Человека забыли

22 марта 2004, 00:00

Виктор Сухоруков - "бедный, бедный Павел" и старший брат самого знаменитого "Брата" - сыграл главную роль в спектакле "Человек из ресторана" театрального агентства "Богис". Лучше бы он этого не делал.

Повесть Ивана Шмелева - написанная скользким достоевско-лесковским языком история из жизни маленького человека - это проза с трудной судьбой. За нее регулярно берутся великие артисты. И регулярно выходит, по слову Гоголя, "ни то ни се, а черт знает что". В 20-е годы XX века ее экранизировали - главную роль сыграл Михаил Чехов. Сегодня смотреть этот фильм грустно и скучно: в легендах гений Чехова куда ярче, чем в роли шмелевского официанта. Собирался сыграть в новой экранизации Игорь Ильинский - но безуспешно. Сухорукову с "Человеком" тоже не повезло.

Главное творческое достижение постановщика спектакля Андрея Лукьянова в том, что он сумел развести на деньги спонсоров спектакля - немецкую фирму по производству чая. Совершив этот подвиг Геракла, Лукьянов решил, что может расслабиться и не особо усердствовать на репетициях. Свой спектакль он, словно "Лего", сложил из нескольких блоков: его актеры то танцуют с подносами, то громко выкрикивают свои реплики, то грациозно удаляются в глубину сцены, позволяя Сухорукову блеснуть на крупном плане. Разухабистая музычка сопровождает мелодраматическую историю бедного официанта, служащего в богатом ресторане.

Иногда режиссер надеется, что его спектакль спасет актуальность - тогда актеры выходят на авансцену и выкрикивают что-то насчет войны, России и властей. Но публика начинает дремать - и дело приходится спасать хореографу Александру Петухову, придумавшему для массовки танцы в стиле "два притопа, три прихлопа".

Самое обидное то, что гений Сухорукова разрывает убогие мизансцены, словно молния тучу. Ловкой походочкой, сгорбив спину, как кот, он похаживает по авансцене и бросает в зал свои монологи - мечтательные, страстные, жалкие. И холодеют руки, когда его герой, выкатив безумные глаза, плачется на судьбу и тут же, встряхнувшись, пускается в пляс. В такие моменты понимаешь, что у него могла бы получиться великая роль - окажись на месте режиссера любой крепкий профессионал.

Сухорукову много хлопают, но спектакль это не спасает. Сочувствующий ему зритель - а кто из нас не любит этого лысого, ловкого, изменчивого, как Протей, актера с сумасшедшим взглядом? - изо всех сил пытается понять его героя и собрать из отдельных реприз и монологов цельную роль. Но кроме отдельных блестящих выходок в памяти не остается ничего. Зал готов на любые усилия любви, чтобы спасти "Человека" от провала. Но они остаются бесплодными.