Борьба за жизнь

Ирина Коробкова
9 февраля 2004, 00:00

Бурное развитие ипотечного кредитования привело к росту рынка долгосрочного накопительного страхования жизни и к возникновению реальной конкуренции в этом сегменте страхового бизнеса

По итогам минувшего года объем рынка накопительного страхования жизни в России оценивается в 110-150 млн долларов без учета зарплатных схем, что, по оценкам специалистов, почти вдвое превышает прошлогодние результаты. Основная масса клиентов - люди в возрасте 35-40 лет, а средняя сумма уплачиваемых ими взносов составляет 300-400 долларов в год.

Стремительное развитие рынка долгосрочного страхования жизни обязано в первую очередь росту потребления населением продуктов банковского кредитования, в частности ипотечных кредитов, условия которых требуют приобретения полиса накопительного страхования жизни.

Всплеск интереса к этому виду страхования со стороны физических лиц почуяли в первую очередь гранды бизнеса, тут же слетевшиеся на раздел рынка. В конце 2003-го - начале 2004 года о создании новых страховых компаний по страхованию жизни объявили группа "НИКойл" (в лице страховой компании "УралСиб", называвшейся ранее "НИКойл-Страхованием"), группа "Альфа" (в лице "АльфаСтрахования") и "Тройка Диалог" (в лице "Росгосстраха"). Впервые на массовый рынок страхования жизни физических лиц вышел "Ингосстрах".

Тем не менее относительно небольшой объем рынка и большие капвложения в позиционирование на нем заставляют прочих страховщиков делать не самые оптимистические оценки. Некоторые из них настроены достаточно пессимистично и не делают ставки на долгосрочное страхование жизни, предпочитая просто обслуживать оставшиеся с прежних времен договора. "Долгосрочное страхование жизни развито в России слабо, и бума на этом рынке мы в ближайшие годы не ожидаем", - отмечает заместитель гендиректора компании "РЕСО-Гарантия" Игорь Иванов. По его мнению, объем взносов по этому виду страхования в обозримом будущем будет расти относительно медленно - на 20-30% ежегодно. В то же время в инвесткомпании "Тройка Диалог" ежегодный рост рынка оценивают минимум в 50-60%.

И все же обострения конкуренции этому рынку не избежать. В Польше, которую любят сравнивать с Россией по причине сходной общественной структуры и экономических реалий, объем рынка долгосрочного страхования жизни составляет около 2,5 млрд долларов, при том что население Польши в 3,5 раза меньше российского. По прогнозам аналитиков, через пять лет этого уровня должны достичь и мы. "Сейчас рынок свободен, - говорит руководитель департамента страхования жизни Страхового дома ВСК Алексей Храпов, - места хватает и российским, и западным компаниям. Хотя в принципе существует опасность, что в перспективе иностранные страховщики смогут занять большую его часть за счет больших финансовых возможностей".

Действительно, угроза захвата рынка крупными международными страховщиками существует и даже усилилась с вступлением в силу 17 января новой редакции Закона о страховании, которая разрешает страховым компаниям, на 50% принадлежащим иностранцам, осуществлять долгосрочное страхование жизни. Все эти годы самую активную позицию в сфере накопительного страхования жизни занимали иностранные страховщики, в частности компания AIG Life, "дочка" одного из лидеров мирового страхового рынка.

Российским компаниям придется выбирать: либо выходить на рынок долгосрочного страхования жизни уже сейчас, либо отказаться от этого вида страхования совсем. Дело в том, что новая редакция Закона о страховании предусматривает разделение операций по страхованию жизни и другим видам страхования.

Конкурировать же на этом рынке российским страховым компаниям придется не только с иностранными страховщиками, но еще и с банками, пенсионными и паевыми фондами.

Депозит или полис?

До сих пор на рынке накопительного страхования жизни предлагалась, по сути дела, лишь одна программа с небольшими вариациями. Некоторые компании называли ее программой срочного страхования, некоторые - страхованием на дожитие. Клиент заключал договор на определенный срок, как правило от 5 до 20 лет, и на определенную сумму - например, на 10 тыс. долларов. В течение этого срока застрахованный вносит ежегодно установленную сумму, на которую начисляется процент дохода (см. таблицу 1). Деньги выплачиваются либо в конце срока страхования, либо в случае смерти застрахованного (тогда они достаются его наследникам). Эта схема в целом не представляет интереса в качестве средства сохранения капитала или обеспечения старости: ежегодно приходится выплачивать достаточно много в сравнении со страховой суммой: для здорового 40-летнего мужчины это примерно 300-400 долларов. Вложение это не очень выгодное хотя бы в сравнении с банковским депозитом с доходностью 6,5-10% годовых (см. таблицу 2).

Кстати, банковские депозиты, традиционно считавшиеся средством краткосрочных вложений, трансформируются и становятся гораздо ближе к пенсионным или страховым программам, чем к обычным вкладам. Вот, например, программа Нефтяного банка. По окончании пятилетнего валютного депозита со ставкой 9% годовых вкладчик может пролонгировать его (уже под 6%) и в течение следующих пяти лет постепенно снимать накопленную сумму, получая за счет нее ежемесячную "пенсию".

Юниаструмбанк предложил клиентам получать ежемесячную ренту сразу после открытия вклада, минимальная сумма которого составляет 2 тыс. долларов, а на остаток средств ежемесячно начисляется 9% годовых.

