Перечитывая "чтиво"

После шести лет молчания Тарантино разразился пятичасовым фильмом "Убить Билла". Здесь и привычный уже винегрет из кинематографических жанров, и тотальный стеб. Режиссер остался верен себе во всем, кроме главного: теперь он заставляет зрителя не только ухмыляться, но и зевать

Квентин Тарантино - бесспорно, главный режиссер девяностых. Двумя своими фильмами - "Бешеные псы" (Reservoir Dogs) и "Криминальное чтиво" (Pulp Fiction) - экстравагантный экс-сотрудник видеопроката решительно скорректировал мировую киномоду, резко повысил спрос на экранные стеб и насилие, поднял мощную волну продолжателей и подражателей. На дворе давно "нулевые", волна схлынула, продолжатели с подражателями занялись кто чем (Роберт Родригес, например, создатель "Десперадо" и "От заката до рассвета", теперь вообще преимущественно детское кино снимает). А Тарантино не выдавал ничего нового без малого шесть лет. Осенью 2003-го - выдал наконец.

Теперь "Убить Билла" - история Страшной Мести в стилистике смешения жанров - выходит и на российские киноэкраны.

Горе для Умы

Сам Тарантино говорит, что сочинил этот сценарий специально для Умы Турман, и что сделал он это из любви. Врет. Он сделал это из иронии. Представить себе человека, более глупо глядящегося с самурайским клинком в руках, нежели ледяная красотка Ума, невозможно. А именно с мечом-катаной она и проводит если не большую, то самую увлекательную часть двухчасовой первой серии дилогии "Убить Билла" - Kill Bill, Volume I (вторая часть - аж трехчасовая! - грядет в феврале). Весь финал ленты - отрада глазу и пир духа, беспросветное крошево, в ходе которого героиня Умы мелко шинкует никак не меньше сотни людей-в-черном, функционеров японской якудза; одна из самых смешных боевых сцен в кино последних лет - право, третья "Матрица" с ее легионами агентов смитов отдыхает.

Героиня Умы - член сверхсекретного подразделения суперубийц по кличке Черная Мамба. А Билл (Дэвид Кэррадайн), которого и надо убить, - самый над ними главный. По не проясненным в первой части дилогии причинам Билл со товарищи почти прикончил Черную Мамбу прямо во время ее свадебной церемонии, да еще и жениха со всеми гостями изничтожили, да еще и беременная героиня потеряла ребенка и на четыре года впала в кому. А потом, слегка оправившись, принялась творить справедливую расправу.

Нет, старина Квентин, конечно же, не сошел с ума, презентовав истомившимся поклонникам это ведерко отборного попкорна - двойную порцию штампов. Старина Квентин, как всегда, издевается. "Убить Билла" - квинтэссенция всевозможных трэш-жанров - от шпионской саги в духе "Миссия невыполнима" до саги самурайской, от зубодробительных голливудских боевиков со Стивеном Сигалом до не менее зубодробительных азиатских боевиков с Брюсом Ли, от спагетти-вестернов Серджо Леоне до японских мультяшек-аниме (один фрагмент "КиллБилла" - кстати, самый жестокий - выполнен именно в этой анимационной технике).

Тарантино верен себе не только в манере сооружать кинематографический junk food. Всем прочим привычкам главного режиссера девяностых в "Убить Билла" тоже отдана трогательная дань. Как всегда, Тарантино пытается между делом вернуть в ротацию Большого Голливуда кого-нибудь из подзабытых актеров; это здорово получилось у него с Джоном Траволтой в "Криминальном чтиве", это совсем не получилось у него с чернокожей "погасшей звездой" Пэм Гриер в "Джекки Браун" - звезда заново не вспыхнула... А теперь на повестке дня отличный театральный актер Дэвид Кэррадайн, всегда питавший слабость к киноролям в лентах категории "Б", но так и не сделавшийся экранной звездой, и - в качестве пикантной восточной специи - культовый герой дешевых каратюшников Сонни Чибо.

