Не упустите шанс

Дмитрий Сиваков
15 марта 2004, 00:00

Благоприятная конъюнктура дает нашим сталелитейным холдингам шанс войти в элиту мирового рынка. А реализация стратегии лидерства даже несколькими компаниями позитивно отразится на всем российском стальном кластере

То, что сейчас происходит в сталелитейной промышленности России, можно было бы назвать подарком судьбы. Один известный металлург так описал это состояние: "Мы десять лет корячились, чтобы дожить до этих золотых дней". Правильное сравнение, потому что сталь действительно стала золотой. Еще недавно тонна чугуна на мировом рынке стоила 100 долларов, теперь она взлетела до 300. Один из факторов, определяющих высочайшие цены, - инвестиционно-строительный бум в Китае на фоне общемирового экономического роста. Только в этой стране выплавляется 230 млн тонн стали - больше, чем где-либо еще, и больше, чем выплавлял в свои лучшие годы предыдущий рекордсмен СССР. И все равно этого Китаю не хватает. Его годовой импорт достиг 40 млн тонн (см. график 1). Китай сейчас, по отзывам свидетелей, - одна большая стройка. Именно по этой причине цены растут бешеными темпами и по строительной номенклатуре достигли десятилетнего исторического максимума (см., например, график 2), по отдельным видам продукции таких цен не было с конца 80-х годов.

Правда, цены на более дорогой плоский прокат еще не вышли на рекордные уровни (см. график 3), но, судя по динамике рынка, и это не за горами.

Цены внутреннего рынка тоже бурно росли. Правда, это произошло благодаря не столько росту спроса (он был, но небольшой), сколько представившейся крупнейшим игрокам возможности избежать ценовой войны на внутреннем рынке и согласованно приблизить цены к мировым (естественно, за вычетом транспортных расходов).

Черная металлургия вообще и сталелитейная промышленность в частности в одночасье оказались забиты деньгами, что называется, под завязку. Российские сталелитейные компании выбились в мировые лидеры не только по рентабельности, но и по валовому объему чистой прибыли (см. таблицу 1). А накопленная ими только за последние два года чистая прибыль перевалила за 5 млрд долларов - такие показатели раньше были разве что у нефтяных компаний.

Сейчас мы наблюдаем, как крупнейшие металлургические холдинги начинают активно инвестировать на Западе. Возникает вопрос: а правильно ли наши стальные бизнесмены распоряжаются прибылью от невероятно высоких мировых и внутренних цен, которой ведь они обязаны еще и дешевой приватизации, и возможности выбивать льготы по сырью, электроэнергии и перевозкам?

Черная полоса позади

Бизнесмены от стали вовсю эксплуатировали естественное конкурентное преимущество - низкую себестоимость производства, которая до последнего времени только и обеспечивала наше устойчивое присутствие на мировом рынке (Россия является вторым по размеру экспортером стального проката после Японии). Это прямо сказывалось на экономике в целом: сначала в виде недополученной прибыли естественными монополиями от заниженных цен на перевозки и электроэнергию, потом - в виде растущих издержек потребителей от высоких внутренних цен на сталь. Тем не менее преференции сталелитейной промышленности последних лет вернулись массой косвенных позитивных результатов.

Главное, что удалось сделать нашим металлургам, - удержать отрасль от неконтролируемого распада. Риск такой был, поскольку три-четыре года назад мировой рынок был слабый и протекционистски защищался национальными правительствами, внутренний рынок тем временем не проявлял признаков внятного роста, и в течение почти десяти лет напрочь отсутствовали инвестиционные вливания. Чем был страшен распад? Выведением из производственного оборота мощностей, которые потребовались бы в случае роста внутреннего спроса. Если бы это случилось, удовлетворять спрос начали бы иностранные сталелитейные компании.

