукловод

Уже сегодня очевидно, что Москва готова, помимо контроля над равнинной частью территории Чечни, отдать и все экономические вопросы под контроль президента республики. Последнее по сути будет означать, что под контроль Кадырова уходит весь нефтяной сектор Чечни - этого он все время и добивается. В своем первом после после выборов интервью президент Кадыров заявил: "У нас тут 'Роснефть' командует, у нас 49 процентов акций, но мы ничем не командуем. Мы не знаем, почему себестоимость нефти такая высокая, когда нефть у нас идет фонтаном. Я был против, я боролся, я просил: отдайте нам. Но мне говорили: вот 'Роснефть' принесет вам большие инвестиции, у них большие деньги".

Положение Кадырова по отношению к федеральному центру существенно отличается от позиций российских региональных баронов. В Чечне Кремль до сих пор имел дело с лидером, который был силен лишь тем, что во всем зависел от Москвы

В принципе такая позиция естественна: любой лидер республики повел бы себя так же. Ведь воровство нефти в Чечне, а этим занимаются все - и боевики, и российские военные, приняло угрожающие масштабы. Кадыров действительно заинтересован в том, чтобы централизовать контроль над этим мощным источником доходов и по возможности направить их на восстановление республики. И Москва готова вручить ему этот ресурс уже хотя бы потому, что нефтедобыча в Чечне составляет не более одного процента от общероссийской, а моральный урон от постоянных сообщений о крупной контрабанде велик. "У Чечни очень мало ресурсов. Если говорить о нефти, то двенадцать лет абсолютно варварского извлечения нефти из скважин погубили многие пласты и скважины. Раньше в республике было около ста двадцати самоизливающихся скважин. Сейчас их не более тридцати семи. Себестоимость добычи в местах, где уже была взята нефть - а теми способами, которыми это делалось, можно было добыть из скважины не более пятнадцати процентов запасов, - будет очень высока. Сегодня вместе с контрабандой, по моим оценкам, из Чечни вывозится не более двух миллионов тонн нефти в год", - считает Магомед Арсанукаев, а он в правительствах Доку Завгаева и Зелимхана Яндарбиева занимал пост министра природных ресурсов.

Так что федеральный центр знает, что отдает. Но это означает, что Чечня еще долго будет обречена сидеть на его дотациях. Эту ситуацию могли бы переломить внешние инвестиции в республику, но московская диаспора, которая до сих пор считала своим долгом перенаправить часть средств в Чечню, может быть фактически отсечена от этих процессов, так как большая ее часть настроена к Кадырову враждебно. Осознавая это, нынешний президент Чечни пытается получить карт-бланш в экономике. Но экономическая свобода в регионе, где главной целью является борьба с бандформированиями, лишь облегчит сепаратистам доступ к финансированию их операций.

Договор о разграничении полномочий между республикой и федеральным центром сейчас придется обсуждать с Кадыровым, а условия этого договора заранее не оговаривались. Пока известно, что срок действия готовящегося документа определен в десять лет. Летом Кадыров попытался "вбросить" свои условия для этого любопытного документа - зондировал почву. Сегодня не приходится сомневаться, что он добивается как минимум "особого статуса", который пока трактует как полную экономическую самостоятельность республики. Теперь многие наблюдатели вспоминают первые обсуждения проекта Конституции Чечни: они не могли поверить глазам своим, когда увидели в экземплярах, которые распространялись в республике для внутреннего употребления, слова о ее "суверенном статусе".

Попытки Кадырова вырвать у центра наилучшие условия договора увенчались успехом - в тексте уже принятой Конституции употребляются слова "граждане Чечни". "В Кремле есть иллюзия - то, что удалось сделать в Татарстане, мол, удастся и в Чечне. Но Чечня сильно отличается от других субъектов Российской Федерации. Не надо думать, что Кадыров в глазах чеченцев как-то там запятнал себя сотрудничеством с Россией, что 'он повязан', что 'ему дороги назад нет'. Психология кавказских политиков в девятнадцатом, двадцатом и двадцать первом столетиях была и остается ситуативной. Кадыров сейчас сделает для суверенитета Чечни больше, чем Дудаев, Масхадов и Басаев вместе взятые. Он своим шантажом и давлением завоюет себе такие полномочия, какие Дудаеву и не снились, и сделает это на правах легитимного президента", - заявил "Эксперту" Сергей Маркедонов. В лице президента Кадырова федеральный центр заполучил типичного коллаборациониста - со всей вытекающей из этого спецификой. Однако главное правило взаимоотношений с такого рода ставленниками всегда было одно: кукла не должна быть умнее кукловода. А у российского политического истеблишмента, сделавшего свой выбор в Чечне, марионетка если не умнее манипулятора, то уж никак не глупее его.