Гарри: брэнд, который желает вам добра

Джоан Роулинг не столько пишет книжки, сколько выстраивает своего рода сеть высококачественных супермаркетов

Седьмого февраля очкастый чудо-мальчик Гарри вернулся, чтобы показать разнообразным Таням Гроттер, кто в русском доме хозяин. Стартовый тираж долгожданного российского издания "Гарри Поттера и Ордена Феникса", обозначенный в выходных данных как 200 тыс. экземпляров (писали же и вовсе про полмиллиона), в сравнении со стартовым тиражом "Ордена" оригинального, англоязычного - 13,5 млн - немного, но по нашим меркам очень хорошо.

Насчет "долгожданности" - не фигура речи, но факт: русский Поттер традиционно запаздывает по сравнению с прочими европейскими национальными версиями. В случае "Ордена" это, впрочем, объяснимо хотя б отчасти. Издательство "Росмэн", неудачно поэкспериментировав с переводами и малоизвестного Игоря Оранского (первая книга), и маститой Марины Литвиновой (книги со второй по четвертую), призвало на помощь переводческий спецназ - звездное трио из Голышева, Бабкова и Мотылева. Результат оказался более чем приличен, да и могло ли быть иначе - с такими именами? 826 страниц русскоязычного "Ордена" - текст достойно переведенный... и достойно написанный.

Удовлетворит ли пятый том приключений Гарри постоянного читателя? Да, вполне. Присутствует ли в нем общая тенденция сквозной истории - сохранение увлекательности плюс нарастание мрачности, взросление не только сюжетное, от одного класса Хогвартса к другому, но и жанровое - от волшебной сказки через триллер к конспирологическому роману? Да, тоже вполне. Ощущается ли при этом, что Джоан Роулинг подустала от собственной саги, несколько исчерпала запас фабульных сюрпризов и реально столкнулась (впервые) с проблемами возрастной адекватности своего героя? Да, опять-таки вполне. Детективные и авантюрные ходы в "Ордене" начинают ощутимо повторяться, хотя у Роулинг в рукаве всегда припасены козырный туз и парочка карт помельче. Волдеморт (по-прежнему переименованный в бадминтонно-куртуазного Волан-Де-Морта) могуч как никогда прежде, и силы зла властвуют если не совсем безраздельно, как ночью на Гримпенской трясине, то - почти. Пожиратели Смерти снова в сборе. Министерство Магии предстает чудовищно забюрократизированной и зловещей структурой. Гарри узнает кое-что неприятное про собственного отца, теряет одного из самых близких людей и вновь оказывается на волосок от гибели - и хотя все мы понимаем, что он выпутается, сюжет исправно держит напряжение вплоть до финальной сцены включительно. Кончается все, как обычно, довольно плохо. Тучи исправно сгущаются, скоро грянет буря.

Однако, более или менее разобравшись с сюжетными хитросплетениями, Роулинг столкнулась с куда более заковыристой проблемой. Дело в том, что она поставила перед собой амбициозную задачу - достоверно и шаг за шагом прописать превращение десятилетнего ребенка в семнадцатилетнего юношу. Амбиция предполагала ловушку, "волчью яму" - и сейчас, когда Гарри стукнуло пятнадцать, Роулинг начинает в нее проваливаться. В самом деле, все понимают, что в пятнадцать, на самом гребне пубертатной волны, мысли и действия подростков не исчерпываются школьными заморочками и не сводятся к поцелуям в щечку. Понятно и то, что Роулинг едва ли могла себе позволить откровенные намеки на половое созревание своего персонажа: ее-то читают отнюдь не только пятнадцатилетние, и едва ли "маме Гарри Поттера" улыбается присовокупить к обвинениям в сатанизме и фашизме серию исков за развращение малолетних. Роулинг попыталась выйти из ситуации, сублимировав возрастную энергию Гарри в борьбу с заматеревшим Волдемортом и прочими опасностями... и это ей удается - но не вполне. А впереди еще две книжки...

Можно, впрочем, не сомневаться, что - невзирая на любые сбои сюжетной машинерии - Роулинг благополучно напишет эти два оставшихся романа, а публика благополучно и со свистом их впитает. В отношении саги про Гарри слово "феномен" звучит чаще всех прочих; поттериана - коммерческий феномен... и, значит, культурно-социальный тоже.

Как водится, задним числом феноменальность проанатомирована и раскассирована. Вот чрезвычайно успешно сконструированный герой - неудачник, который не просто становится суперменом (что все-таки отдает утешительной фальшью), он становится суперменом, оставаясь притом однозначным неудачником (отечественный пример такого же подхода - Эраст Петрович Фандорин, тоже феномен и тоже вечно несчастный победитель). Вот завораживающее ощущение наличия за пыльной и плоской декорацией "реального мира" другой действительности - красочной, авантюрной и волшебной...

Впрочем, главное беллетристическое ноу-хау Роулинг - все-таки в другом. Она лучше всех сумела выкроить книжку из "детского" материала, но по "взрослым" лекалам. Внятная ребенку история - с соответствующими персонажами и необходимой моралью - рассказана средствами взрослых жанров, причем жанров триллерных. Рассказана без скидок и поддавков: по умению закрутить сюжет Роулинг даст немало очков большинству хитовых "взрослых" детективщиков.

У Роулинг - в силу счастливого сочетания удачной формулы и штучного таланта - получился снайперский выстрел дуплетом. Продукт с детским содержанием и недетской формой оказался одинаково востребован и взрослыми, и детьми. Со взрослыми все ясно: в любом половозрелом индивиде все равно есть детская составляющая. Интересней то, что в современном ребенке велика составляющая взрослая. Оказалось, что он на ура воспринимает именно истории, рассказанные на "взрослом" языке.

Отчего - тоже понятно: информационное поле с едиными стандартами, созданное медиа всех сортов - от Интернета до теленовостей, - тотально, и дети существуют в нем наравне со взрослыми. Тотальность и безальтернативность этого поля - в новинку, ей максимум пара десятков лет. Это не количественное изменение - качественное: восприятие юного фаната Гарри Поттера отличается от когдатошнего восприятия юного фаната Астрид Линдгрен.

И речь здесь не о том, что Астрид Линдгрен или Туве Янссон писали лучше, чем это делает Джоан Роулинг (хотя это и так). Речь о том, что и детская литература подвержена глобализации, а значит - унификации, а значит - упрощению и усреднению. Сила лучших детских книжек - что Линдгрен, что Янссон, что милновского Винни-Пуха, - в том, что они были Настоящей Большой Литературой, пользующейся специальными средствами и особыми возможностями литературы "маленькой", детской. Карлсон, Пеппи и Мумми-тролли пробирались к вполне всеобъемлющим экзистенциальным констатациям по особенным, узеньким, тайным тропкам, доступным только детям: взрослый там не пройдет. Сейчас эти тропки зарастают. Дети - маленький народец культуры - выбирают широкие магистральные проспекты. Специальная - детская - литература перенимает инструментарий литературы "общей". Оттенков и нюансов становится меньше.

И если книги Линдгрен или Янссон были подобны крохотным колониальным лавкам с неожиданным и чарующим набором загадочных, теребящих воображение предметов, то книги Роулинг, безусловно, супермаркет. С отменным выбором, удобными проволочными тележками и вежливой обслугой. Отличие от конкурирующих сетей в том, что супермаркеты компании "Роулинг" торгуют качественным товаром. Но коммерческая схема - одна на всех. Одинаковая.