Приступ гигантизма

Андрей Виньков
22 декабря 2003, 00:00

Пока российские чиновники, вместо того чтобы разрабатывать принципы промполитики в лесной отрасли, будут ставить перед собой мифические цели и заниматься бесперспективными мегапроектами, использовать весь потенциал лесной индустрии не удастся

На днях департамент правительственной информации обнародовал распоряжение премьер-министра Михаила Касьянова о строительстве нового целлюлозно-бумажного комбината (ЦБК). В городе Нея Костромской области будет построено предприятие с ежегодным объемом производства 410 тысяч тонн целлюлозы и 400 тысяч тонн бумаги. На строительство уйдет 900 млн долларов и несколько лет. Чиновники определят возможные участки лесного фонда, которые могут быть переданы в концессию инвесторам. Правительство разрешит беспошлинный ввоз оборудования, а областные власти предоставят инвесторам налоговые льготы. Строительство современного завода позволит значительно увеличить выпуск лесобумажной продукции глубокой переработки, а также поднять технологически устаревшую отрасль на новый уровень.

Казалось бы, цель мегастройки ясна и благородна. Однако создается впечатление, что чиновники не с того начали и в своем стремлении помочь одной группе инвесторов позабыли об остальных, не говоря уж о насущных проблемах отрасли.

Ненужный мегапроект

Создается впечатление, что чиновники взялись за промышленную политику в лесной отрасли не с того конца и в потугах помочь одной группе инвесторов позабыли об остальных, не говоря уже о решении действительно важных проблем отрасли

Претензий к проекту строительства гигантского ЦБК две - конъюнктурная и системная.

Конъюнктурная претензия. Внутри России сейчас нет дефицита целлюлозы и бумаги. А ситуация на мировом рынке, по оценкам аналитиков рейтингового агентства "Эксперт РА", вряд ли позволит резко увеличить долю российских компаний в целлюлозном бизнесе. Если мы сейчас освоим производство высококачественной целлюлозы, то нам придется включиться в острую конкурентную борьбу с грандами мирового рынка. Победа нам здесь в принципе не заказана. Но американские и канадские компании обладают резервами для дополнительной поставки на рынок целлюлозы в объеме 40 млн тонн, и только этот факт может поставить под угрозу рентабельность любого крупного проекта. Достаточно вспомнить, что не так давно компания Asia Pulp & Paper ввела в эксплуатацию два завода по выпуску целлюлозы в Индонезии общей мощностью 1,8 млн тонн в год. Однако обеспечить сбыт продукции в таких объемах компания не смогла, в итоге оба предприятия сейчас находятся в состоянии банкротства. Так что на быстрый рост экспортных доходов в случае строительства новых мощностей в целлюлозной отрасли рассчитывать не приходится.

Системная претензия. Впрочем, что нам печься о будущих доходах и сроках окупаемости чьих-то частных инвестиций в новый ЦБК? Если есть у кого-то лишние деньги - пусть строит в Костромской области хоть новый Байконур. Неприятность для всех нас в другом. Правительство ясно дает понять, что оно заинтересовано в крупных инвестиционных экспорториентированных проектах. Но это совсем не то направление, которое хотели бы избрать большинство предприятий, работающих в лесной индустрии. В тот день, когда появилась информация о старте грандиозного проекта в Нее, в Москве прошел "круглый стол" на тему "Состояние и перспективы развития лесопромышленного комплекса России: мифы и реальность", организованный рейтинговым агентством "Эксперт РА". Участники встречи говорили почему-то не о костромском проекте и его возможностях, а о том, что потенциал российского леспрома так и не начал реализовываться. О том, что государство не способно пока навести порядок в ЛПК и повысить его привлекательность для инвестиций. О том, что инвестиции должны быть направлены не на рост экспорта, а на удовлетворение бурно растущего внутреннего спроса на продукцию лесной индустрии (древесные плиты, мелованную бумагу, упаковку, санитарно-гигиеническую продукцию).

Сказки Лесного кодекса

В первую очередь все вспоминали о Лесном кодексе. Законодательство это несовершенно. К примеру, права и условия на пользование или владение лесом до сих пор четко не прописаны. Председатель думского комитета по природным ресурсам и природопользованию Александр Беляков считает, что "в части Лесного кодекса инициативы правительства за последние четыре года практически не было". Директор по информации и связям с общественностью лесной корпорации "Илим палп" Святослав Бычков высказался еще категоричнее: "В целом пакете поправок к Лесному кодексу, который был за последнее время отправлен в Госдуму, речь шла главным образом о разрешении на строительство жилья в заповедниках - вот она, степень заинтересованности чиновников".

