Конкуренция неизбежна

О том, что ждет российский рынок цинка, рассказывает председатель совета директоров группы ЧТПЗ Андрей Комаров.

- Зачем вы купили Челябинский цинковый завод?

- Все очень просто. Для компании Vitol, владевшей ЧЦЗ, это был абсолютно непрофильный бизнес. Vitol - один из крупнейших частных нефтяных трейдеров. Он вообще не стремится владеть производственным бизнесом. А завод им достался совершенно случайно восемь лет назад, и они давно думали его продать. Мы его купили в середине прошлого года, когда цинк стоил всего семьсот пятьдесят долларов. Было логично покупать именно тогда, потому что, по нашим прогнозам, цинк должен был начать дорожать. Сделка была долгой, и когда она завершилась, цена на цинк действительно стала расти.

Завод достался нам в очень хорошем состоянии: современные производственные мощности, международные стандарты учета, высококвалифицированный менеджмент. Мы не поменяли ни одного человека на этом предприятии - нам абсолютно ясно, что команда сложилась, и команда эффективна.

Наконец, Челябинская область - основной регион присутствия группы, и у нас сложились конструктивные взаимоотношения с администрацией региона.

- Интерес к цинку растет и в мире, и в России, особенно со стороны крупнейших российских металлургических холдингов. Не побоялся ли Vitol впасть от них в зависимость, например, по поставкам сырья?

- У компании Vitol оборот - десятки миллиардов долларов. Думаю, что ее вряд ли можно чем-то испугать.

- Вот на рынке алюминия есть два крупных игрока, существующих без серьезных пересечений интересов. На рынке цинка не так. Вы как крупнейший игрок сильно зависите по поставкам сырья от игрока помельче.

- Когда мы поняли, что нам не хватает сырья, мы просто купили импортный концентрат. Он более качественный, к тому же все сопутствующие драгметаллы остаются нам же, а не возвращаются недропользователю, как в случае с российским сырьем. Поэтому у Челябинского завода перспективы на рынке гораздо более понятные, чем у нашего конкурента. Потому что ЧЦЗ может делать цинк стандарта special high grade. Это качество, которое не может предложить ни один другой российский или казахстанский производитель. У нас наработаны долгосрочные связи с Магнитогорским и Новолипецким меткомбинатами, с "Северсталью", с другими потребителями. Мы абсолютно конкурентоспособны на рынке, на котором, безусловно, будет жесткая конкуренция.

- Но раз "Электроцинк" переориентируется с экспорта на российский рынок, то вам придется подвинуться.

- На российском рынке присутствует также цинк из Казахстана и Узбекистана. Пока он не очень понятным путем попадает в Россию, а объемы его потребления трудно поддаются расчету. По нашим оценкам, это десять-двенадцать тысяч тонн в год. В первую очередь с рынка будет выдавлен этот "бело-серый" импорт.

- Ориентируясь на западные поставки концентрата, вы же наверняка будете терять рентабельность бизнеса.

- И теряем.

- А насколько велики эти потери? Удавки не получится?

- При работе на импортном концентрате мы получаем рентабельность, сопоставимую с рентабельностью любого цинкового завода в Европе. Эта прибыль, может быть, не такая высокая, не типичная для российских металлургических предприятий, но она позволяет нам спокойно привлекать и обслуживать кредиты, развивать завод.

- А себя вы видите ориентированными больше на российский рынок или на мировой?

- Для нас стратегически важным является именно российский рынок, он растет почти на десять процентов в год. Конечно, единовременно может на тридцать процентов вырасти китайский рынок, но что будет потом? А на российском рынке стабильно растущий спрос: металлургические комбинаты продолжают строить новые мощности по цинкованию. Например, "Северсталь" выпускает автолист, а для этого нужен очень качественный цинк, потому что требования к автолисту выше, чем к любой другой оцинковке.

А стать игроком на мировом рынке всего со ста восьмьюдесятью тысячами тонн, ну или с двумястами тысячами - после окончания реконструкции ЧЦЗ - неперспективно.

- Возможно, что на мировом рынке будет дефицит сырья.

- Мы планируем развиваться в других направлениях. У нас есть проект строительства цеха, который будет использовать как сырье оксид цинка. Это совершенно другой рынок и по ценам, и по поставщикам.

- То есть вы пока не планируете расширять мощности по производству цинка? Ведь при таком росте внутреннего спроса своего цинка в России скоро перестанет хватать.

- В Казахстане есть мощнейший производитель цинка, готовый закрыть любой дефицит на российском рынке. Тем не менее в развитие сырьевой базы инвестиции будут. Сейчас все обсуждают перспективные месторождения. Но мы же должны помнить, что будет добываться не монопродукт - концентрат цинка. Это либо медно-цинковые руды, либо свинцово-цинковые руды. Надо понимать, как использовать вторую, нецинковую, составляющую. У УГМК здесь положение лучше, потому что они давно присутствуют на медном рынке, так что для них разработка новых медно-цинковых месторождений, безусловно, интересна.

У нас же пока программа только цинковая. Как я уже сказал, мы обсуждаем возможность организации производства оксида цинка. Рассматриваем еще несколько проектов: расширение производства оцинкованных труб, производство цинковых белил, организацию утилизации свинцовых остатков-геков, которые пока приходится продавать.

А в горнообогатительный бизнес мы если и пойдем, то только совместно с оператором - крупной иностранной компанией, специализирующейся именно на этом направлении.

- А совладельцы УГМК не делали ли вам предложения о выкупе завода?

- Нет. Нас стратегически интересует металлургический бизнес, тем более в Челябинской области. Поэтому с цинком расставаться не собираемся.

- Существует ли возможность создания альянса с УГМК?

- Пока будут не альянсы, а конкуренция и борьба за крупных потребителей. Мы всерьез к ней подготовлены. Будет и ценовая конкуренция. Это нормально.