Поиск оптимума

22 марта 2004, 00:00

Интервью с Фионой Хилл, автором книги "Сибирское проклятье", опубликованное в прошлом номере "Эксперта" (см. "Цена холода"), вызвало полярные оценки читателей. По мнению некоторых, наблюдения Хилл и ее соавтора Клиффорда Гэдди умозрительны и натянуты. По мнению других, американскими авторами верно подмечены диспропорции в размещении населения и производительных сил, оказывающие негативное воздействие на конкурентоспособность России на мировом рынке. В общем, амплитуда читательских мнений была столь же широка, сколь и амплитуда температур в Якутске или Братске, где в январе -40 и ниже, а летом +35.

Совершенно ясно, что никто не призывает, чтобы Россия сжалась до крайнего юго-запада, полосы от Москвы до Волгограда, где и климат потеплее, и до европейских рынков поближе. Нереальность подобного понятна всем. Равно как ясно и то, что в Сибири в любом случае будут жить миллионы россиян и что для создания нормальных условий жизни будут тратиться средства и на отопление, и на транспорт, и на здравоохранение. Любой климат создает затраты для экономики - теплый или холодный, влажный или сухой. В тех же Соединенных Штатах смещение населения на юг сопровождается ростом потребления электроэнергии: в южных штатах невозможно жить без кондиционеров. Временами нагрузки на энергосети таковы, что в Калифорнии происходят веерные отключения. Кондиционеры, зеленые газоны и бассейны - необходимые элементы жизни в южных штатах - "съедают" часть национального богатства. Но никто от них отказываться не собирается, равно как никто не отказывается от отопления и больниц в Сибири.

Другой вопрос - это поиск оптимума. Сколько населения должно быть в холодных регионах страны, для того чтобы использовать их ресурсы? Нужны ли в Сибири города-миллионеры? Понятно, что их появление было вызвано стратегическими причинами: Госплан страховался на случай агрессии, размещая военное производство (а следовательно, и все сопутствующие предприятия) в тысячах километров к востоку от Урала. Это было вполне обоснованно, когда военную силу определяли размеры танковых армий, но сейчас стратегическая авиация и баллистические ракеты легко могут преодолевать тысячи километров.

То же с эффективностью. Плановая экономика могла игнорировать вопрос затрат, но в условиях рынка компаниям важно, чтобы их издержки были минимальны. Понятно, что суровый климат и расстояния снижают конкурентоспособность предприятий к востоку от Урала. Ведь вопрос развития бизнеса в Сибири с каждым годом будет становиться все более сложным из-за удорожания ресурсов. Да, там с советских времен остались и инфраструктура, и трудовые ресурсы. Благодаря чему в том же миллионном Новосибирске происходит бум наукоемких производств. Но как они будут развиваться, когда местные ресурсы окажутся использованы? Кто из специалистов поедет работать в Новосибирск, например, из Москвы или Петербурга? В условиях более холодной зимы мотивом может стать лишь "северная надбавка". Но государство ее уже не оплатит, а для предприятий она будет означать более высокие издержки на трудовые ресурсы.

Поэтому в рыночной экономике, по всей видимости, будет происходить корректировка сложившегося в силу исторических причин дисбаланса. Когда в России действительно будут ликвидированы административные барьеры, препятствующие мобильности населения, люди станут селиться там, где захотят, а не куда отправит партия. Скорее всего, как и в Российской империи в конце XIX века, полюсами роста в России XXI века станут районы на юге и западе страны. Но, конечно же, в Сибири останутся и города, и миллионы жителей. Процесс смещения населения с востока на запад и юг уже идет, хотя и медленно. Впрочем, это показывает, что в стране сложилась какая-никакая, но рыночная экономика.

Александр Кокшаров