Тарантино в собственном соку

"Убить Билла" - вообще очень продуманный персональный жест: демонстративное возвращение к самому себе. И на уровне кастинга - недаром в ролях Ума Турман из "Чтива" и Майкл Мэдсен из "Бешеных псов". И на уровне стиля - опять черный стеб, фонтаны крови, нелинейный сюжетный строй (сцены "из прошлого", не по порядку расположенные эпизоды...).

Понятно, что вся эта отважно-откровенная презентация "Тарантино в квадрате" (точнее, "Тарантино в собственном соку") - не вполне от хорошей жизни. После каннского триумфа 1994-го с "Криминальным чтивом" Квентин очень, видимо, отчетливо осознал, что теперь от него будут ждать очередного откровения. Между тем, как это нередко случается, в своем главном фильме (каковым, без сомнения, был и останется Pulp Fiction) он сказал уже все, что хотел.

Дальнейшее поведение режиссера Тарантино - достойная учебника по психологии иллюстрация уклонения от высказывания, попытки "уйти от ответа". Вначале - несколько лет молчания. Потом - "Джекки Браун", принципиальная попытка Тарантино сделать "анти-Тарантино": то есть вот вам вроде бы и криминальная интрига, и болтовня ни о чем... но экранизация романа Элмора Леонарда "Ромовый пунш" выдержана в духе тягомотного ретро и вообще подчеркнуто вялая.

Когда Тарантино оправился от провала, последовали еще три года глухого молчания и два года недомолвок. Все это время земля полнилась слухами: Тарантино приписывали то один назревающий проект, то другой, определяли, к примеру, в режиссеры молодежного ужастика по сценарию Кевина Уильямсона (который сочинил "Крик") - но этот ужастик в итоге снял Квентинов заединщик Родригес, "Факультет" называется... Только в 2001-м стало известно, что Тарантино будет-таки делать новое кино, и это будет боевик, и не просто боевик - эссенция боевичных поджанров, и в главной роли будет Ума Турман. Вся международная мафия тарантинофилов - не столь многочисленная, как у "Властелина колец" или "Матрицы", зато куда более осмысленная, - замерла в ожидании Нового Высказывания.

"Убить Билла", однако же, вновь не высказывание, а уклонение от него. Но едва ли стоит стремительно разочаровываться в силе и славе К. Т.: если приглядеться, Тарантино и раньше было особенно нечего сказать; не революционным мессиджем был силен автор "Чтива", но совсем, совсем другими вещами.

Метод Уорхола

В Pulp Fiction, самом модном и стилеобразующем фильме девяностых, на самом деле никакого концептуального авторского высказывания нет. То есть благодарные зрители, разумеется, вывели из "Криминального чтива" множество заумных концепций. Сам же режиссер, похоже, просто хорошо повеселился да задействовал несколько подзабытых, но лично ему интересных актеров.

Фильм стал "новым словом" явочным, так сказать, порядком: просто потому, что сделан был человеком с действительно свежим взглядом. При том, что человек этот ничего не придумал и не изобрел: в сумме приемов, к которой обычно сводят Тарантино, нет ни единого оригинального слагаемого... да и сама сумма вовсе не ноу-хау. Нарушение экранной хронологии; сочетание натурализма с жесткой хореографией сцен насилия; комбинация черного юмора и обильных диалогов-ни-о-чем - массаже ступней, гамбургерах или скачках - все это было, порознь и совместно, у многих: от Годара до Сэма Пекинпа или братьев Коэнов.

Единственное ноу-хау состояло именно в свежем взгляде. В интонации. В том, что несколько лет отсидевший в видеопрокате синефил Тарантино, компонующий фильмы из цитат, стал - парадокс! - делать это так, словно он не прожженный постмодернист, а неиспорченный варвар, дикий экранный гунн, бестрепетно игнорирующий систему пыльных и душных условностей, загромоздившую синема и почти провалившуюся под собственной многозначительной тяжестью.

