В ожидании нового класса

Максим Соколов
8 марта 2004, 00:00

К ожидаемой новой отечественной элите уж сколько обращаются с призывами явиться - а она все никак не является. Столь упорное нежелание выкликаемой элиты наконец-то обрадовать всех своим появлением наводит на мысль, что дело не в недостаточной громкости призывания, а в более фундаментальных причинах

Motto современной политической мысли - "Отечественна элитушка, приди, приди, желанная!" - выводится из понятных категорий спроса и предложения. С одной стороны, политический кадр находится в состоянии чрезвычайной скудости и сильно обветшал - причем куда ни ткни. Хоть в кремлевских и правительственных сферах, хоть в Думе с "Единой Россией", хоть направо (ex-СПС), хоть налево (КПРФ), хоть среди непримиримых сил (лондонская тусовка, представляемая могучим Иваном Петровичем) - всюду одни инвалидные команды. Качество этих команд признают и сами их возглавители, а на упрек "Набрал м...ков себе в отдел" уныло отвечают: "А где других взять?" В этом отношении между Путиным, Зюгановым, Чубайсом, Платоном Елениным разногласий нет - все братья по несчастью. Выкликание новой элиты - это искренняя вера в невидимую руку рынка. Когда спрос на новый политический кадр столь велик, должно же появиться встречное предложение.

Матрица, она же колея

Моральное и физическое устарение политического класса - вещь очевидная. Сегодня он на 99% состоит из двух уже немолодых отрядов. С одной стороны, это остатки еще советской номенклатуры среднего (а порой даже и выше среднего) звена. Чтобы далеко не ходить, укажем лишь на испытанного гэкаэсовского работника М. Е. Фрадкова. С другой стороны - остатки горбачевского-ельцинского кадрового призыва. Съезды народных депутатов СССР и РСФСР, первое правительство реформ, I и II Думы - оттуда весь этот отряд и вышел. Примечательно, что думский блок "Родина" с его пусть не самым приятным, но действительно новым идеологическим посылом и немалым электоральным успехом тем не менее был чужд каким бы то ни было кадровым открытиям - он был сформирован все из тех же старых номенклатурщиков и горбачевско-ельцинских призывников.

Продвинутая молодежь, на которую так дружно уповают устаревшие политики, скажет: "Матрица"; мы же, люди немолодые и почвенные, скажем: "Колея" - глубокая, из которой никак не вылезешь.

Питерские чекисты как симптом

Когда более развитые формы управления не работают, государство сбрасывает с себя культурный флер и оборачивается к своей ядерной, первичной функции - быть отрядами вооруженных людей. А эти отряды естественно возглавлять силовикам. И нынешний триумф силовиков - это не столько проявление чьей-то злой воли, сколько симптом импотенции политического класса

Засилье друзей цезаря, а также выходцев из госбезопасности (зачастую это одни и те же люди) - излюбленный публицистический сюжет. "Силовики во власти" etc. Этот сюжет используется в основном для того, чтобы ярко и выпукло очертить истинные намерения В. В. Путина, однако тема силовиков имеет еще один смысл. Ведь стадиально-исторически политики - это именно силовики. Помпей - силовик, Цезарь - силовик, даже Цицерон исхитрился оказаться силовиком - за силовые действия в Киликийской провинции он был удостоен сенатом пешей овации. То же и далее: короли, князья, вельможи - все силовики. Понижение силовиков до уровня лишь подручных при штатских политиках - явление стадиально очень позднее и в качестве необходимого условия требующее развитого и сильного политического класса. Когда более развитые и утонченные - они же штатские - формы властвования не работают, государство сбрасывает с себя культурный флер и оборачивается к своей ядерной, первичной функции - быть отрядами вооруженных людей. А эти отряды, естественно, возглавлять силовикам. И нынешний триумф силовиков - это не столько проявление чьей-то злой воли, сколько симптом импотенции политического класса. Класса, которого нет.

"А мы хотим, чтобы он был"

С этой импотенцией гордая мысль мириться не хочет, а средством от импотенции полагает приведение надстройки в соответствие с базисом. В самом деле: разрушительный период российской трансформации представляется завершившимся, настало время созидания, хозяйство страны растет довольно приличными темпами, буря и натиск уступают место устаканиванию устойчивых форм складывающегося нового бытия. Чувство того, что на вещном, бытовом, обычном уровне что-то начало успешно срастаться и подниматься, вызывает понятное недовольство тем, что надстройка, призванная оформлять эту стихийную нормализацию в какие-то внятные политические образы, персоны и механизмы, - эта надстройка, она же общественная элита и политический класс, пребывает в прежнем ничтожном состоянии. Исполинское тело России исподволь заживляет раны и набирается сил - вот только голова у тела пребывает в прежнем, неисцеленном состоянии, что не может быть терпимо и к тому же не соответствует нашим представлениям о гармонии базиса и надстройки.

В сущности такая идея, хотя бы ее и высказывали носители крайних дирижистских убеждений, лежит вполне в русле идеологии начала 90-х о том, что невидимая рука рынка (она же крот истории) сама все расставит по своим местам и вместо неудовлетворительной элиты Россия получит элиту самую превосходную.

А нынешних куда девать?