Теперь такой угрозы нет. Мощности, которые нельзя было поддерживать, выведены из оборота (самой большой жертвой стал Кузнецкий меткомбинат, который уже не существует как единое целое, и пока не ясно, может ли быть рентабельным бизнес отдельных его частей даже при управлении частным капиталом). Все остальные не только поддерживаются в работоспособном состоянии, но и модернизируются.

Еще одно очень важное замечание. Стальные бизнесмены научились не только договариваться друг с другом о совместном повышении цен, но и строить новые мощности для удовлетворения новых очагов потребительского спроса. Например, серьезные, в сотни миллионов долларов, инвестиции в линии по оцинковке листа осуществляли три крупнейших комбината - "Северсталь", Магнитка и НЛМК.

И это важно, потому что эти самые очаги нового, уже не советского и абсолютно платежеспособного спроса интересны для любых производителей - хоть российских, хоть иностранных. И здесь мы тоже могли потерять привлекательные рынки. Скажем, весь север европейской части России могла завалить оцинкованным листом Финляндия. Сначала очень вовремя ввели импортные пошлины, теперь построили собственное производство. Сейчас бояться экспансии европейских производителей уже нет оснований (за исключением разве что Украины, где себестоимость производства стали сопоставима с Россией).

По уже опробованной схеме можно закрывать любые сегменты рынка, хоть по стальному прокату с лакокрасочным и полимерным покрытием, хоть по трубам большого диаметра, хоть по какой-нибудь особой легкоштампуемой низкоуглеродистой стали для изготовления автомобильных кузовов.

Теперь можно подумать о главном

Очень важно, что годы с начала приватизации не были потрачены зря. Была проведена инвентаризация всего хозяйства в черной металлургии с точки зрения соответствия рынку. Ведь практически все более или менее крупные промышленные производства оказались в руках частного капитала, причем большинство - у отраслевых стратегических собственников, готовых носиться со своими домнами и станами до морковкина заговенья.

Эта инвентаризация позволила отполировать до блеска реальные конкурентные преимущества сталелитейной отрасли и понять, как именно мы должны позиционироваться на мировом рынке, в чем наша сила и где наши слабости.

Вот пример попроще - алюминиевая промышленность. Еще лет пять-семь назад стало ясно, какой здесь должна быть стратегия развития. Россия обладает двумя главными конкурентными преимуществами: наличием крупных производств (строить такие гиганты, как Братский и Красноярский заводы, кроме СССР, до сих пор не решилась ни одна страна) и огромным количеством самой дешевой в мире электроэнергии ГЭС. Внутреннего рынка при этом практически нет. Поэтому единственной верной стратегией будет захеджировать любым способом низкую цену на энергию, до предела консолидировать активы, чтобы выступать на мировом рынке в качестве самостоятельного крупного игрока. На заключительном этапе ликвидировать узкое место алюминиевой отрасли - недостаток сырья (глинозема и бокситов) путем скупки активов на мировом рынке. Эта стратегия четко реализуется компанией "Русский алюминий".

Со сталью было сложнее. Как выяснилось, особых конкурентных преимуществ у нас не было. Курская магнитная аномалия? Крупнейшие в мире домны и мартены? Море коксующихся углей? Зато расположено все это по большей части в центре Евразии, за тысячи километров до ближайших портов. А технологически отсталые мощности не в состоянии ни производить продукцию с высокой добавленной стоимостью, ни быстро перенастраиваться под флуктуации рыночного спроса.

Как оказалось, мы вовсе не являемся бесспорно лучшим претендентом на звание главного поставщика стали на мировой рынок. По структуре мощностей и удачному географическому расположению намного лучше выглядят Япония и Германия, по обеспеченностью сырьем - Австралия и Бразилия.

