Театр из подполья

Виктория Никифорова
9 февраля 2004, 00:00

Самые радикальные спектакли Москвы идут на крошечной сцене Театра.doc. Здесь опробуют новые театральные технологии и взращивают новое поколение театральных деятелей

В феврале публику Театра.doc научат нюхать клей. В марте на эту сцену выйдут настоящие стриптизерки, сообщат публике все свои тайны и профессионально разденутся. Сейчас крошечный подвальчик в Трехпрудном переулке оккупировали политтехнологи. В премьерном спектакле "Трезвый PR" они рассказывают народу о том, что Путина "вычислили по компьютеру", а к 2012 году Штаты завоюют Россию, как Ирак.

Два года существует Театр.doc, и каждый новый его спектакль все больше шокирует театральную Москву. Это самая революционная сцена столицы, маленький очаг партизанского сопротивления театральному истеблишменту.

Что это такое

Театр.doc - это подвальчик в престижном доме в центре Москвы общей площадью около 100 кв. м. Здесь есть сцена, примерно десять метров на четыре, несколько десятков стульев, крошечный закуток "за кулисами", вешалка и туалет. Декораций нет. Костюмерных нет. Гримерок нет. Есть парочка софитов. В спектакле "Трезвый PR" на софиты надевают цветные фильтры - невероятная роскошь для этой сцены.

Здесь ставят только современные пьесы, причем написанные в технике документального театра - технике verbatim. Что это такое, рассказывают создатели Театра.doc - Елена Гремина и Михаил Угаров.

Елена Гремина: Допустим, актер, драматург и режиссер собираются сделать спектакль. Ну, о чем?

Михаил Угаров: Ну, допустим, о водопроводчиках. Ведь тема, на самом деле, не имеет значения. Водопроводчики - что может быть скучнее? Но если углубиться, то через любую тему можно выйти на реальную трагедию.

Е. Г.: Итак, вы собираетесь сделать спектакль о водопроводчиках. Вы даете объявление в газету о том, что хотите пообщаться с представителями этой профессии. Они к вам приходят, вы отбираете, допустим, из двадцати человек пятерых. Затем берете диктофон и идете к этим своим персонажам. На репетицию вы приходите с расшифровками их монологов и образами персонажей. И дальше вы как режиссер в сотрудничестве с драматургом пишете пьесу, основываясь на этих образах и их монологах.

Высокопрофессиональные, коммерчески успешные драматурги, Гремина и Угаров разными путями пришли к новой театральной технологии. На Гремину незабываемое впечатление произвел семинар Стивена Долдри по технике verbatim, который он проводил на фестивале молодой драматургии в Любимовке. Это сейчас мы знаем Долдри как автора нашумевших артхаусных лент "Билли Эллиот" и "Часы". А в конце 90-х он был просто театральным режиссером и талантливым рассказчиком.

"Потрясающий человек, - вспоминает Гремина. - Он провел у нас семинар по технике verbatim, и на наше увлечение этой техникой повлияла, во-первых, его личность. А во-вторых, сказался некий вакуум, существовавший тогда в драматургии. Современная жизнь на сцене не отражалась".

Михаила Угарова заставила обратиться к новой технологии сама жизнь. В то время он работал шеф-редактором в ток-шоу Валерия Комиссарова "Моя семья". По долгу службы ему приходилось прочитывать тысячи писем, приходивших в адрес передачи. Знакомство с народной литературой его потрясло. Угаров до сих пор волнуется, вспоминая: "Там были фантастические просто вещи, фантастические. Месяца три подряд я их читал. Это перевернуло мое сознание. Толстой только под конец жизни сформулировал, что вымысел - это безнравственно. А я просто раньше немного это почувствовал. Я понял, что мне трудно писать после того, как я начитался этих писем".

