Мания аниме

Виктория Никифорова
15 марта 2004, 00:00

В Москве прошел Второй фестиваль аниме - японских мультфильмов, в которых малолетние школьницы и школьники истребляют своих взрослых врагов. Похоже, в японском рисованном мире скрывается подсознание современного западного кино

За три дня в кинотеатре Центрального дома предпринимателя показали дюжину японских мультфильмов разных лет. Фанаты аниме ворчали в интернет-форуме: мол, все эти ленты можно без труда посмотреть и у себя дома. Действительно, эти фильмы - и еще сотни других - ничего не стоит купить на видео и CD. Прилавки Горбушки завалены историями про девочек-убийц и мальчиков-отморозков. Мания аниме, не так давно охватившая киномир, докатилась до Москвы. Что находит западный мир в этих фантастических историях? Какие фобии современного общества пышным цветом расцветают в двухмерном мире японской анимации?

Кровинка ребенка

Аниме вторглось на западный кинорынок с помощью фильмов братьев Вачовски, которые открыто заявляли, что своим футуристическим визуальным стилем их "Матрица" обязана японским мультикам в стиле киберпанк. Чуть позже аниме заинтересовался Квентин Тарантино - и вставил в своего "Убить Билла" целый мультипликационный эпизод, нарисованный на известной аниме-студии Production IG.

Но после походов в ЦДП понимаешь, что сегодня для западного зрителя интересен не столько визуальный стиль аниме, сколько его сквозные сюжеты. Японские мультфильмы - словно подсознание современного западного кино. В этом рисованном универсуме возникают жуткие и завораживающие ситуации, о которых в мире, насмерть перепуганном 11 сентября, можно говорить только обиняками.

Аниме бывают для детей и взрослых, порнографические и для семейного просмотра, смешные и трагические, нарисованные во всех возможных стилях - от реалистической традиции, тесно связанной с традиционной японской живописью, до киберпанка. Но сюжет большинства из них примерно одинаков: маленькая девочка или маленький мальчик, демонстрируя невиданную самоотверженность - и жестокость, - спасают мир от вселенской катастрофы или устраивают страшный суд над своими врагами.

Враги во всех случаях - вполне взрослые особи. Но они решительно ничего не могут поделать с маленькими убийцами, которые необычайно ловко дерутся ногами, стреляют с двух рук и уничтожают все живое самыми разнообразными методами. Многие из этих вундеркиндов обладают сверхъестественными способностями. Лиле из "Агента Наджики" - "биомеханоид". Айи из "Солдата будущего" силой воли умеет воздействовать на непобедимый вирус, который собирается истребить все население Земли.

Обычно у этих детишек есть взрослые покровители, но половина из них - слабаки, а половина - предатели, которые в финале получают заслуженную пулю в живот. Родители малолетних героев обычно погибают задолго до начала фильма. Не обремененные родственными узами, не знающие страха сиротки выходят на бой со всем миром, и кровь реками струится по экрану - аниме-боевики отличаются особой жестокостью.

В любом аниме взрослые выглядят недалекими недотепами, а дети - героями. В этом смысле жесткое порно Ясуоми Уметцу "Кайт - девочка-убийца" немногим отличается от поэтичной, оскароносной сказки Хаяо Миядзаки "Унесенные призраками". Кайт творит чудеса героизма, чтобы отомстить за своих родителей их убийце. Героиня "Унесенных призраками" совершает подвиги, чтобы спасти своих родителей, которых злая волшебница обратила в свиней. Конечно, по стилю и настроению они различны, как небо и земля, но архетипический сюжет у них один: чудо-ребенок демонстрирует небывалый ум, сказочную силу и играючи покоряет весь мир.

Девственницы-убийцы

Производители японских мультфильмов угадали самый актуальный сюжет современного кино. Аниме с детишками-убийцами предвосхищают историю про женщин-мстительниц, самую популярную тему модных фильмов. Сквозной мифологический сюжет про женщину-убийцу объединяет важнейшие картины последнего года - гениальный "Догвилль" Ларса фон Триера, эстетский "Убить Билла" Квентина Тарантино и откровенно мейнстримный "Монстр" Пэтти Дженкинс. Самый популярный архетип современного кино - это барышня, которая убивает.

