Шекспир для поколения Pepsi

Виктория Никифорова
8 марта 2004, 00:00

В "Сатириконе" сыграли премьеру - "Ричарда III" в постановке Юрия Бутусова с Константином Райкиным в главной роли. Пьеса, из которой всегда делали политический памфлет, в современном исполнении выглядит всего лишь как повод для культурного отдыха

Все летит, сверкает, мелькает и несется. Эпизоды шекспировской хроники смонтированы в захватывающий исторический боевик. Виртуозно поставленный свет выхватывает крупные планы, превращает скудную массовку в несметную толпу, делает из живых людей призраков, заливает сцену то кроваво-красным, то галлюциногенно-синим. Звук - практически Dolby Surround, дорогостоящее шоу со спецэффектами ничем не уступает голливудскому блокбастеру. "Ричард III" Бутусова больше похож на кино, чем на театр, - этот динамичный, высокотехнологичный, агрессивный спектакль вполне способен приучить к Шекспиру поколение, выбравшее Pepsi. Чего же не хватает в этом безупречном зрелище?

Ни о чем

Питерец Юрий Бутусов - идеальный представитель "молодых режиссеров". Он скромно одевается, много работает и перенасыщает каждый свой спектакль эффектными аттракционами. В "Ричарде III" он особенно постарался со сценами убийства. Умерщвление юных принцев он поставил как веселую драку подушками: сначала ее затевают мальчики, потом в игру включаются убийцы, подосланные Ричардом. Не хуже удалось ему и убийство Кларенса. Люди в черном откупоривают бутылку с красным вином и заливают несчастного герцога этой "кровью". Прибавьте к этому белые театральные снежинки, которые сыпятся с колосников в самые трагические моменты, картонных волков и воронов Тауэра, в изобилии расставленных по сцене, изощренный и мрачный саундтрек, - и станет ясно, что скучать в "Сатириконе" не придется.

При этом Бутусову, кажется, совершенно безразлично, что ставить. Подобно Нине Чусовой или Кириллу Серебренникову, он может сваять бойкое шоу из любого подручного материала - будь то Шекспир, Бюхнер или Ионеско. Любую пьесу он разобьет на короткие занимательные эпизоды, оснастит спецэффектами и подаст в лучшем виде. Нам будет то страшно, то смешно. Но что заставило Бутусова взяться за ту или иную пьесу, навсегда останется загадкой.

Этот крепкий профессионал то ли не хочет, то ли не умеет внятно высказываться. В "Ричарде III" он деликатно и почтительно вспоминает легендарный спектакль Роберта Стуруа, поставленный в середине 70-х. Оттуда пришли и черные зонтики героев, и их полусовременные, полуфантастические костюмы. Но чем чаще отдает Бутусов долг великому "Ричарду" Стуруа, тем очевиднее разница.

"Ричард III" 70-х был заряжен энергией политического противостояния. Стуруа не разменивался на дешевые аллюзии, каждая сцена его яростного театрального памфлета недвусмысленно давала понять: равнодушие этих безликих англичан с черными зонтиками - это наше равнодушие, цинизм этого Ричарда - это цинизм любого современного политикана. Метафоры Стуруа попадали в самый нерв современности. Метафоры Бутусова лишены всякой сверхзадачи. Их единственный смысл - продемонстрировать умения и навыки режиссера.

О личном

Так и получается, что действие этого "Ричарда III" происходит неизвестно где и непонятно когда. Шекспировская хроника, постоянно провоцировавшая режиссеров на остро актуальные постановки, выглядит страшноватой сказкой. Шекспир говорит о смене власти - в "Сатириконе" всю политику замещают психологией.

Константин Райкин, превративший роль одного из главных шекспировских злодеев в жуткий и завораживающий балет, работает по Станиславскому: играешь злого - ищи, где он добрый. Райкин внимательно исследует комплексы своего героя, обращает наше внимание на его трудное детство. Получается, что бедный уродец убивает направо и налево не потому, что хочет достичь высшей власти, а просто от обиды на человечество. Самая трогательная реплика этого Ричарда - "меня никто не любит". Самая потрясающая сцена - разговор с матерью.

Райкин часто говорит в интервью, что в детстве считал себя нежеланным ребенком, и с удовольствием отыгрывает эту тему на сцене. Нелюбимого отпрыска, вдруг ставшего насекомым, он играл в "Превращении" по Кафке. Ненавистного сына он играет и теперь, в "Ричарде". Когда этот сгорбленный хромоногий уродец жмется к матери, а она с отвращением отталкивает его, зал готов простить ему все преступления. В этом спектакле действует логика семейной драмы, а не политического памфлета.

Было бы нечестно, однако, винить в аполитичности "Ричарда III" только его создателей. Дело ведь не в том, что худрук "Сатирикона", который четыре года назад был доверенным лицом Путина, по поводу и без повода заявляет, что совершенно доволен сегодняшним строем. И Райкин, и Бутусов чутко откликаются на требования публики. "Концепция спектакля находится в зрительном зале", - сказал когда-то Товстоногов. В зале "Сатирикона", полном нарядных благополучных людей, царит одно-единственное желание - культурно отдохнуть.