Представители лондонского театра "Ройял Корт", активно участвовавшие в фестивале молодой драматургии в Любимовке, предлагали участникам самые разные приемы и темы. Сами они в технике verbatim работали редко. Но российских драматургов увлекла именно она. На сегодняшний день в репертуаре Театра.doc есть уже одиннадцать спектаклей в жанре "реальные истории реальных людей" (это термин Угарова). Молодые драматурги Максим Курочкин, Александр Родионов, Елена Исаева и Ольга Михайлова ходят с диктофонами за самыми разными людьми - зэками, осужденными за убийство, и девушками из хороших семей, бомжами и политтехнологами, стриптизерками и телевизионщиками. Из их монологов получаются спектакли, действующие на публику как своего рода интеллектуальный теракт.

В "Песнях народов Москвы" бомжи рассуждают на тему "Если бы президентом был я". В "Преступлениях страсти" женщина-заключенная рассказывает о том, как убила сожителя. "Война молдаван за картонную коробку" - это эпическая история борьбы за выживание беженцев из Молдавии, разворачивающаяся на московской свалке. А "Большая жрачка" - самый скандальный спектакль Театра.doc - выдает грязные тайны телевизионных ток-шоу.

Verbatim становится для своих приверженцев чем-то вроде религиозной практики, техники самоотречения. "Меня что еще взволновало в этой технологии, - рассказывает Угаров. - Это способ отказа от собственного Я. И вот это очень здорово!"

Я изумляюсь: "Это же ужасно - творческому человеку отказываться от своего Я"!

М. У.: Да нет! Я уже устал смотреть спектакли и читать пьесы, где только Я, Я, Я... Verbatim - это духовная технология. Когда ты отказываешься от своего Я, то открывается вдруг...

Е. Г.: ...Другой.

Сколько это стоит

Сейчас Театр.doc существует на грант, который уже третий год выделяет ему комитет по культуре правительства Москвы. Сумма гранта - 15 тыс. долларов в год. Из этих денег выплачивается арендная плата за помещение и зарплата трем сотрудникам - исполнительному директору, бухгалтеру и уборщице. Все остальные сотрудники театра работают на общественных началах. Каждый участник проектов Театра.doc обязуется принимать участие в читках, посещать спектакли, выступать на собраниях и работать на регулярных субботниках. Управляется театр коллегиально - все решения принимаются общим собранием.

На стене Театра.doc висит цитата из Карла Маркса - "Буржуазия повсюду, где она достигла господства, не оставила между людьми никакой другой связи, кроме голого интереса, бессердечного 'чистогана'". Смотрится цитата очень к месту.

Деньги здесь презирают, как в эпоху военного коммунизма. "Наш проект принципиально некоммерческий, - говорит Гремина. - Театр предоставляет свою площадку любым творческим группам, которые приходят в него со своими проектами, и ничего с них за это не берет. Если они продают билеты, они распределяют выручку между собой, как хотят. Мы в этом не участвуем. Какие-то проекты - 'Кислород', 'Большая жрачка', 'Norway. Today' - коммерчески успешны, какие-то - нет. Но для нас они все равны.

Принцип нашей работы в том, что мы не отчуждаем права на спектакль от творческих групп. Группа 'Кислорода', например, может у нас выступать, но мы не вправе залезать к ним в карман. Спектакль 'Кислород' остается их собственным продуктом".

Принципиальная бедность выдает идейное родство Театра.doc с Центром драматургии и режиссуры Казанцева и Рощина. Алексей Казанцев, который пять лет назад погнал новую волну современной драмы, тоже презирает коммерческий театр. "Сегодняшний лозунг 'Существовать в театре может только то, что себя окупает' - абсолютно фашистский, - говорит он. - Основной принцип существования нашего театра: сознание - первично, материя - вторична".

Отчасти от бедности, отчасти из идейных принципов был выработан устав Театра.doc, близко напоминающий "Догму" датских кинематографистов во главе с фон Триером. В Театре.doc запрещены декорации. ("Был однажды у нас спектакль с колонной, - смеется Угаров. - Ужас, что за спектакль".) Запрещен грим. Запрещена музыка - если только в пьесе нет ремарки, что по радио, например, передают песню. Запрещены любые спецэффекты, не обусловленные действием.