Неотразимая Николь Кидман с густо, по моде 30-х, накрашенными губами решительно сжимает белой ручкой пистолет и в упор стреляет в лицо своему возлюбленному. "Есть вещи, которые нужно делать самой", - говорит она, и кинозал радостно хохочет, глядя, как дергается в последней судороге тело героя. Это "Догвилль" Ларса фон Триера.

Ослепительная Ума Турман, разметав золотые волосы, взмахивает самурайским мечом, и в разные стороны разлетаются руки, ноги и головы ее противников. Фонтаны крови брызжут на белую простыню экрана. Божий меч описывает сверкающие круги над головами, собирая свою мрачную жатву. Разухабистый рок - в сценарии это называется "тема мести" - надрывается за кадром. Это "Убить Билла" Квентина Тарантино.

Растолстевшая до неузнаваемости, загримированная под старуху Шарлиз Терон, наставив кольт на хорошего человека, произносит трогательный монолог о том, как насиловали в детстве ее героиню, и спускает курок. Человек падает. Шарлиз Терон молча смотрит на труп, и на ее обширном лице не отражается ничего. Такое впечатление, что она сейчас скажет: "Извини, приятель. Ничего личного". Это "Монстр" Пэтти Дженкинс.

Женщины-убийцы молоды - самой старшей из них, героине "Монстра", едва исполнилось тридцать. Они абсолютно свободны от пут семьи, частной собственности и государства, биографии и прошлого. Они приходят неизвестно откуда и уходят неизвестно куда. Словно ангел Апокалипсиса, они спускаются с небес и выливают чашу крови в истоки вод.

Женщины-убийцы решительно отвергают традиционный секс. Все сексуальные сцены в этих фильмах - чистое насилие, за которое партнеры-мужчины рано или поздно расплатятся. Героиня "Монстра", правда, еще способна на любовь - но исключительно к женщине. У мужчин она может только вышибать мозги.

Выглядят красотки-убийцы трогательно и беспомощно. У Триера самый эффектный сюжетный трюк заключается в том, что нежная, беззащитная, кроткая Грейс в финале берется за оружие и сносит с лица земли городок, в котором над ней издевались. Утонченная красота Умы Турман как нельзя лучше контрастирует с ее навыками киллера. Даже сквозь грим "Монстра" проглядывают небесные черты Шарлиз Терон. Кажется, только политкорректность заставляет режиссеров повышать возрастную планку. На самом деле их героини не многим отличаются от японских школьниц, воплощающих максиму о том, что добро должно быть с пулеметом. Они так же одиноки, так же бедны, так же безжалостны, так же прекрасны. Им в буквальном смысле нечего терять, кроме своих цепей.

Неуловимые мстители

Все эти женщины - и младшие из аниме, и старшие из кинофильмов - озабочены справедливой местью. У них накопилось немало претензий к человечеству. Невеста из "Убить Билла" мстит за смерть своего жениха. Девочка-убийца из "Кайт" мстит убийце своих родителей. Грейс из "Догвилля" мстит за себя. Дочь мафиозного босса из "Девочек-головорезов" (последнего фильма Уметцу) мстит за смерть отца. Преступления фиксируются, каталогизируются, анализируются. Возмездие выверяется с аптекарской скрупулезностью, зеркально повторяя исходную ситуацию. "Убейте ее детей, - говорит Грейс о женщине, которая когда-то разбила ее фарфоровые игрушки. - Убивайте их по очереди. И скажите ей, что вы остановитесь, если она сумеет не заплакать".

Месть всегда была классическим катализатором action. Только в традиционном боевике за униженных и оскорбленных мстит мускулистый мачо. С автоматом в волосатой руке он поднимается на защиту женщин, детей и прочего невоеннообязанного населения. В новых фильмах за АК берутся униженные и оскорбленные. Им надоело быть жертвами. Они мстят за себя сами - с особой, изощренной жестокостью.

В западном контексте тема мести обретает характер божественного возмездия. Героиня Тарантино любит порассуждать о том, как легка месть, если она вдохновлена свыше. Ее меч - несомненно, тот самый, с помощью которого осуществляется слоган "Мне отмщение и аз воздам". Героиня фон Триера недаром зовется Грейс - "милосердие". "Догвилль" - откровенно религиозная притча о том, как бог-отец - по совместительству отец мафиозной "семьи" - приходит на помощь своей божественной дочери, попытавшейся спуститься на грешную землю и подружиться с ее обитателями. Аборигены едва не распяли божественную Грейс, но для нее это стало хорошим уроком: иногда милосердие состоит в том, чтобы стереть своих врагов с лица земли.

