О дележке

Александр Привалов
5 апреля 2004, 00:00

Многие лица, задетые за живое статьей М. Б. Ходорковского "Кризис либерализма в России", отказались ее комментировать, не сочтя допустимым спорить с арестантом: выйдет на свободу - подискутируем. На фоне молодцов, не замедливших весело освистать автора ("А-а, гад! Еще на коленках наползаешься!") или потрепать его по щеке ("Давно бы так, дурашка! Видишь же - ничего страшного") и выглядевших при этом на редкость гнусно, такое самоограничение может показаться разумным. Но в статье сказано и о вещах, далеко выходящих из круга личных проблем ее автора, - почему бы их не обсудить?

Заметим, что, положив себе в личные обстоятельства автора не входить, мы тем самым устраняемся от обсуждения первой части текста, где говорится довольно много неприятных вещей о "либералах", о том, что они потерпели крах из-за нежелания и неумения думать об интересах большинства, а равно и говорить себе и людям правду. Подобные разговоры имеют хоть какой-то интерес, только если дивиться тому, кто их стал произносить, чего мы решили не делать. Безотносительно же к произносящему такие инвективы нынче вполне банальны; мало кто из людей, вообще вспоминающих о существовании "про..авших страну" деятелей, думает о них уважительнее.

Говорить стоит об окончании статьи, о предлагаемых автором выводах. Не со всеми я согласен, об этом ниже, но тут есть чрезвычайно важная мысль: "Нравится нам Владимир Путин или нет, пора осознать, что глава государства - не просто физическое лицо. Президент - это институт, гарантирующий целостность и стабильность страны. И не приведи господь нам дожить до времени, когда этот институт рухнет, - нового февраля 1917 года Россия не выдержит". Тут я вижу основу для той самой консолидации, которая все никак не складывается. Самое страшное, что было в новой истории России, - февраль семнадцатого, развал государства, за которым немедленно последовало практически полное уничтожение всех общественных скреп, исчезновение элементарных условий для жизни, сколько-нибудь похожей на человеческую. Не допустить нового февраля, ибо он стал бы концом нашего отечества, - вот лозунг, способный объединить усилия и державников, и либералов - в меру вменяемости тех и других. Ведь Ходорковский не договаривает: президент, хорош он или плох, - не просто "институт, гарантирующий целостность и стабильность страны"; это сегодня единственный такой институт. Все прочие предназначенные для того институты пользуются ничтожным доверием и хорошо, если лишь не добавляют стабильности, как странная наша Дума или упорно не возникающее гражданское общество. Иные из них - прежде всего хищное чиновничество, в центре и в регионах, в погонах и без погон, безнаказанно выдающее себя за государство, - сами этой стабильности серьезно угрожают.

"Путин, наверное, не либерал и не демократ, но все же он либеральнее и демократичнее 70% населения нашей страны" - мысль, способная удивить разве что "Комитет-2008". Прочие помнят, как Пушкин назвал правительство единственным у нас европейцем, и догадываются, что в этом смысле едва ли что за два века изменилось к лучшему. Другое дело, что Пушкин не называл правительство хорошим европейцем - и опять-таки был прав. Новым февралем пахнут не только "либеральные" призывы покаяться перед террористами, захватившими "Норд-Ост"; им пахнет и административный восторг, с которым выстраивается знаменитая управляемая демократия.

В предложениях, сделанных в статье Ходорковского, в его "семи приоритетных пунктах" многое очевидно верно - и я позволю себе на этом не останавливаться: если в призывах взаимодействовать с государством, отличая государство от бюрократии, и осознать единство своих интересов с интересами страны и есть что-то новое, то уж никак не для читателей "Эксперта". Но есть в этих пунктах и ошибки, столь же, на мой взгляд, очевидные.

Я говорю прежде всего о призыве "делиться". Если речь идет о том, чтобы согласиться "с реформой налогообложения полезных ископаемых", то спорить нечего, да и вопрос-то, по существу, уже решен. Но речь явно идет о дележке более кардинальной, о неких еще "других, возможно, не очень приятных для крупных собственников шагах" - да притом в контексте утверждения, что "90% российского народа не считает приватизацию справедливой, а ее выгодоприобретателей - законными собственниками". Получается, призвав отказаться от одной лжи, автор советует действовать на основании другой.

Потому что тотальное неприятие приватизации - ложь. Сошлюсь хотя бы на собственное исследование "Эксперта", проведенное в октябре (см. "Не надо новых революций", N40 за 2003 год). Репрезентативный опрос в сорока субъектах федерации показал, что 81% россиян позитивно относятся к частной собственности; что 66% хорошо относятся к крупным предпринимателям; что 69% считают положительным влияние крупных компаний на экономическое развитие России - и что всего 49% стоят за пересмотр итогов приватизации. Да, 49 - это очень много, но это никак не 90, хотя опрос проводился на фоне многомесячной кампании "отнять и поделить" на всех телеканалах.

Свои семь пунктов автор обращает, в сущности, все к той же московской "тусовке". Выбирать адресата - бесспорное право автора, но сделанный им выбор, думаю, и обернулся этой грустной ошибкой. Новый передел кажется безумно, решающе важным (и как раз потому видится неизбежным) только в этом, чрезвычайно узком и страшно самому себе надоевшем кругу. Круги более широкие - во всяком случае, экономически и социально активная часть россиян - передела не ждут и, в общем, не хотят. Затевать очередную дележку по понятиям (а других дележек не бывает) нет ни малейшего резона: это был бы шаг не от февраля, а к февралю.

Последняя фраза в статье читается двояко: "Чтобы вернуть стране свободу, необходимо прежде всего поверить в нее самим". Поверить в кого, в свободу или в страну? И то и другое действительно необходимо, но второе труднее: чтобы поверить в страну, ее надо знать.