В результате все спектакли Театра.doc обладают неуловимым сходством. Их играют молодые актеры, они еще не утомлены славой и не обзавелись штампами. Они спокойно подают текст, не пытаясь каждой интонацией доказать свою гениальность. Режиссура минимальна - на крошечной сцене не развернешься. Весь антураж - пара стульев или картонная коробка. Текст пьес - лучших, по крайней мере, - это безыскусная, живая речь сегодняшнего дня. Сюжеты обладают здоровой сенсационностью. Реальность историй холодит кровь. В Театре.doc бывают неудачные спектакли, но не бывает скучных.

Зачем это нужно?

В "Театральном романе" Булгакова тетушка Ивана Васильевича (Станиславского), завидев молодого драматурга (Булгакова), изумляется: "Разве уж и пьес не стало? Какие хорошие пьесы есть. И сколько их! Начнешь играть - в двадцать лет всех не переиграешь. Зачем же вам тревожиться сочинять?"

До сих пор эта точка зрения очень популярна среди престарелых главрежей и убеленных сединами театральных директоров. Они твердо убеждены, что кассу делают комедии на тему "возвращается муж из командировки" и классические пьесы. В последнее время деятельность Центра Казанцева и Театра.doc несколько изменила ситуацию. Современных драматургов стали ставить. Но классики все равно остаются в подавляющем большинстве. Сейчас в Москве идет около десятка "Чаек" и полдюжина "Ревизоров". По сцене расхаживают бесчисленные клоны Гамлетов и в миллионный раз вопрошают: "Быть или не быть?" А все самые интересные вопросы современности остаются за сценой.

"Эта театральная мертвечина не дает понять, в какой стране вы находитесь, - говорит Гремина. - Если вы пойдете в театр, то и не догадаетесь, что в этой стране идет война, что каждый день в Чечне гибнут люди, что здесь страшное расслоение общества, что страна спивается, что молодежь колется, что общество очень плохо переваривает капиталистические отношения. Если бы вы были шпионом и попытались на основе спектаклей сделать заключение об этой стране, вы бы ничего о ней не поняли".

Михаил Угаров на вопрос "Зачем нужны новые пьесы?" отвечает иначе. Его версия - психоаналитическая: "У нас невротическое общество, и театр абсолютно невротический. А я здоровый человек! Или ладно, я, допустим, не невротик, а психотик. А весь театр предназначен для невротиков: все там красиво, тихо, спокойно, ни в коем случае нельзя говорить о волнующих - по-настоящему волнующих - вещах. Я думаю, те, кто говорит, что мы показываем чернуху, - это люди с больными нервами. Потому что здоровый человек с большим интересом и чернуху посмотрит, и драку на улице, и мат услышит - не упадет. У него здоровая психика. А если он боится за свою психику, то сразу, конечно, начинает кричать: "Это чернуха, чернуха!"

Создание документальной пьесы действительно слегка напоминает практику психоанализа. Люди, поначалу не доверяющие диктофону, мало-помалу становятся все откровеннее. Драматургу иногда открывают такие тайны, которых не поверяют и лучшим друзьям. Бывают просто удивительные истории. Однажды Елена Исаева решила сочинить пьесу про первого мужчину в жизни женщины. Она стала беседовать со своими подругами и знакомыми. Сначала они говорили про своих любовников, а потом начали рассказывать о сексуальных отношениях со своими отцами. Исаева была в шоке.

"Звонит Лена, - вспоминает Гремина, - и своим хрустальным голоском спрашивает нас, что делать: у нее получается пьеса про инцест. Ну что было делать? Может, мы изначально и не стали бы браться за эту табуированную тему. Но взялся за фигуру - ходи. И получился действительно шокирующий спектакль 'Первый мужчина'. Действие происходит среди образованных людей, но оказалось, что семейное растление детей не имеет классовой принадлежности".

Некоторые спектакли становятся коллективным сеансом психоанализа для актеров и авторов. Люди на сцене говорят о своих собственных проблемах и не скрывают этого. Спектакль "Война молдаван за картонную коробку" из жизни иммигрантов сделан актерами, только что приехавшими в Москву из ближнего зарубежья. "Большую жрачку" - пьесу о нелегкой жизни работников телевидения - играют бывшие работники телевидения.