Этот метафизический оттенок западный взгляд легко улавливает в аниме. Слишком уж обильно проливают кровь детишки-убийцы, превращая обычную разборку в настоящий Армагеддон. Недаром продавцы на Горбушке подразделяют аниме-боевики на "мочилово" и "крошилово". Очень скоро в череде убийств теряется логика. В финальной схватке кажется, что детишки-мстители отправляют на тот свет всех половозрелых хомо сапиенсов. Любой зритель среднего возраста, невольно отождествляющий себя со взрослыми героями, чувствует, что в его мире наступил окончательный Рагнарек.

Неуязвимость маленьких героев аниме делает их идеальными террористами.

Словно компьютерные вирусы, они проникают в любое помещение, взрывают любую структуру, нарушают любую иерархию. Это непревзойденные убийцы - без родственников, без постоянного места жительства, без предрассудков, без собственности. Их невозможно вычислить. Их логику невозможно понять. Их поступки невозможно предугадать. В самый неожиданный момент они сваливаются на головы ничего не подозревающим взрослым и начинают косить все, что движется, автоматными очередями. Время от времени они заключают союзы с себе подобными, чтобы объединенными усилиями уничтожать мир взрослых. И тогда надежды уже просто не остается.

Темы терроризма и трудного детства сомкнулись в "Королевской битве-2" - еще одном долгожданном фильме 2003 года, снятом в стиле футуристического аниме. Продолжение великой "Королевской битвы" заметно уступает оригиналу, зато творчески развивает его идею. Школьники, вынужденные убивать друг друга, чтобы выжить, объединяются и уходят к юным террористам. Из их пафосных монологов выясняется, что дети-убийцы собираются сражаться с американцами в Афганистане - на момент съемок иракская война еще не началась. Тем же откровенно антиамериканским пафосом пронизан и "Догвилль" фон Триера - приговор сверхдержаве, погибающей от собственного лицемерия и жестокости к чужакам.

Так тема мести сплетается с темой терроризма.

11 сентября: возвращение

Параноидальное сознание обывателя после 11 сентября готово усмотреть опасность в самой невинной картине. Серебристый самолетик в небесной синеве, опасно покачиваясь, зависает над небоскребом. Улыбчивая девушка заходит в супермаркет. И совершенно непонятно, что там кроется в глубине доверчиво распахнутых детских глаз - и не скрывает ли она под курткой пояс со взрывчаткой.

С этими фобиями остроумно играет Тарантино в "Убить Билла-1". Самая забавная сцена его фильма - это классический поединок, протекающий по всем правилам боевых искусств, в стандартной гостиной стандартного дома в пригороде, где живет бывшая женщина-ниндзя. Интеллигентная негритянка, которая на светлой кухне готовит кукурузные хлопья для своей четырехлетней дочки, в прошлой жизни звалась, оказывается, Коброй и слыла непревзойденным мастером боя на ножах. Ума Турман не без затруднений отправляет ее на тот свет. А за убийством наблюдает дочка Кобры. И ничего не отражается в ее широко открытых глазах. Так растет смена киллеров. Цепь убийств и мести бесконечна. Нет никакого сомнения, что через десяток лет эта девочка схлестнется с дочерью главной героини, своей ровесницей.

Дети - наше будущее. Аниме реализует эту расхожую метафору и показывает нам наше будущее именно таким, каким мы страшимся его увидеть: разнесенные взрывом дома, кровь на камнях, вездесущая смерть. В обществе, охваченном паранойей "пост-11 сентября", любые сюжеты с участием ребенка-убийцы - или девушки-убийцы - становятся вариацией на тему Апокалипсиса.

Наше будущее прекрасно. Наше будущее носит косички с бантами, мини-юбку и гольфы. В маленькой белой ручке оно крепко сжимает автомат Калашникова. Наше будущее ведет счет всему тому, что мы натворили в прошлом, и не преминет воздать нам за все грехи - аккуратно по списку. Именно зачарованность неотвратимым и страшным возмездием заставляет нас так пристально вглядываться в образы аниме.