Хотя заклинатели новой элиты прямо того не говорят, при знакомстве с их высказываниями создается впечатление, что места для новой элиты вакантны и заждались грядущих хозяев, те же по непонятной причине не торопятся их занять. Как недавно учил Г. О. Павловский участников очередного "круглого стола", "хватит пукать - ступайте править!". Кроме того что данная фраза восходит к графу Палену, организовавшему случившийся с императором Павлом апоплексический удар, - и непонятно, какую венценосную особу Г. О. Павловский уже оприходовал или собирается оприходовать апоплексической табакеркой, - речи графа были все-таки обращены к Александру I, восходившему на вакантный престол, тогда как статус участников "круглого стола" был очевидно другим. Тут сказывается присущий учению о новой элите объективно-идеалистический уклон. Поскольку реально наличествующие носители элитарных чинов и званий морально и физически обветшали, не соответствуют глубине и важности задач, стоящих перед страной, то в сущностном смысле их как бы и нет - не политический класс, а одна видимость. Из чего по умолчанию делается тот неочевидный вывод, что тем самым их нет не только в сущностном смысле, но также и в смысле штатного расписания, и непонятно, почему новый политический класс не идет в пустующие начальственные кабинеты. Между тем начальников, занимающих сущностно им не принадлежащие места, хоть пруд пруди, и посредством своей личной жертвы приводить явление в соответствие с сущностью они отнюдь не собираются.

Высвобождение вакансий под новую отечественную элиту может быть произведено двояким способом. Есть привычный для России метод революции сверху, заключающийся в производимом верховной властью отстреле начальства. В этом случае проблема вертикальной мобильности решается легко и просто - "Вакансии как раз открыты, // То старших выключат иных, // Другие, смотришь, перебиты". Сталинские тридцатипятилетние наркомы - не выдумка, только нужно помнить, что явление это из того же рода (и из того же года), что и взводные командиры, шедшие на дивизию после резни высшего начсостава. Если В. В. Путин откроет "огонь по штабам", проблема нового кадрового призыва будет легко решена, а кто не справится, стряхнется в ту же яму, что и несостоявшаяся нынешняя элита. Естественно, речь не обязательно идет о настоящем отстреле, мы живем в гуманное время, достаточно и кадровой революции по образцу 1991 года. Тот призыв уже сносился, можно объявлять новый. Как говорил в 1987 году М. С. Горбачев, "революция продолжается".

Другой способ заключается в демократической смене элит посредством конкурентных свободных выборов (выборы сегодняшнего типа, предполагающие смену начальственных лиц исключительно по согласованию с еще более высоким начальством, сводятся все к тому же "огню по штабам", то есть к предыдущему методу). Кроме того что конкурентность выборов сегодня является скорее благим пожеланием и нынешнее благодетельное руководство немало сделало для превращения выборов в неприличный балаган, такой способ требует от кандидатов в новую элиту серьезной воли к власти.

Власть, то есть право распоряжаться другими людьми, - это право, обретаемое в борьбе, и борьбе серьезной, потому что мало кто готов это право по доброй воле уступать. Следственно, и призыв "ступайте править" лжив. Надо говорить: "Ступайте и обретите в борьбе право свое", честно присовокупляя к тому, что борьба легкой не будет и надо быть готовым к тому, что или грудь в крестах, или голова в кустах. Нужна настоящая агрессия, нужна жажда реванша - все то, что очерчивается выражением "воля к власти"; нужно внятное послание: "Я вижу зло, я знаю, как его избыть, и я лично готов с ним биться". Например, если кто встанет и скажет: "Столица великой России не должна быть воровской малиной, я знаю, как покончить с этой оргией беззакония, и готов это сделать" - и будет упорно говорить эти слова согражданам, этот человек либо плохо кончит, либо - если ему действительно удастся унять столичную вакханалию - может с практически гарантированными шансами претендовать и на корону Российской империи. В этом смысле потенциально вакантных мест в самом деле полно.

Тот же, кто не встанет и не скажет, может и дальше сетовать на то, что настоящая отечественная элита все почему-то никак не приходит. Просто места в правящем классе выдаются не по совокупности анкетных характеристик, а по настоящей готовности идти на бой, каковую готовность в анкетах не пропишешь.

Пораженческая элита

Одно из сильных обвинений против нынешнего политического класса - "пораженческая элита". Те, кто призван олицетворять собой честь, разум, силу и богатство русской нации, либо предпочли идейно-бескорыстное "Не теряйте, куме, силы, опускайтеся на дно" и отдались живительной глобализации под эгидой Большого Брата, либо избрали еще более прагматическое "Пусть команда моя слабосильна, зато в кармане моем обильно". За такое представление о том, что великой России нет и больше не будет, а будет тихое и в чем-то даже приятное доживание, элиту и обозвали пораженческой.

Однако пораженчество - это не только способ выстраивать отношения в какой-то конкретной сфере с каким-то конкретным партнером. Даже по самому характеру обвинений следовало, что речь идет скорее о миросозерцании, об общем состоянии духа, и странно сводить такой недуг исключительно к взаимоотношениям с Вашингтонской Ордой на предмет получения ярлыка. Речь идет о расслаблении воли, угашении духа и безусловном предпочтении частного общественному, что может проявляться во взаимоотношениях не только с внешним миром, а и с вполне домашними обстоятельствами. Но в этом случае грядущий политический класс, лишенный воли к власти, безропотно принявший похабные правила управляемой демократии, не смеющий резко сказать: "Нет, так не годится!" - и без тени не то что гнева, но хотя бы недоумения выслушивающий демагогические заклинания на тему "Ступайте править!" - это точно такая же пораженческая элита. Непонятно, зачем менять шило на мыло.