Михаил Фрадков? А кто это?

8 марта 2004, 00:00

Редакционная статья

Президент не был бы самим собой, если бы хоть один аналитик угадал кандидатуру нового премьера. Путин поставил в трудное положение даже своих сторонников, оставив им неблагодарную задачу толкования своих действий, чем лояльные СМИ и политологи с изрядным рвением и не без фантазий занимались всю прошлую неделю.

Задачка была не из легких. Фрадков был не на виду. Год в Брюсселе на посту представителя России в ЕС, не вдаваясь в детали, трудно трактовать иначе, как почетную ссылку. Поэтому изобиловали банальные версии. Во-первых, как выходец из системы Внешторга, Фрадков не мог не носить погон и, следовательно, идеологически близок путинской команде. Второе: если и вороват, то умеренно, что по нынешним временам есть немалое достоинство. И наконец, работал в налоговом ведомстве, следовательно, все про всех знает и "отрываться внаглую" своим подчиненным не даст.

Что правда в приведенных выкладках, а что домыслы, мы, скорее всего, так и не узнаем: объяснять людям мотивы своих действий наша власть не приучена, и эта традиция началась не с Путина. Гораздо продуктивнее попытаться выяснить строй убеждений нового главы кабинета - мы склонны думать, что они есть, и вполне серьезные, чему и посвящена следующая наша статья.

А анализ этот проясняет много чего любопытного. Оказывается, что еще в 1997 году, когда аббревиатура ВТО была еще весьма загадочной для многих чиновников экономических министерств, Фрадков осознавал важность полноправного включения России в систему международной торговли на недискриминационных условиях и в должности главы внешнеэкономического ведомства предпринял много внятных действий по систематизации того хаоса, который являла собой сфера внешней торговли России начала и середины 90-х годов. В этом контексте вроде бы безликое назначение Фрадкова на пост представителя РФ в ЕС выглядит совсем по-другому. Фактически он был брошен на подкрепление нашей переговорной команды, которую пытались продавить на быстрое вступление в ВТО на условиях наших визави-конкурентов. Переговоры резко затормозились, вступление в ВТО отложено, отношения с Евросоюзом - заметим, без всяких громких заявлений и нахмуренных бровей со стороны наших переговорщиков вообще и г-на Фрадкова лично - заметно охладились. И это к лучшему. Стране, прирастившей за последние четыре года на треть масштаб своей экономики - из крупных держав быстрее нас растет только Китай, - можно и нужно выбивать себе достойные условия членства в международном торговом клубе.

Скрывающаяся за мягким, уютным обликом Фрадкова его хватка жесткого, не останавливающегося ни перед чем администратора, конечно, не может не настораживать во внутренней политике, пусть только экономической. Еще не забылись "законодательные инициативы" Фрадкова по упрощению процедурного производства расследования и дознания хозяйственных преступлений, выдвинутые им на посту главы налоговой полиции. Остается только надеяться, что правая рука премьера Александр Жуков, один из самых разумных, профессиональных и неангажированных думских экономистов, сможет стать разумным противовесом.

Впрочем, есть вопросы и поважнее, чем рассуждения и догадки относительно будущего курса новоиспеченного премьера. Потому что дело, в конце концов, вовсе не в его личности. Главное из объявленного к данному моменту - реорганизация правительства. Вопрос о том, как она пойдет и пройдет, куда важнее вопроса о том, есть ли у Фрадкова под пиджаком погоны и сколько на них звезд. В известном смысле, для этой реорганизации сейчас чуть ли не идеальные условия, поскольку устроить что-нибудь более бестолковое, чем схема, действовавшая до сих пор, не представляется возможным. Министры ни за что не отвечали, поскольку подчинялись вице-премьерам. Вице-премьеры ни за что не отвечали, поскольку бюджетные деньги были не у них, а у министерств. Министры вместе с вице-премьерами ни за что не отвечали, поскольку предложения и тех и других до неузнаваемости перелопачивал аппарат премьера. Аппарат премьера не без оснований утверждал, что с такими материалами, какие представляют министры и вице-премьеры, иначе и нельзя. Словом, все были при деле, толку не было никакого - скажите спасибо, если особого вреда не было, - и спрашивать было не с кого. Тут, как ни реорганизуй, все, кажется, к лучшему.

С другой же стороны, на охоту ехать - собак кормить. Если какая-нибудь из концепций перестройки правительства сейчас в пожарном порядке и будет доработана, все равно толком ее обсуждать и оценивать некогда. Правительство поневоле будет реформироваться в режиме импровизации, что грозит большим, чем неизбежный минимум, периодом неразберихи.

Страшно даже представить, во что может вылиться эта неразбериха, лавина слухов, весь ажиотаж, который сопровождает процесс формирования нового правительства. Вообразите на минуту, что будет, если новому премьеру не удастся справиться с колоннами чиновников, экономических лоббистов и политических функционеров, желающих "взять" Белый дом. Что будет, если в суматохе вся эта братия неброских замминистров вновь рассядется по правительственным и министерским кабинетам. Что будет, если новое правительство вдруг окажется неуправляемой высшей лигой монструозных мегаминистерств, из которых во все стороны будут торчать непереваренные останки поглощенных ими ведомств и комитетов.

Для этого ли Путин без единой утечки провел блестящую политическую комбинацию? Вряд ли. Скорее следует ожидать, что завершена эта комбинация будет столь же неожиданно, эффектно и эффективно, как и начата. Иначе это будет просто свалка, а не административная революция.