Были выявлены действительно острые проблемы, которые еще некоторое время назад таковыми не казались. Например, выяснилось, что мы не так уж богаты сырьем для черной металлургии, как того хотелось бы. За десять-двенадцать лет простоя добывающие отрасли во многом проели ресурс, заложенный в советское время, и теперь не в состоянии быстро удовлетворить растущий спрос со стороны сталелитейных компаний. Слишком велики оказываются начальные вложения (строительство крупной угольной шахты, например, сопоставимо по цене со строительством метрополитена) и слишком долго они окупаются. К тому же в современной России практически отсутствует опыт рыночного освоения нового крупного месторождения с нуля. Такой опыт есть, скажем, у алмазной монополии "Алроса", однако его вряд ли можно назвать в полной мере рыночным. Иначе говоря, мы научились заниматься стальным бизнесом, но не научились заниматься майнингом, то есть эффективным бизнесом по разработке месторождений.

Выяснилось, например, что поддерживать в отрасли технологический прогресс тоже некому. Ведь за сто лет развития западной экономики были до автоматизма отработаны навыки сопряжения двух типов бизнеса - машиностроительно-инжинирингового и сталелитейного. Отлажены механизмы совместного финансирования новых высокотехнологичных разработок (каждый самостоятельно не потянет), участия в финансировании на начальной затратной и малоприбыльной стадии госбюджета и спецфондов (вполне логично, государство ведь заинтересовано в прогрессе) и т. д. У нас таких наработок нет и в помине.

Решение этих проблем, судя по всему, не есть задача одних только "стальных" бизнесменов. Однако то, что эти проблемы постепенно появляются в повестке дня, - бесспорно, их заслуга.

Остановимся на этом. Одна большая и застарелая проблема, "что нам делать с огромными, грохочущими и отравляющими нас металлургическими заводами, с десятками тысяч лишних сталеваров", стала расслаиваться на множество маленьких и уже поддающихся не только осмыслению, но даже финансированию. Иначе говоря, на горизонте стали появляться цели. Не абстрактные, а вполне реальные, для достижения которых уже можно написать бизнес-проект и профинансировать его. В сталелитейной отрасли появилась возможность развивать бизнес в соответствии с определенной стратегией.

Как выбиться в элиту мирового рынка

Стратегия эта может быть разной. Вот пример. "Северсталь" несколько лет назад поставила перед собой цель выбиться в лидеры по производству автомобильного листа. Что для этого надо сделать? Для начала научиться изготовлять оцинкованный лист, ибо из обычной ржавеющей стали автомобили уже никто в мире не делает. Подсчитали, сколько будет стоить соответствующая линия западных компаний и как долго она будет окупаться. Купили, установили. В какой-то момент стало понятно, что внутренний российский рынок рано или поздно будет жить по стандартам западных автопроизводителей. Поняли, что нужно стать поставщиками мировых грандов. Купили современный сталелитейный завод в Америке (см. "Завоевать Америку").

Формально покупка группой "Северсталь" этого завода - неприкрытый вывоз капитала из страны. Но по сути косвенный эффект от этой покупки для России будет не меньшим. В виде увеличивающейся суммарной прибыли холдинга, в виде связанных с опытом работы на американском рынке инвестиций на внутреннем рынке, короче говоря, эффект будет от реализации внятной стратегии поддержания конкурентоспособности на мировом рынке.

Другой пример. Уже сейчас многие стальные бизнесмены жалуются на дефицит сырья - железной руды и кокса. Пока эта проблема не носит тотального характера и часто вызвана, скорее, не дефицитом сырья в натуральном выражении, а дефицитом дешевого сырья, цены на которое завышены не раздробленным конкурентным рынком, а сильными интегрированными группами. Тем не менее обеспечение сырьем для сталелитейных компаний - одна из приоритетных целей. Как и в алюминиевой промышленности, эта задача будет решаться за счет выхода наших "стальных" бизнесменов на мировые рынки. Уже сейчас есть примеры покупки кокса в Австралии и железной руды в Бразилии. Скорее всего, будут рассматриваться и варианты интеграции или прямой покупки существующих производителей. Такие инвестиции неизбежно дадут мощный синергетический эффект в виде развития горнодобывающего бизнеса в России и серьезного укрепления российского стального кластера на мировом рынке.

В подготовке материала участвовал Иван Рубанов