Снимая кино так, как будто железных правил и суровых канонов нет, он демонстрировал их выморочность и ненужность - отсюда тот марихуанный аромат свободы, которым до сих пор веет от засмотренного нами, "девяностниками", Pulp Fiction!

Тарантино делал на экране почти то же, что до него Уорхол делал в живописи. Энди двигал границы искусства, затаскивая в его фокус хлам вроде банок из-под супа "Кэмпбелл" или фотографий Мэрилин Монро. Квентин же предельно расширил сферу экзистенциального в кино. Оказалось, что о жизни, смерти и судьбе в гангстерской истории можно говорить не только языком античной трагедии (как у Копполы с его "Крестными отцами") или бытовой драмы (как у Скорсезе с его "Хорошими парнями"). Но и языком черной комедии, языком трэша, языком pulp'а.

И что с того, что герои Тарантино - отменные придурки, способные в засаде уйти в сортир с книжкой комиксов, но без помповика, зато не способные толком ограбить ювелирный магазин или без наставлений компетентного специалиста отмыть машину от чужих мозгов, - и при этом получающие эзотерическое откровение в ходе разборки с перепуганными сопляками-драгдилерами? Все равно в финале "Бешеных псов" с его перестрелявшими друг дружку грабителями-подельниками витает призрак шекспировского Фортинбраса, который вот сейчас прикажет унести тела. А "Криминальное чтиво" с его нижепоясными шуточками оказывается - да, фильмом про отношения человека с фатумом, являющим себя через цепь случайностей.

Но когда многоумные интервьюеры начинали пытать Энди Уорхола: а как он, Энди, двигает границы искусства? - Энди пожимал плечами и объяснял: дескать, суп "Кэмпбелл" я рисую просто потому, что ем его каждый день на завтрак. А доллар изображаю потому, что "в детстве учитель рисования учил меня рисовать то, что любишь больше всего".

То же и с Тарантино - он расширял сферу экзистенциального вовсе не оттого, что решил. А оттого, что так вышло естественным образом. Просто так было веселее, просто захотелось именно так снять.

Размер имеет значение

С "Криминального чтива", однако, утекло немало воды. И Тарантино про Тарантино многое рассказали. Поэтому, снимая "Убить Билла", он явно уже не мог вольно дышать. Пытался не импровизировать - но играть наверняка, реализовывать концепцию. Kill Bill - кино смешное, демонстрирующее временами отменное Квентиново чувство юмора... и все равно слишком уж умышленное, слишком натужное. Вот вам пародийный дайджест экшн-жанров (и чтоб никто не ушел обиженный!), а вот вам история мести - но только не история мести коматозной Мамбы злому Биллу, а история мести Тарантино жанру "историй про месть", по Шекспира включительно. А чтоб никто не сомневался, можно подчеркнуть это в интервью - что Квентин прилежно и делает.

И все бы ничего, если б гипертрофированное авторское эго (вкупе с коммерческими и оскаровскими амбициями студии Miramax) не сыграло с Тарантино фатальную шутку, заставив соответственно раздуть хронометраж. Когда б "Убить Билла" с его самурайским балетом и развеселым цинизмом укладывался в два часа - все было бы пусть легковесно, но адекватно. Ан за двухчасовым Volume I последует уже трехчасовой Volume II; и это разом делает все не смешным, но скучным.

Ведь смысл анекдота - в краткости и афористичности. А что случается с теми, кто думает иначе, мы знаем на примере сыгранного самолично Тарантино персонажа из еще одного культового фильма девяностых - "Десперадо" Роберта Родригеса. Персонаж это эпизодический - поскольку прожил он на экране недолго, а умер быстро: пристрелили мексиканские бандиты именно за занудство при попытке рассказать анекдот.