Синдром Сигарева

Несмотря на вызывающую антибуржуазность Театра.doc, здесь можно по-настоящему прославиться и неплохо заработать. Иван Вырыпаев сыграл здесь свою пьесу "Кислород", получил хорошую прессу, и теперь у него отбоя нет от приглашений выступить и написать что-нибудь новенькое.

Самую парадоксальную карьеру сделали создатели "Большой жрачки". Этот спектакль рассказывает о смешной и противной подоплеке телевизионных ток-шоу - о том, как за пару часов придумываются сюжеты, которые зрителям потом преподнесут как подлинные истории. О безработных неудачниках, которые бездарно разыгрывают эти истории перед камерой. О неграмотных продюсерах, об их злых и завистливых шестерках. Спектакль основан на реальном опыте - его авторы некоторое время сами работали в ток-шоу. И вот теперь авторов "Большой жрачки" в полном составе пригласили на телевидение - работать над точно таким же ток-шоу, которое они высмеяли в своем спектакле.

Театр.doc и его "филиалы" (фестиваль молодой драматургии в Любимовке, фестиваль Новой драмы) стали отличной стартовой площадкой для амбициозных молодых драматургов. В российском театре они играют примерно ту же роль, что американский фестиваль независимого кино в Санденсе по отношению к Голливуду. Здесь раскручиваются люди и пьесы, которым суждено блестящее коммерческое будущее.

У всех на слуху случай Василия Сигарева. Молодой автор из глухой глубинки привез свою пьесу "Пластилин" на фестиваль молодой драматургии в Любимовке. Вскоре пьеса была поставлена в Центре драматургии и режиссуры и произвела фурор. Потом ее перевели на английский, поставили в лондонском театре "Ройял Корт", и британская пресса захлебнулась от восторга. Сигарев получил престижную театральную премию Evening Standard Award из рук великого драматурга Тома Стоппарда. Теперь пьесы Сигарева идут по всему миру, а сравнение его с Достоевским стало общим местом в западной театральной прессе.

"Может ли человек с улицы прийти к вам, принести пьесу и прославиться, как Сигарев?" - спрашиваю я Угарова. "Может, - отвечает Угаров. - Разные пути для этого есть. И Театр.doc. И Любимовка, где и начинал, на самом деле, Сигарев. Любимовка - это система фильтров, через которые проходит пьеса, чтобы потом дорасти до спектакля. А что касается Театра.doc, нам нужно приносить идеи. Мы обсудим их на собрании. Если идея захватывает, сразу создается группа под спектакль".

При этом никакой цензуры над начинающими гениями не существует. В Театр.doc можно принести любой спектакль, и вам дадут возможность его сыграть. "Иногда приходит группа, - рассказывает Угаров, - хочет показать свой спектакль. Мы им не глядя говорим: пожалуйста, вот площадка, играйте. Ну, естественно, возникает разговор какой-то предварительный. Но больше - ничего. Они показывают свой спектакль три раза. За это время все люди, имеющие отношение к Театру.doc, его смотрят и принимают решение, будет ли он идти дальше. Главный наш принцип - не вмешиваться".

После дефолта в Москве появилось множество новых роскошных театров - и Центр Мейерхольда, и "Школа драматического искусства", и Центр Галины Вишневской, и Театральный центр на Страстном. Но единственным местом, куда могут прийти молодые артисты со своим спектаклем и бесплатно показать его на публике, остается подвал в Трехпрудном переулке.

И еще это единственный театр - за исключением только Центра драматургии и режиссуры, - куда можно пойти, когда устанешь от среднестатистических московских спектаклей. После дам в кринолинах и мужчин в камзолах, пятистопного ямба, Софокла и Шекспира живые и современные спектакли Театра.doc - словно глоток свежего воздуха.

Театр.doc стал настоящей кузницей кадров для театра. Но здесь вырастает еще и новое поколение зрителей - любопытных, раскованных, молодых. Недаром средний возраст публики в Театре.doc - от двадцати до тридцати лет. "Мы работаем на будущее", - говорит Гремина. И это звучит безпафосно, как простая констатация факта.