Хроники сексуальной революции

22 марта 2004, 00:00

У Бернардо Бертолуччи всегда была особая склонность к экранизациям - достаточно вспомнить "Конформиста", снятого по одноименного роману Альберто Моравиа. В новом своем фильме "Мечтатели" великий итальянец сильно улучшил популярную, но не отличающуюся большими литературными достоинствами новеллу англичанина Гилберта Адэра. Речь в ней идет о паре парижских синефилов, завлекших в свое семейное гнездо желторотого американского студента и искушавших его радостями свободной любви и революционной эстетикой маоизма.

Сам по себе, кстати, этот сюжет довольно занятен. Итак: обучающийся в Париже американец Мэтью посещает синематеку, тщетно пытаясь завести хоть какие-то парижские знакомства. Во время известных беспорядков 1968 года Мэтью знакомится с эксцентричной парочкой - двойняшками Тео и Изабель. Брат с сестрой приглашают нового приятеля в гости, поужинать с родителями. Обратно в свой отель Мэтью уже не возвращается - наутро родители уезжают отдохнуть на дачу, а просторные "мелкобуржуазные" апартаменты переходят в полное распоряжение молодежи.

И наступают "тихие дни в Клиши". Приятели довольно быстро превращаются в троицу заправских декадентов, коротающих похожие один на другой дни в свальном грехе, разграблении родительской винотеки и поисках объедков на ближайших помойках. Впрочем, их однообразное упадничество приятно разбавляется остроумной игрой: кто-нибудь время от времени разыгрывает сцену из старого кино - остальным предлагается угадать фильм. Собственно, эта эпизодическая игра (в которую режиссер, разумеется, предлагает сыграть и зрителям) - единственный подлинно живой осколок того времени, залетевший в исторический фильм Бертолуччи. Остальное - уличные митинги, китайские плакаты, гипсовые бюсты председателя Мао и прочий левацкий антураж - выглядит здесь обыкновенной бутафорией, служащей исключительно для украшения подробной хроники сексуальной революции в отдельно взятой парижской квартире.

В одном из эпизодов годаровской "Китаянки", фильма-буффонады, снятого за год до майских событий, герой Жан-Пьера Лео произносит речь, утверждающую художественность кинохроник Люмьера и хроникальность мистерий Мельеса. "Снимая полет на Луну или инсценировку встречи европейских монархов, - говорит Лео, - Мельес снимал хронику... конечно, в своей особой манере". О "Мечтателях" тоже можно сказать, что это в некотором роде хроникальное кино - но снятое в "особой манере" Бертолуччи. Вторую половину 60-х бывший ассистент Пазолини провел не в уличных стычках с полицией, и даже не в политических дискуссиях левых интеллектуалов, а за вполне прозаическим и "буржуазным" занятием - съемками корпоративной хроники для нефтяной компании Shell. За разработку политической темы в кино Бертолуччи взялся лишь в начале 70-х. Так что совсем неудивительно, что в "Мечтателях" он ностальгирует не по идеологической, а по сексуальной раскрепощенности 60-х. Снимая кино об атмосфере и людях революционного 1968-го, а на самом деле экранизируя очередную свою эротическую фантазию, еще одно "Танго в Париже", Бертолуччи практикует самый настоящий кинематографический ревизионизм. По крайней мере так назвали бы это мятежные студенты из фильмов Годара.