Ситибанк в прошлом году предложил индивидуальное финансовое планирование для клиентов, готовых инвестировать в различные инструменты финансового рынка от 3 тыс. долларов.

На страховом рынке лишь в последнее время также начали появляться более интересные, как с инвестиционной точки зрения, так и с точки зрения пенсионного обеспечения, варианты. Например, Страховой дом ВСК пытается повысить привлекательность своих долгосрочных программ за счет широкого выбора вариантов страхования, а компания "УралСиб" разработала программу пенсионного обеспечения.

Разнообразить набор страховых продуктов в сфере долгосрочного накопительного страхования жизни сможет далеко не каждый страховщик. Безусловно, вне конкуренции окажутся те страховые компании, которые входят в состав финансовых холдингов и смогут увеличить инвестиционную привлекательность страховых программ благодаря "родству" с компаниями по управлению активами и за счет предоставления дополнительных гарантий своей стабильности. Последний фактор очень важен, так как одним из главных препятствий для долгосрочного страхования жизни остается нежелание потенциальных страхователей доверять деньги какому-либо финансовому институту на долгий срок. А основной смысл долгосрочного страхования жизни как раз и состоит в том, чтобы получить гарантии не на один год и даже не на пять, а на десятилетия.

Одним из самых цивилизованных способов решения задачи надежности страховых компаний является система рейтингования, в частности прошедшая испытание временем методика рейтингового агентства "Эксперт РА". Такой аналитический подход к выбору страховой компании позволяет разумно управлять своими активами: если компания больше не кажется надежной, страхователь переведет средства в другую. В этом, в частности, преимущество накопительного страхования жизни по сравнению с другим средством долгосрочных инвестиций - пенсионными фондами, перезаключать договор с которыми можно не чаще раза в год.

О конкуренции с пенсионными и паевыми схемами

Несмотря на очевидные преимущества страховых схем перед пенсионными (защита на случай риска, возможность безболезненного перехода в другую страховую компанию, система рейтингования), пенсионный рынок в России сегодня развит больше, чем рынок накопительного страхования жизни. Объем средств, зарезервированных в системе добровольного пенсионного обеспечения в России, составляет 2,6 млрд долларов - почти в двадцать раз больше, чем в системе страхования жизни. Правда, львиная доля этих денег поступает от предприятий-работодателей, которым действующая пенсионная система предоставляет налоговые льготы. Ведь из почти 300 существующих в России негосударственных пенсионных фондов (НПФ) менее трети работают с деньгами частных вкладчиков. Самые известные из них - НПФ "Доброе дело", НПФ Электроэнергетики, НПФ Сбербанка, "Первый пенсионный", "Прогресс-Доверие" и "Трансинвестиция". Немало способствовала развитию рынка пенсионных накоплений и пенсионная реформа.

Еще одно принципиальное отличие НПФ от страховщиков - пенсия исчисляется в рублях и индексируется с учетом инфляции каждый год, а начать получать ее можно только при наступлении пенсионного возраста. Частный вкладчик, решивший воспользоваться услугами НПФ, сам может определять уровень своей пенсии. Так, при уровне зарплаты в 20 тыс. рублей в месяц надо отчислять в НПФ не менее 5% от нее, чтобы пенсия составила 60% дохода. Самая распространенная схема работы НПФ - с фиксированными взносами. То есть фонд не гарантирует определенный уровень дохода, устанавливается только размер ежемесячных отчислений, которые делает вкладчик. По мнению советника НПФ "Глобэкс" Олега Колобаева, в данном случае гарантию вкладчику дает сама система деятельности НПФ и контроля за ней, а также то, что НПФ может инвестировать резервы только в строго регламентируемые законодательством инструменты (см. таблицу 3). Правда, результаты работы этой системы неутешительны: по данным Инспекции негосударственных пенсионных фондов, в первом полугодии 2003 года средний размер дополнительной пенсии, уже выплачиваемой вкладчикам НПФ, составил 3853 рубля на человека. Даже учитывая, что это прибавка к государственной пенсии, сумму трудно назвать привлекательной.

Более высокий доход можно получить, став участником паевого инвестиционного фонда (ПИФа). Паевые фонды, несмотря на то что формально считаются краткосрочным способом вложения капитала, на деле являются среднесрочным способом, - от года и более, - так как часто продавать и покупать паи не позволяет высокая комиссия: дело становится невыгодным. По данным сайта "Коллективные инвестиции", в первом полугодии 2003 года доход паев открытых паевых фондов облигаций составил в среднем 25,4-28,8% годовых. Более рискованные вложения в интегральные фонды смешанных инвестиций дали от 1,9 до 896,3% дохода.

Однако инвестиции в паевые фонды не всегда были такими выгодными, поскольку это средство накоплений сильно подвержено риску колебаний валютного и фондового рынков. Достаточно вспомнить кризис 1998 года, который настолько сократил стоимость паев, что даже сегодня, с учетом весьма высоких показателей доходности ПИФов, вложенные деньги не вернуть. Например, расчет для пая фонда "Монтес Аури" показывает: рублевый вклад, эквивалентный 3 тыс. долларов, сделанный в середине 1997 года, сегодня позволил бы владельцу вернуть лишь половину вложенных денег.