"В России сейчас вообще отсутствует серьезный госконтроль, - считает директор по развитию Архангельского ЦБК Наталья Пинягина. - Мы не знаем, кто у нас что производит в стране, в каком объеме нужно производить. Практически нет тех, кто готов заняться такими изысканиями, столь необходимыми для бизнеса, и тех, кто мог бы реализовать промышленную политику". Между тем достаточно лишь одного примера, чтобы понять, насколько отрасли недостает статистики: оценки запасов леса Минпромнауки и Минприроды расходятся на 30%. Гендиректор рейтингового агентства "Эксперт РА" Дмитрий Гришанков подтвердил, что мало кто сейчас инвестирует в информацию о России. Хотя направление лесного консалтинга, к примеру, в стране было бы весьма перспективно. Агентство "Эксперт РА" готовит информационно-аналитический справочник по целлюлозно-бумажному рынку страны. Возможно, благодаря четкой методологии сбора и обработки информации в нем удастся наконец адекватно отобразить состояние отрасли.

Мифоинженерия леспромхоза

А пока похоже, что мегаинициативы правительства основаны на широко распространенных мифах о лесной индустрии.

Например, бытует мнение, что огромный потенциал российского ЛПК можно быстро и легко задействовать - и доходы от лесопереработки будут сопоставимы с поступлениями от нефтянки.

По оценкам представителей Минпромнауки, Россия может производить в год до 700 млн кубометров древесины (рыночная стоимость - около 100 млрд долларов). Действительно, раз в мире ежегодно производится лесной продукции более чем на 370 млрд долларов, а Россия при этом обладает четвертью мировых запасов леса, то нашей стране по силам продавать продукции на 90-100 млрд. Исследование агентства "Эксперт РА" говорит о том, что объем капиталовложений, требуемых при реализации такого сценария, для лесной промышленности абсолютно неподъемен.

"Основная проблема отрасли - недостаток инвестиций", - заявил на "круглом столе" председатель совета директоров Объединенной финансовой группы Михаил Мошиашвили. Приток инвестиций зависит от безопасности вложений и доходности бизнеса, считает он. Доходность ЛПК по сравнению с нефтянкой небольшая - 20-40% годовых. А риски велики.

Возможно, что инициативы правительства, связанные со реализацией мегапроектов, основаны на чрезмерно распространенных в обществе мифах о лесной индустрии. Что касается строительства нового ЦБК, то выводы аналитиков однозначны. Ситуация на мировом рынке сейчас вряд ли позволит резко расширить нишу, занимаемую российскими компаниями в целлюлозном бизнесе

Сейчас в производство в нашем ЛПК инвестируется 0,5-0,6 млрд долларов в год. Больше денег нет. Но и эта сумма несопоставима с предполагаемыми инвестициями в строительство одного хоть и крупного, но не самого большого в стране завода (Нейский завод по своим масштабам занял бы пятое-седьмое место по объему производства). Для того чтобы развиваться на уровне 7,5% в год (вдвое выше, чем мировые темпы развития), капвложения в российский ЛПК должны составлять, по оценкам Фрэнка Грейвза, директора по развитию и стратегии группы "Илим палп", не менее 2 млрд долларов ежегодно. Тогда в течение тридцати лет - а не в течение десяти-пятнадцати, как надеются излишне оптимистичные чиновники Минпромнауки - мы сумеем достичь целевого объема продаж в 100 млрд долларов.

В среднесрочной перспективе, утверждают в "Эксперт РА", основным источником инвестиций в ЛПК останутся средства, привлекаемые непосредственно российскими лесопромышленными компаниями. Иностранные инвесторы пока не рвутся в Россию как раз из-за небезопасности вложений: корпоративные войны, развернувшиеся в последние годы в российском ЛПК, действуют на них как холодный душ. (Правда, в последнее время ситуация начинает успокаиваться, см. "Война без победителей".) Пока иностранцы предпочитают реализовывать недорогие быстроокупаемые проекты, направленные на выпуск продукции с невысокой степенью передела, главным образом это деревообрабатывающие заводы. Поэтому нужно сделать лесной бизнес для капитала безопасным.

Рассчитывать же на то, что опальные олигархи займутся лесом, не приходится. Лишь лет через десять, когда исчерпается советский задел и придется заниматься затратными инвестициями в геологоразведку и реконструкцию производств и когда вложения в нефтянку станут не такими сверхвыгодными, как сейчас, можно ожидать естественного перетока части капитала из нефти в лес.