Удаленный доступ

Олег Буклемишев
кандидат экономических наук, директор Центра исследований политики экономического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова
10 мая 2004, 00:00

Задолженность российского нефинансового сектора перед нерезидентами приближается к 50 млрд долларов - это почти треть его совокупной кредитной задолженности и примерно 11% ВВП. Таким образом мы уверенно приближаемся к эмпирической "границе насыщения" трансграничных кредитных операций

Относительный масштаб присутствия иностранного банковского капитала на российском рынке по-прежнему невелик. В целом, по данным Банка России на 1 января текущего года, нерезидентами сформировано всего лишь 5,22% суммарного зарегистрированного уставного капитала российской банковской системы (без учета работающих в России дочерних структур росзагранбанков), к тому же в последние годы этот показатель медленно, но устойчиво снижается.

Это резко контрастирует с ситуацией в переходных экономиках Центральной и Восточной Европы (ЦВЕ), где банковский сектор в значительной степени интернационализирован, а контрольные пакеты всех крупнейших банков, включая национальные сберегательные банки, принадлежат иностранцам. Так, в большинстве стран ЦВЕ на контролируемые нерезидентами банки приходится более 70% суммарных активов, а в Чехии и Эстонии - даже свыше 90%.

Почему так происходит? Виною ли тому неизменно протекционистская политика Банка России или же просто иностранные кредитно-инвестиционные институты тихой сапой вынашивают планы захвата растущего российского финансового рынка другими, менее затратными путями?

При проникновении банковских структур на зарубежные рынки исторически доминировал мотив сопровождения наиболее важной корпоративной клиентуры в ее собственной зарубежной экспансии. Предоставляя один и тот же сервис в любой точке земного шара, ведущие банки эксплуатируют естественное конкурентное преимущество: благодаря уже установленным отношениям, налаженному информационному обмену функции контроля и мониторинга "своего" клиента обходятся банку значительно дешевле, чем его потенциальным конкурентам. Развитие других операций на первом этапе экспансии обычно рассматривалось иностранными банками в качестве второстепенной задачи.

Сегодня же, если исходить из потребности выполнения большинства функций финансового сопровождения, "физического" присутствия банка в зарубежной стране, как правило, не нужно - гораздо удобнее оказывать соответствующие услуги в офшорном режиме. Повсеместно прогрессировавшее дерегулирование, а также развитие платежных и коммуникационных технологий предоставили зарубежным кредитным институтам все возможности полноценного дистанционного доступа путем оказания так называемых трансграничных финансовых услуг - вне рамок национальной юрисдикции, без образования в стране дочерней банковской организации.

Удобств такого подхода немало: во-первых, это намного дешевле, ибо не требует локальных инвестиций, а во-вторых, кредитование и заимствование осуществляется непосредственно с баланса материнской организации, не будучи ограничено ни капитальной базой или рейтингом дочернего учреждения, ни нормами регулирования принимающей страны.

Однако для целого ряда других операций - в частности, для розничных, для работы со средними и малыми предприятиями - дистанционный доступ уже не годится, нужен повседневный непосредственный контакт с клиентурой. Как только оказание подобных услуг становится коммерчески оправданным, иностранному банку уже не обойтись без открытия дочерних банков и формирования сети отделений.

В Аргентине, Бразилии и Мексике сумма трансграничных требований к резидентам превышала объем кредитов, выданных дочерними структурами зарубежных банков, вплоть до середины - конца 90-х годов, затем ситуация начала быстро меняться. Вообще опыт стран ЦВЕ и Латинской Америки показывает, что насыщение канала трансграничных операций происходит на отметке не выше 15% ВВП, после чего более динамичными темпами начинают расти кредиты "дочек" иностранных банков и/или национальных банков. Конкретное расположение этой планки зависит от множества факторов - прежде всего от национальной индустриальной структуры; наличия крупных корпораций, вовлеченных в международные операции; общей макроэкономической ситуации; условий и возможных форм доступа иностранцев в банковскую систему.

Таким образом, трансграничные операции служат своего рода разведкой перед полномасштабной экспансией на новые территории. Аналогично автопроизводитель никогда не откроет завод в стране, покуда туда не продано определенное количество машин соответствующей марки, не организован их сервис и т. п.

Размер портфеля задолженности российского нефинансового сектора перед нерезидентами приближается к 50 млрд долларов - это почти треть его совокупной кредитной задолженности и примерно 11% ВВП. Таким образом мы уверенно приближаемся к эмпирической "границе насыщения" трансграничных кредитных операций.

Позиция российской делегации на переговорах по вступлению в ВТО - отказ от предоставления полной свободы трансграничного оказания основных финансовых услуг - в целом представляется разумной с точки зрения стратегии развития отечественного финансового рынка, международной практики (более ста государств сохраняют подобные ограничения) и недавнего опыта вступления в ВТО других стран, в частности Китая. Но нужно смотреть правде в глаза - накопление трансграничной задолженности происходило еще в условиях действия прежнего, нелиберализованного законодательства о валютном регулировании и валютном контроле, а также до принятия Россией каких бы то ни было обязательств по либерализации рынков финансовых услуг перед странами - членами ВТО. Вступающий в силу с 1 июля этого года новый закон о валютном регулировании, в основном исходящий из простого и логичного принципа - не запрещать то, что запретить невозможно, - не в состоянии помешать дальнейшему развитию указанных тенденций.